Давно забытое старое

Сет задолбался. Он уже битых 2 часа мучился в лаборатории над исследованием пары сережек, которые недавно по совершенной случайности были найдены в бывшем некогда Гелиополе, а сейчас просто пригород Каира, где царит бедность, нищета и разруха. Серьги были скрыты толщей песка рядом с одним из храмов. Они были выкопаны детьми, которым скучно стало на экскурсии смотреть на какие-то развалины (и Сет совершенно их не осуждал, даже являясь ученым-египтологом, он бы ни за что не согласился ходить по жаре +40 градусов в толпе несведущих туристов (которых он, между прочим, тоже не осуждал) за глупыми экскурсоводами, которые в большинстве своем либо шарлатаны, либо все же хоть что-то выучили для приличия, но донести жаждущим знаний, и воды, очевидно, людям не в состоянии. Так вот, сначала сотрудники, заприметившие копающихся в песке детей, поспешили их отругать, но когда заметили в их руках пару очаровательных золотых сережек, были, конечно, шокированы и растеряны, так что не знали, что с этим делать некоторое время. Потом, они, эти безголовые золотые рыбки, додумались позвонить заведующему музейной выставкой храма, который, являясь другой глупой рыбиной, поплыл докладывать еще какому-то другому человеку. И так, по долгой цепочке, они связались с Сетом, который работал старшим научным сотрудником исследовательского центра в Каире. Когда он увидел встревоженного Акха, который был его помощником, несущегося к нему, он в голове причитал, лишь бы он не помешал его дневному кофеепитию. Но новости были довольно... Необычными. Что? – Сет вскочил из-за круглого стеклянного столика на терассе, где он любил проводить свой обеденный перерыв. – Быстро скажи этим дебилам, чтобы они даже пальцем их не трогали! Пусть хотя бы в тряпочку их завернут и унесут с прямых солнечных лучей! Сет надел солнцезащитные очки и быстрым шагом, его длинные сильные ноги (да-да, не зря же он ходил в качалку с тех пор, как ему исполнилось 14 и выпросил у мамы абонемент туда на день рождения, слезно умоляя, что ему в жизни больше ничего не надо, но последний факт мы опустим) позволяли ему передвигаться очень быстро. -Кретины, – продолжал бубнить он, в стрессе зачесывая черные локоны волос рукой, – как можно не знать, что делать, буквально работая в месте, которому больше 4 тысяч лет! Потом была долгая возня с самой находкой, ее переправкой в непосредственно лабораторию. Ах да, еще Сет смог специально выделить ровно 3 минуты на то, чтобы поорать на администрацию музея. Все же сами бедолаги-наблюдатели никак не виноваты, что им ничего не сказали о таких случаях, хотя они и единичны. Этот случай единичен. Он просто первый. Но все равно. Об этом следовало позаботиться просто на всякий случай. Ну а еще он угостил двух детишек – Лору и Робби – мороженым, потому что если бы они не решили покапать ямку именно в этом месте, то никаких бы сережек найдено не было. Конечно, будет весело, если это в итоге будут сережки какого-нибудь другого туриста, который веселья ради решил закопать их в древнем храме и помучить ученых и археологов. Но, успев взглянуть на украшения, Сет с уверенностью 70% мог сказать, что, даже если они и принадлежали современному человеку, сам стиль сережек был, мягко сказать, древний. Оставалось их исследовать. Вот именно так Сет стал заложником сверхурочной работы. Шел 9 час как он проводит свое время тет-а-тет с этими золотыми пластинами. -Я ожидал простые сережки, которые можно было уже досконально изучить к этому моменту... – Молодой ученый с выдохом произнес, бросив взгляд на стрелку часов, показывающую 12 часов и 8 минут ночи. Вернув же свое внимание на украшение, Сет нахмурился. Он, человек, получивший международное признание как самого молодого и талантливого специалиста в области египтологии, просто не мог прочитать, что тут написано. Дело в том, что золотые серьги оказались не обычным украшением. С оборотной стороны микроскопически мелко, настолько незаметно, что даже представить невозможно, как бы современные люди выгравировали такое, не то что древние египтяне, был высечен текст. Только вот разобрать, что написано, не представлялось возможным. И тут было 2 варианта, которые Сет от раздражения и некого нетерпения даже выписал на отдельный листочек, который, между прочим, лежал прямо рядом с самым мощным микроскопом, который был в этой лаборатории. На этом листочке надписи были сделаны довольно коряво, словно в спешке (в этом нет ничего удивительного, Сету действительно некогда было расписывать что-то на обычной бумаге, когда он буквально изучает ценный артефакт). Итак, первый вариант почему у Сета не получалось прочитать текст: слишком мелко, иероглифы расплываются перед глазам и – бум, составить картину воедино нереально. И второй вариант – это какая-то другая письменность. Хотя на данный момент ученый склонялся к первому варианту, потому что иероглифы он точно узнавал. Точно. Просто не мог прочесть их вместе. Ладно-ладно, сегодня, видимо, я уже ничего не добьюсь. Следует запросить более мощный микроскоп. – Он осторожно положил серьги в специальный контейнер и убрал его в место для хранения артефактов. Сонно потирая глаза, он надел плащ – ночью становилось довольно прохладно – и помахал лаборатории, в которую он вернется только завтра. А нет, уже сегодня через 8 часов. С одной стороны, вспоминались студенческие годы, когда Сет мог позволить себе быть дома 24 часа в сутки, при этом абсолютно ничем не занимаясь, но