Я снова в тебя влюбляюсь

По Пятой авеню движется плотный человеческий поток, тормозит о зевак и туристов, задирающих головы к мерцающим огням гигантской елки Рокфеллер-центр. Лед на катке искрится под софитами, а запах жареных каштанов и сладкого миндаля с ларьков смешивается с морозной свежестью. Рождественский Нью-Йорк это шумно и тесно, но никогда скучно. Компания старых друзей неспешно идет в этом потоке. Попивая глинтвейн и перекидываясь фразами сквозь гомон толпы, музыку из открывающихся дверей кафе и магазинов и звон колокольчиков. Они минуют центр и сворачивают в Вест-Вилладж. Здесь узкие, вымощенные брусчаткой улочки, украшенные скромными гирляндами в окнах бистро и маленьких винных баров. На дверях висят венки, в витринах букинистических лавок мерцают теплым светом настольные лампы. Здесь тише, камернее и можно громко смеяться, вспоминая детство и обмениваясь новостями. Майк и Уилл уверенно ведут друзей в небольшое здание, похожее на частный дом. Внутри «Веверли» тесно, шумно, но по-домашнему уютно. Темное дерево, старая краска на стенах и настоящий камин, в котором потрескивают поленья. Это не лакшери-ресторан, а место, где чувствуется история и душа, но с рейтингом и ценами куда выше районной забегаловки из Бронкса. Они сидят за большим угловым столом, не стесняясь своего смеха. Гирлянда в окне яркими пятнами ложится на их лица: счастливые, повзрослевшие, но в эту ночь снова чувствующие себя почти теми же подростками из Хоукинса. Ребята заказывают стейки, тушеную говядину, пирог с дичью, теплый салат со шпинатом… американская классика в отличном исполнении. Порции большие и идеально подходят для долгих разговоров холодным вечером. Уилл почти весь вечер сидит, касаясь Майка то плечом, то локтем, когда тянется в шутку урвать из тарелки Макс кусочек и получает за это по рукам. Его колено то и дело стучится о Майка под столом. Для них это привычные и естественные прикосновения. Прикосновения, которые очень важны для Майка; всегда были важны, даже когда он понятия не имел о том, что однажды окажется здесь — в отношениях с лучшим другом, назовет его своим парнем. Более того, наедине они куда откровеннее, но весь вечер Майку приходится мысленно бить себя по рукам, чтобы ненароком не опустить ладонь на бедро Уилла под столом. Тем более, что рыжая Мейфилд, посверкивая на безымянном пальце помолвочным кольцом, то и дело кидает на этих двоих свои хитрые взгляды с прищуром. — Так где вы в итоге обосновались? — уже к концу вечера ненавязчиво бросает она, пока Лукас отсчитывает оплату за них двоих и чаевые. — На окраине Стейтен-Айленда, — отзывается Майк, снимая с вешалки светлое пальто Уилла. — Небольшая квартирка, не лофт, достаточно уютная и недорогая. — Ммм, — задумчиво тянет Макс, наблюдая за тем, как Уилл автоматически всовывает руки в рукава по-джентльменски поданого пальто. — Напрашиваешься в гости? — тут же раскусывает ее Дастин, улыбаясь. Лукас также подает своей невесте короткую дубленку. — Было бы интересно взглянуть. — Ну, это довольно далеко отсюда, придется переправляться на пароме. — Майк надевает свою куртку. — Но у меня неплохая коллекция винила, а ты наверняка хочешь показать наработки по комиксу. — Он переглядывается с Уиллом. — Было бы здорово, — пожимает тот плечами. — Отлично! Поехали! Макс хватает обоих за локотки и активно выводит из ресторана на улицы. Приходится взять две машины. Огни гирлянд за окнами сменяются неоном магазинов и более плотным светом уличных фонарей. Они проезжают Сохо, Чайнатаун с яркими иероглифами вывесок и запахом жареной утки, который на секунду пробивается в салон. У Бэттери-парка компания оставляет машины и идет пешком на причал. Резкий, ледяной ветер с залива бьет в лица, заставляет ежиться и кутаться глубже в одежду. Оранжево-белый монстр парома уже ждет, испуская густой дым из трубы. Освещенный, как рождественская открытка, Манхэттен медленно уплывает от них, уменьшаясь в размерах. Огни небоскребов мерцают, шум города стихает, остается только