Нестыковка

-Молодой голубь… Он поймал птичку, которая будто бы и не противилась. Клюв её был устремлён к его лицу, а глаза, такие круглые и тёмные, смотрели прямо на него. Голубушка смотрела, понимая, что он не угроза, что, возможно, это правильное решение, настоящий выход из ситуации. Сер смотрел на него — чистый, белый голубь. Такой маленький в его руках, а перья-то такие длинные, пушистые. Наверняка голубь летал высоко, взлетал гордо и заставлял людей оглядываться. Эти нежные крылья на ощупь были сильными, каждый взмах создавался с такой силой, что услышать его можно было на большом расстоянии. Маленькое тело наверняка было легким для поднятия этими могучими крыльями, хотя хрупкость — ужасная слабость. Слабые кости, тонкая кожа — это всё стало ошибкой. Хотя в руках воина разве и сталь не сломалось бы? Сер сжал его шею, затем ещё раз посмотрел на эти глаза. В них не было ни капли эмоций. -Молодой голубь, — повторил он и посмотрел на алтарь. И как же может маленькая птичка быть подношением на уровне быка и прочих копытных зверей? Может, он был бы не против сжечь другого голубя, но не этих, не таких, как тот, которого он всё же поймал. Отпустив голубя, Сер подошёл ближе к алтарю. Он больше не смотрел на птицу: куда бы она ни полетела, это уже не его дело вовсе. Никогда, точно никогда он не приходил в церкви по своему желанию и уж точно не чтобы помолиться. Это место — гавань Божья — всегда было лишь локацией для встречи. Внутри пусто, будто бы советник уже очистил всё от чужих глаз. Внутри слишком светло, хотя окна не такие большие. Сер не любит свет: он всегда избегал его, даже когда жил в пустыне. Это напоминает ему о месте, что он сжёг, напоминает о соседях, которых он убил. Каждый шаг внутри отдавался с удачным шумом, а запах воска не уходил, сколько бы не открывались окна или двери. Такое место точно не для Сера. Он понимал, что такие, как он, должны заходить сюда лишь чтобы покаяться, извиниться за прошлые грехи. Либо чтобы разрушить, дойти до конца этого тёмного пути. Сер ещё не выбрал: он думал, что имеет контроль, поэтому выбирать будет только когда захочет. Зная всё это, не напрямую, лишь по догадкам, его советник всё равно выбрал церковь. Несмотря на то что он лишь работник Сера, тот всё равно заставил его прийти сюда. Сер мог приказать, однако всё равно сейчас стоял он тут. Это раздражало, оскорбляло его. Ещё хуже резала его внутренности задержка советника. Он ведь намеренно делал это, лишь бы Сер подольше стоял на таком противном для него месте. Что за провокация? С каких пор Сер играет по его правилам? Именно ни с каких, оттого он и повернулся к выходу твёрдыми шагами. Если советник добивался того, чтобы Сер дышал гневом — это у него определённо вышло. У выхода лежали перья той самой голубушки, которую он оставил. Ещё шаг — и грозная фигура бы наступила на белое перо, однако он остановился и поднял его. Тогда же послышались мягкие шаги рядом. -Сер, ты уже пришёл? Я же не заставил ждать тебя слишком долго? — советник стоял у входа, ровно прождал момента, когда Сер выходил. Слегка коснувшись его плечом, советник зашёл внутрь. Он молчал, давая своему главе слово. Эта играющая вежливость давила на уже потрёпанные нервы. Сер остался стоять у выхода и твёрдо начал: -Опоздал. Хотя я забыл, что тебе сложно в такой холод. Очень неудобно быть таким слабым, да? — Сер улыбнулся. Его советник, несмотря на ум и выдающиеся результаты, оставался слабым в физическом плане. Не раз он пропускал важные собрания из-за своего состояния, что стало для Сера идеальным для унижения. Хотя человек рядом вовсе не изменился в лице, его глаза остались такими же, и лишь подбородок он слегка поднял. -Ты абсолютно прав, Сер. В такую погоду тело так неуместно смягчается. К тому же ты нечасто выходишь из офиса, я мог ошибаться, но думал, что тебе будет приятно здесь, — он посмотрел на алтарь, затем на руки Сера, — Кажется, ты принёс кого-то к жертвеннику? Сер спрятал руки в карманы, где находилось перо. Когда этот противный советник увидел его? Сжав перо, он сжал глаза. -Ближе к делу. Внутри нашей общины внезапно сократилось число журналистов. Без них в обществе