с другой – он занимался сложным, выматывающим, но до той самой приятной усталости любимым делом. Теперь он вдыхал ночную сырость словно свободу, которую наконец смог поймать за хвост. Если Сет что-то и вынес для себя из изучения истории древнего египта, так это то, что каждый момент жизни должен храниться в памяти. И кто-то сразу вспомнит слова старших родственников про то, что важно оставить свой след в истории, чтобы потомки долгие годы вспоминали тебя и ты жил среди их воспоминаний целую вечность. Но Сету всегда казалось, что в памяти других людей непосредственно твоя фигура будет занимать лишь отдаленный уголок, коробку, валяющуюся или может даже торжественно стоящую на витрине какого-нибудь модного магазина в огромном мегаполисе. Есть ли дело этому мегаполису до любой коробки? Тогда есть ли смысл жить для них – для тех, чьи лица ты даже не можешь себе представить. Родственники ли они тебе? Какой у них цвет глаз? Поймут ли они твои интересы? И надо ли им это будет? Вместо того, чтобы жить где-то там, среди умов безликих, не лучше ли жить здесь? Здесь, где есть твоя собственная фигура, возвышающая твои интересы на пьедестал почета. Каждый момент этой, настоящей жизни, должен хранится в твоей памяти. Пусть о нем никогда никто не узнает, но этот потаенный фрагмент станет идиллией, той самой загадкой, которая заставляет людей бросаться в пучину изучения утерянных цивилизаций, для тебя же она станет причиной, чтобы нырнуть с головой в свой собственный мир, который понять порой столь же сложно. И сейчас Сет с гордостью мог сказать, что живет там и так, как ему комфортно. Хотя быть археологом казалось немного рутинным занятием для жаждущего приключений молодого человека, в итоге оказалось, что это довольно неплохо. Ему всего 27, а он уже встретил множество интересных личностей (даже не считая мумий фараонов, писцов и жрецов), он имеет возможность путешествовать по миру. Вот, например, сейчас он в Египте, что уже очень захватывающе, хотя местная экономика оставляет желать лучшего, но год назад он был во Франции, где базируется одно из крупнейших научных сообществ египтологов. Через года 2 или 3 Сет думает перебраться в Германию, но пока не уверен, как сильно его затянут исследования в месте, где буквально случилась случайная находка древних сережек детьми. Это очень многообещающе. И пока ученый прогуливался по тихой улице, направляясь к своему дому, он мельком подумал о том, какие дела предстоит сделать завтра. Например, как минимум стоит определить возраст найденных украшений. Но сейчас луна ярко переливалась на темном полотне, игриво сверкая сквозь черные волосы Сета, словно мать, гладящая сына по голове, а он все шел и шел по дороге, освещенной одними только звездами, заманивающими в сонное царство не только его, но и, кажется, весь мир. Утром, когда птицы активно щебетали, как будто один только вид прекрасного круглого солнца на кристально-чистом лазурном небосклоне прививал им стократную радость, то самое истинное счастье, которое люди, эти глупцы, ищут годами; Сету повезло проснуться раньше неприятного звука будильника, буквально требующего встать с уютной постели и отправиться на каторгу, ой, точнее на работу. Спасибо птичкам, – сонно пробубнел молодой человек с улыбкой, встречающей хорошее начало желательно прекрасного дня, выглядывая из-под одеяла. Луч солнца, заприметив прекрасное лицо того, сразу поспешил прыгнуть на него и ослепить золотым светом. Уже заваривая кофе, Сет подумал о том, что сегодняшний день должен быть насыщенно-знаменательным: во-вторых, (да, начинать именно со второго пункта в этом случае невообразимо важно!) сегодня продолжатся и, скорее всего завершатся исследования сережек, а во-первых, и это самое-самое главное, сегодня Сет встречается с Нефи, девушкой, которая заставляет его по-юношески краснеть каждый раз, когда она рядом. А еще смеяться, смеяться, смеяться... Вспомнив о ней, губы парня невольно растянулись в широкую и, можно даже сказать, глупую улыбку. Но кто мог его осудить? Никому другому на свете не повезло быть замеченным Нефией, никто другой не получал от нее комплименты, никто другой не шептался с ней долгими лунными ночами, укрывшись пледом от промерзлого воздуха пустыни, куда они решили прийти полюбоваться на звезды. Нет, никто не мог даже вообразить, что эта скромная девушка, обычно необычайно тихая, на их первом свидании будет смеяться как колокольчик на ветру, когда заправит за ухо Сета вместе с его волосами ромашку. Когда Нефи сорвала ее она так и не призналась, хотя Сету было очень интересно и он пытался выпытать у нее это с помощью щекоток. Ах нет, он имел полное право улыбаться как круглый дурак. Потому что сегодня он увидит ее. Уже закинув все вещи в сумку, Сет вышел из своего домика, где он живет уже два года, и направился на работу, попутно вспомнив, что не виделся со своим небесным созданием уже неделю и, признаться честно, это была настоящая пытка. А ведь Сет никогда не думал, что по человеку можно так сильно скучать. Раньше казалось, что это участь главных героинь из аниме – лезть на стены и плакать без своей второй половинки. Но как же чертовски правы были жестокие создатели этих соплей (Сет никому никогда не признается, что обожает смотреть именно романтические аниме и дорамы, и что эти «наигранные» сопли заставляют его глаза слезиться). Итак, без Нефи ученый стал раздражительным, а иногда вялым и невнимательным. По ночам он крепко обнимал