рев ветра, гудок парома и плеск ледяных волн о борт. Они пересекают черные воды залива, и навстречу вырастает темный, мало освещенный силуэт Стейтен-Айленда. Атмосфера там меняется кардинально. Вместо каньонов небоскребов — ряды двух- и трехэтажных домов; свет здесь желтый, приглушенный, бытовой. Они минуют широкие проспекты и парковки у супермаркетов, заправки, пока не сворачивают в свой тихий райончик на окраине. Это далеко от шумного центра, это тишина и даже какое-то забытье… но Майку нравится их район, нравится переправа на пароме — каждый раз как маленькое путешествие. Уже поднявшись на третий этаж, Майк шарит по карманам. — Я, кажется, не взял ключи. — Потому что я закрывал дверь, — мягко отталкивает его Уилл. — А, точно… Он достает свою связку, шуршит в замке и наконец открывает. — Ну, добро пожаловать! — Ого! У вас действительно миленько! Макс первая запрыгивает в квартиру, оглядываясь. Главное пространство угловое, с двумя большими окнами, совмещает в себе сразу три комнаты: спальню, гостиную и мастерскую. Здесь странное перемирие между хаотичностью и порядком. Рабочее место Майка у одного окна: старый, поцарапанный письменный стол, заваленный стопками бумаг и черновиками. В центре возвышается печатная машинка, справа от нее чашка с окаменевшим на дне кофе, а на полу у ножки небрежные стопки книг. Коробки с пластинками и виниловый проигрыватель стоят на импровизированной полке из деревянных ящиков. У другого окна мольберт с пока еще чистым холстом. На подоконнике выстроились в ряд стеклянные банки с кистями, лежат несколько альбомов и скетчбуков. На высоком табурете, служащим тумбой — коробка из-под инструментов с вытертыми дочиста тюбиками краски. Между этими двумя полюсами потертый, но уютный диван с мягким плюшевым пледом, заваленный подушками. А у стены, прилегающей к кухне, кровать с кованной металлической рамой, застеленная небрежно накинутым стеганым одеялом. Макс деловито окидывает все это взглядом и тут же целенаправленно идет к дивану. — Надеюсь, Майку удобно здесь, — заявляет она, заваливаясь на него и раскидывая руки в стороны. — Почему мне?.. — А что, у вас Уилл спит на диване?! Пощади — парню и так досталось по жизни. — Макс, что ты делаешь? — не выдерживает Лукас, окидывая невесту взглядом. — Вывожу этих двоих на чистую воду. — Ее пальчик изобличающе тыкает то в одного, то в другого. — Которые водили нас за нос весь вечер. — О чем ты вообще? — А ты не видишь, Лукас?! Маленькая уютная квартира с одной большой кроватью. Поданое в ресторане пальто. Эти щенячьи взгляды на Уилла весь вечер. Да они встречаются! — Что? — Что?! Дастин с Лукасом в едином порыве, с одинаковыми выражениями на лицах оборачиваются к друзьям. Слова Макс ощущаются как удар под дых — ледяной и точный. Не вопрос, а утверждение, брошенное с ее обычной хищной проницательностью. На секунду мир для Майка сворачивается в стыдливый комок, застрявший в горле, но во взгляде подруги, в замешательстве друзей он не видит отчуждения, осуждения или разочарования. Только неловкость. И с Майком происходит нечто странное. Невидимая тяжесть, которую он нес в себе весь этот вечер, внезапно отрывается от его плеч. Он не ощущает внутри желания защищаться или прятаться. Ему не нужно ничего отрицать. Какого черта! В конце концов они с Уиллом прошли такой долгий путь… Так что Майк просто выдыхает, освобождаясь. Мир не рухнул. И не рухнет, когда он, на мгновение поджимая губы, просто кивнет, разводя руками. — Ты нас поймала. Уилл с легким беспокойством смотрит на него, а после поворачивается к Макс с укором. — Это было грубо. — Это была правда! Какого хрена вы нам не сказали?! — Погоди-погоди-погоди! — Лукас машет руками. — Вы — встречаетесь?! — Живут вместе, если быть точнее. — Макс! — Ну… — Дастин смешно надувает щеки. Впрочем, довольно быстро аналитический мозг подбирает нужные ключи к данной загадке. — Вообще-то, этого стоило ожидать. — В смысле — «стоило»?! То есть, я здесь один ничего не понимаю? — Да брось, Лукас. Он