За Вратами

Меф парировал клинком гибкий меч Двуликого, и нанес короткий рубящий, заставив того отступить на два шага назад и… повернуться другой стороной для защиты. Буслаев внутренне вздрогнул, готовясь увидеть ту часть Кводнона, о которой так был наслышан. На здоровой — лживой — части лица отразилась неприкрытая досада. Казалось, время замедлилось, как во сне — за Вратами были совсем другие понятия времени. Наконец Кводнон повернулся — правая часть была такой же безупречной, как левая, владыка был поистине очень красив. Что-то было нечисто. — А где? — очень не тактично хотелось поинтересоваться Буслаеву. Не то чтобы Кводнон на это дал ему время. В отличие от Мефа, его ничего не отвлекало. Гибкий клинок выбил спату. — Ну вот и доигрались, — подумалось Буслаеву. Впрочем, он уже знал, что по-настоящему умереть за Вратами нельзя, печальный пример двойника его, конечно, не вдохновлял, но все же это было лучше, чем умереть прямо сейчас. Несколько мгновений Буслаев разглядывал приближающегося Кводнона. Вид у того был предвкушающий. — Ну конечно, на сколько тысячелетий его тут заточили, — без капли сочувствия подумал Буслаев. Кводнон поднял его рывком и вшагнул в него, как в пустой доспех. Меф ошарашенно замер. Тело пыталось привыкнуть к двум сознаниям, не покорное полностью ни одному из них. Тем временем что-то в обстановке изменилось. — Как не вовремя, — губы двигались по чужой воле, Меф услышал свой голос как будто со стороны. А после увидел и причину. Его обступили шестеро. Кводнон вышел из его тела. Одного Двуликий тут же достал своим двухметровым клинком, шансов у бедолаги не было. Остальные ждать не стали, нападая на владыку. Кто-то нацелился на Буслаева. Безоружный Меф не мог сделать ничего. Двухметровый клинок пронзил нападающего. Однако самому Кводнону пришлось открыться сбоку, чем, конечно же, воспользовались четверо других. Кводнон защищался, он убил ещё одного из существ, однако Мефодий видел, Двуликий далеко не такой мастер меча, как Арей. Вскоре его обезоружили. — Сдавайся и иди с нами, мы не причиним тебе вреда, наш хозяин ждёт тебя, — раздался голос одного из нападавших. У всех на лицах были неприятные, странные усмешки, Буслаеву причудилось в них что-то похабное. — На каждую рыбу найдется рыба побольше, — подумал Меф, удивлённо глядя на сцену. Владыка мрака явно никуда не собирался. Вода из озера поднялась и обхватила троих существ, мгновенно превратилась в лёд, тут же пошедший трещинами. Меф первый раз видел, чтобы Евгешин дар работал так мгновенно. У Кводнона на виске пульсировала вздувшаяся вена. Буслаев догадался, на эту вспышку у владыки ушло немало сил. И пока Кводнон пытался восстановиться и залечить полученные в стычке раны, под шумок Буслаев нашел свою спату. Всё же с ней вести диалоги было проще. Кводнон легко поднялся на ноги, будто и не было ничего. Теперь владыка действовал уже быстрее и небрежнее, Меф видел, что тот торопится скорее всё закончить. И всё же ребята неплохо подсобили Мефу, он чувствовал, что может оказывать давление на ослабленного Кводнона, вся напускная небрежная скука которого исчезла без следа. К тому же, Буслаев заметил краем глаза на берегу какое-то движение. Мелькнул знакомый поджарый силуэт. Во владыку летел трон из красного дерева. Трон не долетел до цели, сгорев в мгновение. Кводнон отвлекся от Мефа на двойника, и это уже был не тот спокойный, вменяемый страж, каким он показался Буслаеву в начале. Сейчас это был очень, очень раздражённый Кводнон. К двойнику он не подошёл — телепортировался, причем сначала в пространстве возникла рука владыки, отвесившая двойнику Буслаева такую оплеуху, что тот не удержался на ногах, затем появился весь разгневанный Кводнон. Сейчас он работал своим мечом, как кнутом. Это не было похоже на то, что было в начале — Кводнон методично избивал двойника своим кнутом и что-то говорил, но Меф не мог разобрать ни слова, будто он полностью оглох — видел лишь шевелящиеся губы. И не мог приблизиться, чтобы помочь двойнику — вокруг них с Кводноном возникло чёрное поле, не пропускающее даже ветра. Двойник тоже что-то говорил, скорее кричал Кводнону, и пытался отползти от жалящего кнута, по всему телу у него оставались кровавые полосы, но в этот раз Двуликий не торопился его убить. И тут сквозь густую тишину, словно из-за завесы до Мефодия долетел голос — глубокий, красивый, сниженный до гневного шёпота, словно обладатель не мог говорить громче: — Глупец! Гнусный предатель, верни!.. И снова всё заполнила вязкая тишина. Ещё несколько ударов хлыстом обожгли двойника Буслаева. Настоящий Мефодий попробовал прорубить магическое поле светлым клинком, но тот лишь отскочил, как от твёрдой преграды. И тут, словно вспомнив о времени, Кводнон, как ни в чем ни бывало, оставил обессиленного двойника в покое, расступилась тишина, снова появились звуки, исчезло чёрное поле, а лицо Двуликого стало отрешённым, будто и не было никакой вспышки гнева. Теперь было очевидно — у Кводнона к двойнику Буслаева какие-то личные счёты. Страж взглянул в небо, Меф тоже поднял голову. Буслаев не увидел там ничего, кроме опускающегося заката, но Двуликий явно видел там что-то тревожное. Красивое лицо его снова стало раздражённым и злым. Вдруг вода в озере забурлила, и образовалась воронка. — Пойдём, — приказал Кводнон, не сводя с Буслаева взгляда. Лицо его было то весёлым, то грустным, скучающим, злым, мечтательным и снова весёлым. Всё смешалось перед глазами, и Меф, как заворожённый пошёл к воронке. Он хотел оглянуться — на Кводнона, на небо, и на двойника с которым страж что-то делал — но не мог. Воронка захватила и закружила его, последнее, что он увидел, прежде, чем всё исчезло — входящий в водоворот Кводнон, и чёрное, бездонное небо, наполненное крылатыми существами. За Огненными Вратами наступила ночь.