подушку, потому что банально сильно скучал. Нет, они, конечно, и переписывались, и обменивались звонками, но это ведь совсем не то – этого всего недостаточно. Нефию хочется созерцать в живую, дышать с ней одним воздухом и... Переплетать свои теплые руки с ее холодными. И все это Сет наконец получит сегодня! Дело в том, что в течение недели Нефи была в командировке: она, как ведущий дизайнер интерьера своей компании, ездила на встречу с клиентом. С важным клиентом – а именно с правительством Греции, потому что они захотели изнутри оформить свой новый офис в соответствии с уникальным вкусом Нефи! Да, его милашка-девушка невероятно крута. В 16 часов вечера он поедет забирать ее в аэропорт. Наверняка она проголодается и устанет, так что Сет сводит ее в какое-нибудь уютное место, чтобы перекусить, а затем отвезет домой, чтобы она смогла набраться сил. Какой все-таки прекрасный день! Каким-то образом каждая деталь этих суток была хоть чем-то, но примечательна. Сету даже по дороге на работу встретилась милая женщина, которая сделала комплимент его внешности, что немного (очень сильно, если честно) смутило молодого человека. Потом в лаборатории он выяснил, что найденному артефакту не много не мало как больше 6000 лет. Такие древние находки и так можно пересчитать по пальцам, и чаще всего это были обломки утвари и ритуальные камни, здесь же искусно сделанные сережки. Казалось, это украшение было довольно простым и лаконичным, но современные модные дома точно позавидовали бы его красоте. Представить, что сережки относятся к 4000 до н.э. почти невозможно. Этот факт воодушевил Сета еще сильнее, и он с новым рвением принялся изучать их структуру, пытаясь выяснить, каким же образом они были сделаны. Сережки были выкованы из золота и имели вытянутую трапецевидную форму, их длина была 4,7 см, в то время как ширина к самому низу достигала только 0,7 см. Немного проанализировав структуру артефакта, Сет мог предположить, что они принадлежали мужчине, потому что эта форма являлась традиционно мужской, женщины же обычно носили борее заметные и броские серьги, хотя, безусловно, древнеегипетская красавица также могла стать обладательницей такого сокровища. Когда утро уже прошло, а солнце уже гордо висело высоко в небе, своим оком наблюдая за жителями земли, Сет продолжал трудиться над артефактом. К данному моменту он успел описать его в 4 разных документах, приложив соответствующие фотографии. Его коллега из Франции – Тибо, также усердно трудился, помогая распутать сложную историю сережек. Так, в четыре руки они смогли прийти к интересному заключению. -Получается, что их сделали цельно? В один присест? – Француз шокированно выпучил глаза и с неверием упал на стул, стоящий неподалеку. -Действительно, – Сет потерял дар речи, настолько нереальным казалось это, – да что за люди жили в этом Египте 6к лет назад? Каким образом они смогли вылить из золота серьги с шарнирами так аккуратно, будто их создавал как минимум мастер из 2 тысячелетия до н.э.? Не будь он ученым, который сам все это только что и выяснил, он бы никогда себе не поверил. Все это звучало максимально неправдоподобно, но они не могли ошибиться. Сет прислонился спиной к холодной стене и, сняв перчатки, протер лицо, откинувшись затылком назад и уставившись в потолок. Вставал вопрос – что за фигня и как им следует вставить ТАКУЮ информацию в привычную картину мира типичного египтолога. Пока Сет размышлял об этом, а еще о желании выпить айс-латте, чтобы остудить не только тело, но и мозг, он краем глаза заметил, что Тибо снова встал со своего места и лицо его озарилось ожиданием чего-то хорошего и захватывающего. -Дорогой коллега, рано расслабляться, у нас с тобой осталось самое вкусное, словно макарун, – надпись на оборотной стороне. – Сказал он гордо и четко. Да, подумал Сет, он абсолютно прав, черт возьми! Наступает момент, когда они, возможно, узнают, каково предназначение украшения (вдруг ритуальные серьги?) или, если повезет, даже какую-то историю создания! Будто открыв в себе второе дыхание, ученые устремились к более мощному по сравнению со вчерашним микроскопу, который им сегодня специально доставили, и даже успели немного поспорить, кому же выпадет честь первым в него взглянуть. Конечно же, Сет выиграл: он бы не был собой, если бы не приложил к этому все, или почти все, свои усилия. Так он увидел надпись на сережках. Да служат они богу вечно и благородно, обрамляя его прекрасное лицо и оберегая уши от злостных речей... Прочитав эти слова, Сет немного растерялся, в принципе как и его коллега. На удивление текст был относительно понятным, потому что иногда на артефактах выгравировано такое, что в жизни не поймешь, что они имели в виду, здесь же хотя бы ясно, что их, скорее всего поднесли в подарок какому-то «богу». Но проблема скрывалось в том... Я не понимаю, почему служить они должны «богу»? – Тибо задумчиво свел брови к переносице, и благодаря очень подвижной и живой мимике француза его лицо стало похоже на сухофрукт, этот факт вызвал на лице Сета легкую улыбочку. К удивлению, в следующее мгновение он сам скопировал выражение лица другого, тоже впав в думу. Если бы возраст этих сережек составлял хотя бы 4 тысячи лет, я бы так не удивился этому: ведь тогда сережки мог носить фараон, который технически считался богом, хотя для него они все равно слишком простые. Подобные обычно носили военные чиновники... – Сет размышлял в слух, пока Тибо самостоятельно разглядывал