всегда носился за Уиллом как собачонка. А стоило кому-то другому его коснуться, как тут же пускал свои смертоносные лучи из глаз типа «не трогай мое». — Ну да, было такое, — вынужден признать Лукас. — Порой я думал, что ты меня сожрешь за лишнее движение в его сторону. — Он машет рукой на Уилла. — Неправда! — возмущается Майк. — Никогда я так не делал. — Делал! — отвечают все хором. На щеках Уилла расцветают алые пятна, когда он пытается скрыть улыбку за ладонью. — А ты тоже хорош, Байерс! — накидывается уже на него Макс. — Получил, наконец, свою главную любовь в жизни и молчишь! — А что я мог сказать?! Майк не говорил, что готов открыться перед всеми… — И я все еще не был! — злится Майк на Макс, прижигая ее взглядом. — Хотя, может и был… — Он со вздохом качает головой. — Какая теперь разница. Да, мы встречаемся и живем вместе. И да, это… началось раньше, до переезда в Нью-Йорк. Еще вопросы? — Год назад?! Я тебя ненавижу, Майк Уилер! Майку в голову летит подушка с дивана, но он успевает перехватить ее и отправить обратно. — Тебе-то какая разница, кто с кем спит?! — Да не в этом дело, ты, дурачина! На лице Макс появляется неожиданно уязвимое, почти на пороге слез выражение. — Я беспокоилась о тебе. Знала, что ты сидишь в своем Балтиморе на таблетках и винишь себя во всем, что произошло с Оди. Что ни с кем не видишься, из дома не выходишь, только пишешь свои книги в одиночестве. И знала, что ты не примешь мою помощь, и ненавидела себя за то, что ничего не могу сделать! И как рада я была видеть тебя, такого светящегося, счастливого рядом с Уиллом сегодня! — Ну правда, Майк… — качает головой Лукас. — Мы все переживали за тебя, но просто не знали что со всем этим делать. Майка прибивает к полу внезапным ступором. Он и подумать не мог, что Макс Мейфилд — главная заноза в его заднице, которая не упускала возможности подколоть, — будет переживать о нем. Что кому-то кроме Уилла, который тогда сорвался и приехал из Бостона, вообще есть дело. Он был категорично уверен, что каждый, кто получил свой счастливый финал, просто живет дальше, не оглядываясь на прошлое, интересуясь делами когда-то дружной компании лишь для галочки, по привычке. — О, неужели… — Майк отмирает, со смешком сбрасывая неловкость. — А ты повторишь, что переживала за меня, на диктофон? Хочу записать и переслушивать в следующий раз, когда станет грустно. Он ерничает, чтобы скрыть смущение, но улыбка на губах — без ехидства и злости, благодарная и искренняя. — Ой, да пошел ты! — Макс кидает ему средний палец и отворачивается, сложив руки на груди, смаргивая скопившиеся в глазах слезы. — Хороший урок, да? — мягко спрашивает его Уилл, обнимая и кладя подбородок на плечо. — Я ведь тоже не понимал глубины проблемы, пока не получил от тебя открытку с той кляксой от слезы. — Ты даешь ей лишний повод… — тихо бурчит Майк. Но злиться, когда Уилл наконец-то впервые за вечер его обнимает, выше его сил. Как и продолжать перепалку с Макс. Повернувшись к своему парню, Майк коротко чмокает его в губы и осторожно высвобождается из рук, подходя к дивану. Присаживается боком около Макс, ободряюще ей улыбаясь. — Я не думал, что ты… — он со вздохом оборачивается на Лукаса и Дастина, — все вы действительно можете переживать. Два года назад я вообще… мало что думал. Жил по привычке, и если бы… если бы Уилл тогда не приехал, я не знаю… ну, третья книга бы точно не вышла. Простите, если это вас беспокоило. — Да ты тоже нас прости, — машет рукой Дастин, едва скрывая досаду. — То есть, я например вообще узнал про всю ситуацию совсем недавно и случайно. Мы как-то… Он бросает взгляд на Лукаса. — Отдалились, да. Погрязли в своих жизнях и хлопотах. Но эй! Это реально круто, что вы теперь вместе. Нужно куда меньше усилий, чтобы собраться всем в одном месте! Две парочки и Дастин! — Ну спасибо, Лукас! — Да я не это имел в виду… Друзья начинают привычно переругиваться между собой, пока Уилл уходит на кухню, чтобы поставить чайник. Макс какое-то время молчит, наблюдая за