мы выглядим подозрительно. -Верно, их стало меньше, но Сер, ты и сам говорил, что они работают медленно. Кроме того, новые полностью поддержаны твоему влиянию и искренне верят в твоё превосходство, поэтому я и нанял их так быстро. Сер вздохнул и посмотрел прямо на советника. -Я спрашивал не о новых. Где сейчас прошлые? Темная фигура рядом сделала шаг ближе, и голос стал ласковее: -Они были согласны тихо уйти, чтобы не разозлить тебя. Сер сжал челюсть: -«Тихо уйти»? Так ты называешь казнь? Чёрт возьми, их же было не просто десять, это была целая группа! -Они верили, но были неэффективными. Это твои слова, Сер, — глаза советника так и остались тихими, тёмными, без намёка на эмоцию. -Не смей использовать мои слова. Я не приказывал убивать столько людей, — Сер сделал шаг ближе. Кровь его кипела. Этот человек рядом с ним определённо был не из мира человеческого. Будучи воином, никогда Сер не проливал кровь так просто, точно не из-за оплошности рабочих. И так он ещё и смеет стоять, будто сделал это для него, улыбается, голос вовсе не дрожит, всё также ласков. -Сер, никто из них не мог пользоваться магией. К тому же ты же помнишь, откуда они? Загрязнённое место. Считай, ты дал им цель для жизни, когда предоставил работу. Их лёгкие были заражены, ужасно, трагично, но их дети получили бы эти дефекты врождённо. Такие чистые души, но физически они были бы вредными. Потому осознав это, они согласились уйти. -Это решать должен был я! — Сер сжал кулаки и сделал шаги в сторону, будто его тело отторгало даже мысль стоять рядом с советником. Слабый, хрупкий, коварный, отвратительный человек… -Дов, — он даже не посмотрел на него, будто глаза обжигались бы, — решать, кто будет жить, а кто нет, буду я. Ты должен оставаться моей тенью, слабой, плетущейся позади, но не больше. Дов опустил голову и не отводил взгляда, медленно поправив рукава. Тонкое его тело слегка поддавалось под силой Сера, плечи дрогнули, колени чуть согнулись, а вены выступили — но глаза оставались холодными и неподвижными. Он не издал ни звука, не дрогнул внутренне, и эта физическая слабость делала его лишь более раздражающе спокойным. -Вернр, все же я сомневаюсь, что они должны были продолжать жить. Ты ведь и сам хотел мир, где будут лишь сильные, достойные, как ты. Люди с генетическими болезнями точно не входят в такой список, Сер. Я лишь облегчил твою работу. Тогда и послышался шаг, громкий. Сер сжал запястье Дова, чувствуя, как тонкое тело поддаётся под его силой. Вена на запястье вздулась, пальцы Дова слегка сжались, колени подогнулись, но лицо оставалось неподвижным. Он не дрожал, не издавал ни звука — и это усиливало раздражение Сера. -Дефектные? Ты ли будешь говорить это? — доказывая своё превосходство, он продолжал сжимать тонкое запястье и наклонился ближе, внутренне надеясь увидеть хоть каплю страха или сомнения. -Ты сам противоречишь себе. Верно, они распространяют грязь, обрекают своих детей на страдания ещё с рождения. Мне противны такие люди, недостойные, нуждающиеся в защите, — но что же ты? Придёт день, и твоего слабого сердцебиения не будет слышно. Я раздавлю тебя тогда ради твоей же идеологии. Он поставил другую руку на плечо Дова и также схватился. Пальцы Сера чувствовали, как тело Дова ослабело, но глаза оставались холодными. -Верно, моё тело слабое. И если ты продолжишь менять этот мир, в финальном акте я тоже уйду. Ни капли сомнения, которого хотел услышать Сер. Быстрыми движениями он отпустил Дова и пошёл к выходу. -Тогда жди. Я. Раздавлю. Тебя. Дов смотрел ему вслед и потер запястье, так ныло, хотя было и тепло. Он посмотрел в открытое окно где сидел голубь. Лучше бы Сер сделал это всесожжегие, лучше бы он поломал эти крылья и не остановился на одном лишь перышке. Сер же вынул перо. Белое, нетронутое этим миром и думал выбросить -Слабый Он оставил его в кармане, как бы ненависть не кипела хрупкое существо это голубь всегда было рядом. Смотрело будто он не ничтожен и способен свернуть горы. Позволил ему игнорировать прошлое, построил ему новое будущее, где не будет боли. Даже демоны тьмы не позволили бы этой ненависти, но и ангелы неба не могли принять этой нежности