артефакт через микроскоп. – В данном же случае украшение было создано до того, как фараоны вообще появились, нечего уж говорить о концепции богов на земле. И это все действительно заставляло задуматься. Начинало казаться, что уж вероятнее лучше поверить в теорию с инопланетянами, чем быть египтологом. Что ни день, то перегрузка мозга и жизнь в каком-то фэнтези. Может их надевали статуе божества? Тогда все вполне вероятно и логично, – задумался на мгновение Сет, но почти сразу отмел эти мысли. Невозможно, – возразил Тибо, – следы носки слишком явные... Их точно носили очень, очень, очень, – француз намеренно растянул «о» в последнем слове, – долго. Я бы даже сказал, что это какая-то фамильная реликвия, потому она наверняка передавалась из поколения в поколение. Тогда давай сейчас заполним все необходимые бумаги, – Сет посмотрел на наручные часы, показывавшие 2 часа дня, – нам бы надо управиться за час. Его тон был настолько твердым и уверенным, как будто он был не археологом, а политиком, заявляющем о том, что преобразования в стране идут по плану. Только вот эта уверенность и приказной тон не очень-то понравились Тибо, который свел свои густые черные брови домиком, а из его губ непроизвольно вырвался стон отчаяния. Ты уверен? – Француз все еще не терял надежду закончить в спокойном темпе. – Тут же работы минимум на часа 2... Нас тут двое, значит и работу сделаем в два раза быстрее, – он приподнял бровь, параллельно жестом приглашая к началу работы за скучными бумажками, которые никто из ученых не любит, – а еще – ты разве не хочешь поскорее домой? Неужели тебе нечем заняться? Насмешливый тон голоса заставил Тибо подсобраться и направиться к письменному столу. Дело в том, что Тибо действительно не хотел домой, потому что к нему в гости приехала его тетя, которую он не очень любил за то, что та все время поучала его и говорила, что тому поскорее надо найди жену и завести ребенка. Вообще-то, – француз начал бурчать почти что шепотом, – это только ты у нас нашел себе богиню и познал конфетно-букетный период, который не может закончиться уже 5 год... Ох уж эти голубки, не понимают, что мир жесток и настоящей любви в нем нет... Эй! – Другой ученый замахнулся тряпкой, которую откуда-то достал и теперь держал в руках, но не успел удрать, так как Тибо поднял руки в жесте «сдаюсь», при этом уже крича: Ладно-ладно! Мы все просто завидуем, ведь мало где и когда встретишь такое чудо как у вас! На эти слова Сет уже мило улыбнулся: Вот так правильно, – он был безусловно горд их с Нефией отношениями, они для него было сродни чему-то сакрально-чистому и неземному, Сет, если честно, сам никогда не верил, что такое возможно. Не верил, пока не встретил ее, конечно, - а теперь к работе. Так, после этой небольшой шуточной перепалки ученые погрузились в работу с документацией. Время пролетело относительно быстро, они не успели и глазом моргнуть, как жаркое изнуряющее полуденное солнце начало светить не так агрессивно, одаривая земли Египта более мягким светом. Такая прекрасная погода воодушевляла на встречу с любимым человеком: особенно приятно было осознавать, что когда Сет действительно увидит ее, что будет примерно в 4.30, зной перетечет в приятную и освежающую прохладу. И, так же как и сама встреча возлюбленных, этот момент станет глотком холодной чистой воды посреди пустыни. Когда рабочее время подошло к концу, Тибо оживленно попрощался с ним, внезапно куда-то спеша. Нет, он совсем не выглядел уставшим или подавленным. Быть может, любимая тетя все же уехала восвояси? В любом случае, стоит спросить об этом завтра. Сняв тонкие резиновые перчатки, скрывавшие бледные руки Сета с ровными длинными пальцами, он заметил, что в некой спешке этот паршивец-француз забыл убрать со стола самое важное - сам артефакт, который сейчас в гордом одиночестве лежал на чистом и убранном столе, собирая высокотехнологичную современную пыль 21 века. Это ж надо быть таким растяпой. Неодобрительно покачав головой, Сет потянулся к ним, чтобы убрать в специальный контейнер. В мыслях успела проскочить идея, что хитрый Тибо намеренно это сделал, чтобы дотошный Сет опоздал на встречу со своей девушкой, но такая логическая несостыковка почти сразу была разорвана в клочья и выкинута в мусорку, потому что этот добродушный человек, что бы тот ни говорил, никогда не станет мешать чужому счастью, даже в шуточной форме. Вынырнув из своей микровселенной, он понял, что его начинает шатать. Неприятное чувство головокружения, сравнимое с ситуацией, когда долго крутишься вокруг себя, а затем резко останавливаешься, пронзило его до костей липкой тошнотой. Картинка перед глазами удивительно резко дернулась, а затем поплыла, словно кто-то вылил воды на акварельный рисунок. Не в силах больше терпеть эту визуальную пытку, сознание Сета лаконично решило отключиться, привнося тьму в его картину зрения. И последней вещью, что была перед глазами Сета, стала пара сережек, которые он держал в своей мягкой ладони. Они так красиво переливались на свету, золотом отсвечивая в глаза и заставляя забыться. ... Неизвестно сколько времени прошло, но Сету пришлось приложить немало усилий, чтобы поднять тяжелые, словно налитые свинцом, веки. И то это было сделано только из-за слепившего в глаза солнца, из-за которого у него в мыслях уже начал дергаться глаз: только он размышлял о близкой вечерней прохладе и закате солнца, а оно снова тут. Все же открыв оба глаза, молодой человек первым делом