ними, но все-таки бросает: — Не смей быть идиотом в этот раз, ты понял меня? Иначе я буду первой в очереди, кто станет убеждать Уилла найти себе парня получше. — А что ж ты раньше не убеждала меня стать его парнем? — беззлобно подкалывает он подругу. — Потому что ты ссыкло, Уилер. Я с девятого класса наблюдала за тем, как тебя разрывало между ними двумя, как будто глубоко внутри тебя была лишь одна ячейка для бескорыстной, искренней любви. И она была занята Уиллом, но ты так боялся себе в этом признаться, что продолжал раз за разом отрицать очевидное. И да, оранжевый ирокез все мне про тебя тогда рассказал, катастрофа. — Я не ссыкло! Просто… не каждый герой сразу понимает, что на самом деле ищет в приключении. — Ой, да, конечно. Давай еще больше своих ДнД-аллегорий. — Кто бы говорил! «Ячейка для любви». Макс буквально прожигает его взглядом — а потом вдруг взрывается смехом. А все напряжение и волнение момента растворяются в его ответном приступе хохота. Дастин и Лукас поначалу смотрят на них как на идиотов, но тоже оттаивают. А окончательно разряжает обстановку принесенный с кухни заварник и чашки. — Чай, серьезно? — Майк смеривает Уилла взглядом. — Может, все-таки отметим? Тот лишь непонимающе моргает. — У нас нет алкоголя… — Давай мы сходим с Лукасом, — тут же выдвигает свою кандидатуру Дастин. — Где здесь ближайший магазин алкашки? — Через дорогу, налево. Там большая вывеска, не пропустите. — Ага. Парни собираются и, шутливо пихая друг друга, вываливаются из квартиры. Уилл все-таки решает выпить чашку чая. Садится рядом с Майком, уютно притуливаясь к его боку, разливает чай. Макс наблюдает за ним, а потом, когда аромат чая распространяется и до нее, беспечно интересуется: — Так как это происходит? — О чем ты? — Уилл дует на чашку, чтобы немного остудить. — Я про секс. — Макс! — Что?! Вы единственные геи в моем окружении, мне интересно! Кто из вас лучше в минете? Палец Уилла на автомате указывает на Майка. Макс восхищенно смотрит на него. — Серьезно?! Хочу мастер-класс. — Макс! Глаза Майка округляются до радиуса орбиты, в них плещется искреннее возмущение. И только где-то глубоко внутри — самодовольное тепло от признания Уилла. Если бы кто-то сказал ему в средней школе, постоянно выслушивающему шутки про педиков, что он будет гордится тем, что охуенно сосет… он бы не поверил. Точно не поверил. — Что?! Вы наверняка знаете больше фишек про свои пенисы, чем любая девушка! — Могу подсказать главную фишку отношений. — Усмешка на губах Майка едва заметно самодовольная, когда он, нарочито разбивая слова, выдает: — Спроси. Своего. Партнера. Серьезно, просто спроси, что ему нравится и как. — Ой, я пыталась! — машет она рукой, поджав губы. — Знаете, какой был ответ? «Делай как тебе нравится, детка, я кончу в любом случае». Конечно, пока тебе двадцать с небольшим ты кончишь от любого ветерка в твою сторону! — Ну вот и дуй тогда! А если серьезно… я отказываюсь говорить с тобой о том, как делать минет! Не думаю, что готов к такой откровенности. Ты и так сегодня получила свою дозу признаний. — Ску-ко-та, — припечатывает Макс, сощурившись. Уилл, чье хихиканье сотрясает плечо Майка последние несколько минут, не выдержав, хрюкает и закатывается еще сильнее. — Байерс? — тут же переключается на него девушка. — Мм? — Может, ты со мной пообщаешься? Как более уверенный в себе гей. — Ну… Уилл кусает губы, пытаясь успокоиться. — А что именно тебя интересует?.. — Макс, прекращай. — Ладонь Майка ложится на бедро Уилла, мягко поглаживая и останавливая этот абсурд. — Это круто, что ты принимаешь все так легко, что тебя не смущает факт того, что мы вместе. Но есть границы, это личное. Девушка хищно щурит глаза. Смотрит на Майка, на Уилла — и проговаривает одними губами: «я с тобой еще не закончила». Уилл лишь сокрушенно кивает. Развить тему они не успевают — парни возвращаются с алкоголем. В итоге компания сидит до утра и, расслабленная вином, рассказывает друг другу обо всем — или почти, памятуя Майково личное. Впрочем, как