инстинктивно надвинул на глаза кепку. Рука на этой самой «кепке» внезапно застыла. «Что?» – внезапная тишина в мыслях была разбита этим единственным вопросом. Рука активно начала щупать продолговатый предмет на его голове, который был сшит с тканью, покрывавшей его плечи. Белой тканью. Это уже он увидел сам. Как и то, что он был полуголым, его наготу спасала лишь какая-то черная юбка. О боже, что за вид для извращенцев... В то же время, пока Сет с интересом приступил к изучению своего непристойного наряда с, однако, очень привлекательным в глазах бедного археолога золотым (вроде бы) ожерельем на шее, строгий и монотонный женский голос что-то вещал с высокого пьедестала. До конца не успев разобраться в ситуации, в которой он оказался, Сет успел выловить ее несколько фраз, в общей сложности означающих «виновен», «ужасный», «незаконно захватил». Такой поток нелицеприятных эпитетов было не очень-то приятно слушать, поэтому Сет автоматически сложил руки на груди и приподнял одну бровь, ожидая, пока эта дамочка в странном наряде закончит. Как Сет к этому моменту догадался, он явно видит сон. Причем осознанный! Что весьма впечатляет и взбудораживает. Кроме того, видимо Сет немного переработал, потому что он в этом сне находился в египетском храме, расписанном прекрасными рельефами, которые он, если бы не был так занят, играя главную роль в спектакле, поставленном его подсознанием специально для него, естественно изучил бы подробнее. Люди вокруг него также выглядели согласно пику древней моды. Все такие голые и размалярованные. Но, также хочется отметить, что у всех была довольно яркая и запоминающаяся внешность: вещавшая девушка была довольно красива, ее темная кожа и такие же темные волосы прекрасно оттеняли ее золотые глаза, в волосах у нее было перо – символ богини Маат. В тот момент к Сету пришло осознание, что она – богиня миропорядка... Вот почему она в чем-то там его обвиняет. Сет хотел еще немного поглазеть на собравшихся людей, чтобы поподробнее изучить их наряды, например, он приметил полуголого мужика в маске голубя, стоявшего не не трибунах, а на еще одном возвышении рядом с самим Сетом (конечно, он успел догадаться, что это Гор), он также обратил внимание на голубоволосого мужчину и шикарную огромную женщину, сидящую на центральном троне На нее Сет потратил несколько больше времени, потому что уровень детализации ее наряда в его сне превышал все возможные пределы. Сет никогда не думал, что ему нравилось... Такое... Иначе как объяснить, что именно женщина в таком открытом наряде с одними золотыми тарелками, прикрывающими ее грудь, была самой высокой и сидела на самом классном троне... -Бог Сет, вы обвиняетесь в узурпации трона и тирании по отношению к египетскому народу, поэтому... – Как бы этот сон не был удивителен, Сет помнил про Нефию, которую он должен встретить. А она была удивительнее даже тысячи таких детальных осознанных снов вместе взятых. Именно поэтому договорить Маат сет не дал. Ему срочно нужно было проснуться. Ваша честь, – громко и уверено подал он голос, из-за чего все взоры резко сосредоточились на нем. Хотя сложно сказать, что они его покидали, просто сейчас это стало почти что физически ощутимо, – прошу учесть: ебал я вас и вашу честь. Он и правда сказал это... Ну, это было первое, что пришло ему в голову. Что уж тут поделаешь. С интересом наблюдая за лицами присутствующих, Сету выпал прекрасный шанс запечатлеть, как они искажаются: вытягиваются от изумления, а некоторые гневно перекашиваются. Внезапно с места подскочил тот самый голубоволосый хилый парень, которого ранее он заприметил. Тот возмущенно тыкал в его сторону и, заикаясь, говорил: -К-как можно? Разве можно говорить такие вещи в суде да еще и з-замужней женщине! -О? – Сет немного наклонил голову и пожал плечами, повторяя интонацию только что говорившего: – Разве можно обвинять невиновного человека без соответсвующих доказательств? В тот же миг, когда он сказал это, все люди на трибунах начали шептаться, а одна женщина даже подскочила с места и, грозно уставившись на него, открыла рот, чтобы, видимо, как-нибудь его оскорбить, но Сет заговорил раньше, чем она, не позволив опорочить свою честь. Вы точно законный суд? – Он вопрошающе развел руки. – Почему вы не ознакомили самое важное лицо этого представления, – он поводил пальцем по толпе, а затем указал им на самого себя, – с материалами дела? Разве я не должен заранее узнать по какому делу меня обвиняют и какими доказательствами? Я... – маат начала говорить. Тс-тс-тс, – снова прервал ее молодой человек. – Я еще не высказался, почему судья не следует правилам? Кроме того, если вы не дали мне заранее ознакомиться с моим делом и подготовиться к собственно суду, что, кстати, означает, что вы просто хотели поорать на меня, то где мой адвокат? Люди уже не шептались, а словно язык проглотившие переглядывались друг с другом. Сет был очень горд собой. Надо же так уметь вводить людей в ступор. Ауууу? Адвокат? – Он продолжил играть свою главную роль, осматриваясь по сторонам. – Это он что ли? – Он жестом указал на Гора. – Мужик, скажи, у тебя наверное богатый опыт в защите несправедливо осужденных? Дядя, если честно, мы с мамой наоборот... Что? «Дядя»? Когда я стал настолько старым, что меня так величают? – Сет в ужасе отряхнулся. Все же это было слишком для него. Сет! – гневно заорала некая очень красивая женщина с глубокими синими глазами. Тело Почему-то невольно вздрогнуло и покрылось мурашками. Что за странная реакция? Непонятно к чему, а точнее к кому был адресован этот вопрос – к странной женщине или к его собственным ощущениям. – Хватит строить из себя придурка! Я уже тысячу раз сказала, что это сын Осириса! Настоящий сын, истинный наследник! В этот момент молодой человек очаровательно нахмурил брови, правда, вряд ли хоть кто то увидел это за его громоздкой маской... Сын Осириса? Ну да, Гор? – и в следующую секунду на него обрушился водопад осознаний об этом странном осознанном сне: ему снился тот самый легендарный суд над Сетом, включавший его состязание с соколом за власть. Не успели в голове пронестись мысли про то, как же ему избежать испытаний, ведь он не очень горит желанием прочувствовать какого это - жить без репродуктивного органа, как с его уст уже слетели слова: – Вот ведь попал. Он отчаянно оглянулся по сторонам, а потом его внутренне «я» почему-то решило, что такой шанс редко выдается, а свою честь (даже если она как бы не его) защитить надо обязательно. Ой, и что? Почему это он законный наследник? Где такое написано? Такая наглость, очевидно, сильно развеселила Ра-женщину в невероятно открытом и непристойном наряде (ох уж этот древний египет), так что ее смех разнесся на весь этот гигантский зал. Если честно, называть это залом было ужасным преуменьшением и неким неуважением, следовало бы сказать «колоннада» или другое слово, больше соответствующее познаниям опытного египтолога, но мысли было заняты совершенно иным. В тот же короткий миг лицо женщины с синими глазами – наверное, Исиды, – стало еще ужаснее. Не дав ей прервать себя, «бог войн и песчаных бурь» продолжил свою тираду. В голове при этом у него стояла отличная похожая пометка: клоунада. Разве были когда-либо установлены правила, что трон переходит от отца к сыну? Я, может быть, тоже законный наследник, все же я родной брат Осириса, почему тогда то, что я занял свое законное место считается преступлением и на меня резко все обозлились? Также хочу отметить, что это первый раз в истории, когда трон хоть как-то передался, так что четких правил пока нет. Точнее не было. Но ты убил его! А? Ну... у каждого свои недостатки... – В глубине души Сет смеялся в полную силу. – Нет, а что он мою жену соблазнил? Это знаете ли тоже ужасное преступление! Я что ли не имею право на гнев? А убийство это так, побочное. Он все равно бог жизни, он же не умер. Вполне себе... Пока он мастерски демонстрировал свои навыки ведения светских бесед, он краем глаза приметил скопление зеленых лиан рядом с Исидой. Всячески извиваясь, словно ядовитые змеи, растения кружили вокруг одного места, постепенно начиная сплетаться и стягиваться, образуя тело человека, или, правильнее сказать бога. ...живой... – Прервавшись, он встретился глазами с появившимся из ниоткуда мужчиной – Осирисом. Неизвестно по какой причине, Сет почувствовал, как эти лианы словно обвились вокруг него, мертвецки-холодные, они удерживали его, не давая двинуться даже на миллиметр. Но это ощущение прошло так же быстро, как и появилось. Стряхнув наваждение, молодой человек вернулся в реальность... В сон. Он изогнул бровь на пристальный изучающий взгляд этого огурца – что, обиделся, что его убили? Ну да, а кто бы был очень доволен таким подарком на праздник от младшего брата. Приняв буквально припаянные к его лицу глаза Осириса как должное, он как ни в чем не бывало, тыкнул на него пальцем, как бы говоря: «Вот, о чем я вам только что я говорил!». Вот, по-моему все честно. Кроме того, он после моего «преступления» все равно отграбастал себе другой трон – не менее важный. – Он развел руками. Реакция судьи не заставила долго ждать: взвесив все с логической точки зрения, она словно и не могла возразить. Но это не отменяет твои многочисленные убийства и жестокости, что ты совершил по отношению к народу Египта... Пока она говорила дальше, Сет недоуменно начал искать подтверждение ее словам в лицах остальных богов... Просто сейчас было бы стыдно признаться перед всеми, что такой информацией он, увы, не располагает, поэтому не может продолжить вести свою адвокатскую кампанию и он вынужден удалиться для принятия решения. Поняв, что в этих нпс искать поддержки не следует, он уставился на самого дружелюбно настроенного бога – Ра. Даже из мифологии Сет знал, что тот, в данном случае та, симпатизировала Сету, потому что тот охранял ее лодку. Встретившись с ней глазами, они немного поболтали друг с другом, обмениваясь движениями бровей и зрачков. Он действительно оказался убийцей, а от такого ведь не отвертишься... -Сет, – вкрадчиво произнес Осирис. Следом сразу же раздалось: -Осирис! – От Исиды. И... Сет! – До нежной дрожи и громкого стука сердца знакомый голос звонко отразился от каменных блоков откуда-то сбоку. Резко повернув голову, египтолог уже позабыл обо всей этой веселой истории с судом, он так соскучился по свей девушке. Навстречу ему бежала Нефия: ее светлые завитые кудри как в замедленной съемке отскакивали от ее покатых плеч, покрытых тканью черной кожанки. Ее фигура словно стояла на пьедестале, возвышаясь над всеми остальными присутствующими здесь, затмевая их всех в глазах Сета. Нефи! – Крикнул он не менее громко. Пробежав пару шагов навстречу ей, он поймал любовь всей своей жизни в свои крепкие объятия. Из-за невероятной силы, с которой столкнулись два любящих человека, Сет немного покружил Нефию, бережно, но при этом так, словно она – его спасательный круг, держа ее за