он мог заметить, в какой-то момент Макс все-таки ловит Уилла за локоток, и они о чем-то недолго шепчутся, выглядя при этом как заговорщики. Расстается компания только под утро, когда снова начинает ходить паромная переправа. Переполненные эмоциями от общения, парни забираются под одеяло. Майк подбивает подушку, притискивается к Уиллу. Его обхватывают в ответ теплые любимые руки. — Хороший вечер получился. — Да, очень. Нужно будет как-нибудь повторить… не обязательно у нас. — Думаю, теперь с этим не будет проблем. Уилл мягко гладит Майка по плечу. — Как ты? После всего, что сказала Макс? — Про мою депрессию или про нас? — с нервным смешком уточняет Майк. — Знаешь, пока мы не пришли домой… весь вечер… я так отчаянно держал себя в руках, чтобы лишний раз не прикоснуться к тебе, не положить руку под столом на твое бедро, не улыбнуться только тебе. И когда Макс нас уличила… это было освобождением. Больше не нужно было прятаться и сдерживаться. Уилл улыбается, его пальцы перебираются в черные кудри, наводя там полный беспорядок. — У тебя все равно все на лице написано. Впрочем, у меня тоже. Майк прижимается губами к его виску, мягко, просто чтобы вдохнуть родной запах. — Тревис тогда тоже все понял. — Майк, мы были в тотальном беспорядке! Любой бы понял, что мы едва из постели выбрались… — Не обязательно, что из одной! Уилл смеется. — Ладно, если тебе так спокойнее… — Тогда меня это волновало, но не сейчас. Уже все равно. Пальцы Уилла вдруг замирают. — А что… Тревис что-то говорил? — Нет. Он и не скажет, — успокаивает его Майк. — Просто один раз кинул фразу, что ему плевать, что я пью или курю, или с кем сплю, пока я соблюдаю дедлайны. — Он один раз назвал меня «малыш» в разговоре. Это было странно, но даже мило. Майк со смешком качает головой. — При мне он так не делал. — Знает, как ты заводишься, когда раздражен? Он трясется от смеха, крепче обнимая любимого. — Точно, он знает. Но мысли ускользают в другую сторону. К тому, о чем он думал, провожая друзей. — Как думаешь… Хоп будет рад новостям? — Что несносный Майк Уилер захомутал второго его ребенка? О да. Уилл отвечает будто на запале, но спустя мгновение вдруг замирает — Майк чувствует напряжение в его мышцах, — и чуть отодвигается, чтобы поймать взгляд. — Ты… хочешь признаться родителям? Только моим или… — Наверное, правильнее будет начать с моих. — Хм. Эту поездку надо запланировать… Майк кивает. Волнение все-таки есть где-то там, за ребрами, за щитом свежеобретенной свободы и уверенности быть собой с друзьями. Ему страшно… но он не боится разочаровать или стать неудобным ребенком — Нэнси показала отличный пример несколько лет назад. Просто… волнительно. — Да, обязательно. Заодно сможем прогуляться по родным местам… как думаешь, что-то еще осталось от развалин Замка? — Думаю, да. Там мало кто ходит. Может, даже ребятня нашла их и построила что-то свое. — Интересно посмотреть? — Да, почему нет. Я, конечно, вряд ли когда-нибудь до конца оправлюсь от всего того, что было там, но… я могу гулять по этому городу без ощущения, что за мной постоянно кто-то наблюдает. — Хорошо, — Майк благодарно прижимается к его губам, поглаживая большим пальцем по щеке. — Я мог бы поехать к родителям и один, но… когда ты рядом… с тобой это будет… легче? И даже правильнее. Там все началось, для нас. Там я полюбил тебя. — Это даже не обсуждается. Я не оставлю тебя с этим один на один, Майк. — Лицо у Уилла серьезное. — Спасибо. Снова поцелуй — на этот раз длиннее и чувственнее. Майк благодарит его не только за поддержку, которой еще не случилось, но и за все те моменты, когда он был рядом, подсказывал, подталкивал и помогал. Иногда просто молчаливым присутствием, способным наполнить любой вечер теплом. — Макс, кстати, все-таки вытащила из меня парочку секретов. Но не переживай: я делился только своими. — Невыносимая Мэйфилд, — бурчит Майк, теснее захватывая Уилла и проходясь пальцами по спине. Они целуются еще несколько минут, а после все-таки укладываются спать.