талию. Она же в это время обхватила обеими руками его лицо, отчаянно-влюбленно пытаясь налюбоваться такими родными чертами, которые она так давно не видела. Правда, ей мешала какая-то причудливая маска, но это не было большой проблемой: проведя ладонью от его щеки до самых волос, она начала нежно расчесывать его волосы, так что маска сама собой слетела, обнажая длинные блестящие красные волосы, при виде которых девушка невольно восхищенно ахнула. Тебе так идет! – Всплеснула руками она, когда ее поставили на твердую поверхность. – Может уговорить тебя действительно отрастить такие волосы? Сет сам не ожидал такую копну волос на голове, он неловко потрогал их, а затем выдал вердикт: Ну уж нет... Это сколько времени на них тратить надо. А твой макияж такой секси... Эй! – Он закрыл ладонями глаза, молясь о том, чтобы это не была какая-то мегастранная и уродская размазня, всем богам, но вряд ли тем, кто стоял здесь в зале... Точно! Он резко пришел в себя, и искусные стрелки на его лице оказались позабытыми, так и не добившись своей минуты славы. Молодой человек задвинул Нефию за свою спину, хмуро смотря на всех присутствующих. Те, в свою очередь, были шокированы, если говорить простыми словами. Не было ни одного обычного лица – абсолютно каждое выглядело забавно и нуждалось в том, чтобы на него сделали карикатуру. Даже та же самая принимающая все Ра глупо хлопала глазами. Мятноволосый бог рядом с Маат выглядел так, словно его настиг экзистенциальный кризис, Исида была в сантиметре от превращения в труп, если бы она не была богиней, она, наверное, уже упала бы в обморок. Осирис прожигал дыру то ли в Сете, то ли в стоящей за ним Нефией. Его взгляд был немного пугающим – словно Сет украл у него все драгоценности, а потом станцевал на могиле... Нефия, видимо, тоже поняла в какой странно-неловкой ситуации они оказались. Она смущенно выглядывала из-за плеча своего возлюбленного, когда кто-то позвал ее: -Нефтида, – какая-то женщина подбежала вперед, насколько позволяла ей платформа, на которой она сидела. При этом ее брови причудливо взметнулись, выражая крайнюю степень удивления, как будто она увидела давно потерянного родственника, – как ты сюда попала? «Нефтида» выглядела озадаченной: почему ее называют странным именем и что за странная эмоция, использованная той леди. Нефия несколько секунд исследовала синеглазую девушку, а потом перевела взгляд на стоящего рядом мужчину с зеленной кожей. Своими глазами он, вероятно, пытался испепелить девушку. Но к его огромному сожалению лазеры в его зрачки еще вставлены не были, поэтому его гениальный план по моментальному убийству повалился. Не успела Нефия тщательно рассмотреть его лицо, которое как будто кого-то напоминало ей, как перед ее глазами стало внезапно темно. Чья-то рука закрыла ей обзор, а затем сверху раздался мелодичный голос: Не смотри на него, – голос был переполнен некой «надутости», словно его обладатель вот-вот превратится в возмущенную рыбу-шар, – он соблазняет чужих жен, – пояснил Сет, когда Нефтида нежно заключила вытянутую им руку в тепло своих мягких ладоней, убрав тем самым его руку от ее лица. Когда шок всех присутствующих постепенно сошел на «нет», поднялся настоящий гул. Кто бы мог подумать, что божественное заседание по сути своей несильно отличается от людского рынка на закате, где скапливаются и местные, и туристы, чтобы закупиться сочными освежающими фруктами после жаркого и знойного дня. Стоя немного ниже, чем остальные, до Сета все равно доносились возгласы о его неземной красоте. Это его настолько смутило, что его щеки немного порозовели и ему захотелось спрятать лицо в шее у Нефии. Но сейчас он играл роль крутого бога, он не мог так поступить, опозорив свою (или не совсем свою) репутацию, поэтому он огромным усилием воли позволил себе только неловко кашлянуть и одной свободной рукой, которой он не переплетался с любимой, потер свою алую щеку. Параллельно с тем, как Сет исследовал шепотки о себе, Нефия начала отвечать на вопрос Исиды, восприняв его вполне серьезно: На самом деле, я сама немного в этом не уверена. Дело в том, что я хотела сделать ему, –она указала на рядом стоящего мужчину, – сюрприз и приехала в его лабораторию, – девушка подумала, что вряд ли эти странные люди знают, что это, поэтому быстро исправилась, – точнее, на его рабочее место раньше, чем он бы оттуда уехал. Я заранее договорилась с его коллегой... Эм, другом по работе? Но когда я пришла, я увидела его без сознания на полу... В этот момент египтолог резко повернул голову в ее сторону, мысли в его голове роились как пчелы. Тогда же и Нефия взглянула на него, они встретились глазами. Она сразу же протянула руку и погладила его по щеке. Конечно, я разволновалась и начала проверять его дыхание, пульс, уже достала телефон, чтобы вызвать скорую, потом заметила сережку, которую ты держал в руке. Я подумала, вдруг это какой-то опасный камень или еще что... В любом случае я вытащила ее из твоих рук и положила на стол. Слушая ее, Сет начинал осознавать некоторые вещи. Тогда же ты почувствовала головокружение, а потом оказалась тут. – Серьезно проговорил он и получил в ответ кивок. Кстати, сережка выглядела точно так же, как та, что сейчас на тебе! – Нефия воскликнула, радостно тыкая своим милым ровным пальцем в сторону его уха. Идея озарила молодого человека, он весь воодушевился: Тогда, может, чтобы вернуться, мы должны просто... – Он потянулся рукой к своему уху, намериваясь снять украшение, но на мгновение заколебался и остановился. Он решил, что такого необычного шанса как сейчас возможно никогда не выдастся. Почему бы им не погулять и не поуправлять этим осознанным сном? Также сейчас, взирая на растерянные и даже потерянные лица богов, он понимал, что следует хоть как-то объясниться перед ними. Он не знал, что произойдет после того, как он гипотетически проснется: исчезнет ли этот сон из мировых воспоминаний или окажется вовсе не сном. И если это какой-то совершенно невообразимый сон, то продолжится ли он без него? И если да, вернется ли на его место настоящий бог песчаных бурь, всемирно известный братоубиец? Ну а если вместе с ним исчезнет и его персонаж? Не будет ли этот сон каким-то неполным и незаконченным? В любом случае лучше ему извиниться перед обитателями этого, даже возможно воображаемого, мирка за убийства, которые их потревожили, и в принципе за беспокойство. Но не успел Сет вымолвить хотя бы слово, как судьба приподнесла ему еще более невероятный сюрприз. Кто-то бешено заорал: «Мама! Мама! Папа!». Крик ребенка был настолько истошным, что мурашки невольно пробежали по телу. А потом мужчина увидел, что на них с Нефией несется какой-то подросток, и мурашки превратились в слонов. Глаза Сета расширились и он моментально схватил Нефию за руку и дернул назад, пытаясь избежать потенциальную угрозу в виде странного мальчика, по какой-то причине смотрящего на них при произнесении заветных слов «мама» и «папа». При всем уважении, к становлению родителями они точно еще были не готовы, ведь за ребенком скрывается столько ответственности, за ним нужен глаз да глаз... Глаза подростка были красными и опухшими, а из них не переставая катились крупные бусины соленых слез. Один взгляд на этого мальчика заставил все существо Сета замолчать: внутри него больше не раздавалось ни звука, ни одна мысль не смела пролетать в его сознании, давая волю только сжимающему грудь чувству. Нефия выглядела так, словно тоже почувствовала это, поэтому в следующее же мгновение она кинулась к этому ребенку и обняла его, приговаривая: «Не плачь, малыш, все хорошо, не плачь, не плачь». Эти слова прорубили невидимую дамбу в душе ребенка и он разрыдался с еще большей силой. Душа мужчины требовала от него подойти и утешить, и он больше не мог сдерживать себя. Он тоже подошел и обнял мальчика, ласково говоря: «Подросток, а плачешь как ребенок. Ну что случилось? Хочешь дядя изобьет твоих обидчиков?». Такая нежная сцена, развернувшаяся перед глазами богов заставила некоторых тоже прослезиться. Исида, в свою очередь, громко и открыто зарыдала. Она осела на землю и начала сжимать руками полы своей одежды. Увидев это, ее сын – Гор, до этого как статуя стоявший неподалеку от троицы, не понимая, что ему делать, сейчас распахнул свои крылья и подлетел к матери, крепко сжимая ее плечо. Вместе с Исидой буквально задыхался от слез Тот, мятноволосый бог мудрости, душа которого не смогла остаться равнодушной к этой милой сцене. Даже Сехмет появилась на своем троне и спокойно сидела, словно в безмолвном неверии. Маска скрывала ее эмоции, но губы ее не были растянуты во всем так привычной улыбке, что уже говорило о многом. Отстранившись от подростка, двое взрослых еще раз погладили его по непослушным волосам, а затем Нефия сказала: Мы, конечно, не твои мама и папа, – из-за этого лицо мальчика как будто сжалось от боли и он был готов снова вот-вот заплакать, - и мы не знаем, что у тебя с ними случилось, но знай... Они очень и очень тебя любят, – продолжил Сет, неизвестно откуда он почувствовал такое родство по отношению к этому малышу, – а ты большой молодец, если любишь их в ответ. Тогда же молодой человек вспомнил о своей семье, о своих любимых родителях, об их с Нефией собаке, которая наверняка ждет их дома, чтобы ее наконец покормили... Нет, они не могут оставаться в этом незабытьи слишком долго. Настало время для прощальных слов. Наверное, мне стоит извиниться за все причиненные беспокойства и беспорядки... Я искренне прошу прощения. Надеюсь великодушные боги, кого я возможно обидел, не будут держать обид. Что насчет тех несчастных людей, кого я убил, мне действительно нет прощения. Я буду помнить о них и, хотя я знаю, что уже ничего не могу исправить, когда вернусь, я приложу все усилия, чтобы спасти как можно больше жизней. В зале, на который начинали ниспускаться сумерки звенела тишина. Никто не смел даже шептаться. Казалось, даже дыхания стали более скрытными и прерывистыми, лишь бы не прервать говорящего. Немного помолчав, Сет все же решил посмотреть на все еще сидящую на коленах Исиду, полные еще не пролитых слез глаза которой неотрывно смотрели на Сета. Он неловко улыбнулся ей и сказал: Прости, Исида. Мне очень стыдно перед тобой... «Я» убил твоего любимого мужа и заставил страдать. Тут я тоже не заслуживаю прощения... Вздохнув, он кивнул всем богам как бы в знак прощания. Почему-то он даже не сомневался, что сейчас он вот-вот исчезнет из этого мира сна. Он подал руку Нефии, та крепко сжала ее и встала рядом с ним. Затем он свободной рукой ободрительно похлопал по плечу мальчика-подростка: Держись, боец! ...И, наконец, снял серьгу и посмотрел на нее. Нефия также дотронулась до нее на всякий случай. И ожидаемо в следующий миг оба почувствовали головокружение. Последнее, что видел Сет, перед тем как все вокруг стало угольно-черным, это безмолвно шевелящиеся губы Исиды, повторяющие одно и то же слово. «Прости».