Магократия

Любящий магию — самый худший из нечестивцев.

      

Уолтер Питтс

             Никодим застыл как вкопанный, позабыв, куда шёл. Всплеск энергии, произошедший далеко на юго-западе от штаб-квартиры Гильдии Солнца, был такой силы, что даже на изрядном расстоянии воспринимался Никодимом куда отчётливее и болезненнее, чем ему бы хотелось. Бывалого мага словно сдавливали снаружи, в то время как изнутри, наоборот, разрывали, и он ничего не мог этому противопоставить: колдовать защитные чары было уже слишком поздно. Но даже эти крайне неприятные ощущения меркли по сравнению со смесью благоговения и ужаса, которые испытывал его разум. Никодиму одновременно хотелось и оказаться поближе к эпицентру событий, и бежать от этой воистину космической катастрофы как можно быстрее и дальше.       Так что в результате он просто стоял, не в силах пошевелиться, заворожённо наблюдая магическим зрением за соприкосновением двух смерчей. В той невозможной точке пространства, где противоположные измерения стали едины, энергия била ключом и в то же самое время сжималась в тугой комок, тяжесть которого не могла выдержать никакая материя. Реальность трещала по швам, искривляясь с каждой секундой всё сильней и сильней.       Никодим не мог заставить себя оторвать внутренний взор от пульсирующего шара сверхплотной энергии. Он ждал, когда тот схлопнется, оставив после себя дыру, прознающую всё мироздание.              Эвдокия схватилась за живот. Ей казалось, что её вот-вот разорвёт на части. Сверху на спину что-то давило, как будто на неё обрушилась вся тяжесть небесного свода.       Другая ведьма, служившая ей помощницей, чувствовала, судя по всему, то же самое. А вот совокуплявшиеся на Арене Страстей обычные смертные, казалось, напротив, ощутили внезапное воодушевление. Их стоны били по ушам Эвдокии, словно молот по наковальне.       В какой-то момент главной ведьме почудилось, что она вот-вот родит! Если бы Эвдокия не знала, что это физически невозможно, то, наверное, даже приказала бы перенести себя в Сад Рождения.       К счастью, отточенное годами тренировок магическое восприятие подсказало ей, что родит в скором времени не она, а Вселенная. Да, сама необъятная Вселенная вот-вот раскроет своё тёмное чрево, позволив свободно течь через неё материи, пространству и времени.       Вспыхивающие в сознании образы соединения Небес и Ада пугали, но также вызывали восторг. Ибо только через такое соединение противоположностей и приходило всегда в мир нечто новое.       Что говорить, магическое зрение отличалось у ведьм и магов не меньше, чем отличалось восприятие мира у простых женщин с мужчинами. У первых все образы крутились вокруг рождения, а у вторых вокруг смерти и разрушения.              В Аду безымянный мужчина устремил свой взор к небу. Пора бы уже «злобнодушникам» — или как их там? — спустить очередного грешника на съедение. Все вокруг костра были страшно голодны и не менее чудовищно злы.       Голод. Голод. В Аду требуется утолять его постоянно. Хотя какая-то часть сознания мужика говорила, что на самом деле его тело способно обходиться в этом проклятом месте без еды, воды, сна и прочих потребностей. Но тело-то может и могло, а вот его чувства нет!       Забывший своё имя мужчина очень хотел снова вдохнуть запах горелой человеческой плоти, выпить горячие жирные мозги, проглотить рыхловатую печень, разорвать зубами жёсткое мясо. Хотел, но, глядя на оранжевый небосвод, понимал, что, похоже, огромным паукам сегодня будет не до кормления своих подопечных.       Монстры спешно вили паутину вокруг «обратного смерча», словно готовились вот-вот подняться куда-то наверх, выше самого неба. Мужчина крайне расстроился.       Кажется, до его «друзей» тоже начинало доходить, что кормёжки сегодня не будет. Даже их вечный костёр, над которым они жарили грешников, стал чахнуть — то же самое происходило со всеми другими кострищами, куда ни посмотри.       Райская жизнь в Аду, видимо, подходила к своему завершению, а значит, следовало вместо ожидания переходить к активным поискам новой жертвы.       Ведь если охотиться будешь не ты, то охотиться станут на тебя, верно? Этим Ад смутно напоминал мужчине о его прежней жизни…

* * *

      Теперь Сазон видел всё. Зло, добро, свет и тьму. А также энергию в её чистом виде.       Светящиеся потоки энергии пронизывали всё сущее, порою концентрируясь там, куда направляла их чья-то воля. Эта воля могла принадлежать магу, демону или небесному существу. Могла быть индивидуальной или, наоборот, коллективной. Могла едва воздействовать на потоки энергии, а могла притягивать их к себе как гигантский магнит. Так или иначе, но воля разумных созданий тревожила вселенские океаны энергии, и сейчас большое число могучих воль заставляло энергию сжиматься прямо в центре так называемого Алтаря Бесов.       А ещё энергию притягивали сильные эмоции, особенно страдания. Вернее даже, страдания не столько притягивали, сколько не отпускали энергию, мешая ей свободно течь дальше. Потоки закручивались вокруг мечущихся в агонии душ, формируя в этой странной картине мира узлы, которые ловко захватывали злые волшебники, распутывали и перенаправляли нужным им образом.       Не сказать, что подобное прозрение Сазону понравилось, но Свет приказал ему наблюдать, и Сазон наблюдал за происходящим недалеко от него священнодействием. Или святотатством, смотря с какой стороны посмотреть. Ведь теперь Сазон знал, что ритуал был проклят Небесами, освящён Адом и реализован людьми — чтобы масштабная жертва имела успех, требовалось именно такое странное сочетание.       Определённо, слово «странность» характеризовало сегодня практически всё. И это было вовсе не странно, учитывая глобальные цели Света. Цели, которые Сазон не мог осознанно сформулировать, однако он ощущал всем своим естеством, что те оправдывают действительно всё.       Потому что по сравнению с целями Света Небес всё остальное было совершенно неважно. Жизни и смерти, радость или страдания миллионов людей и прочих существ без этой цели казались бессмысленными, а то и вовсе одной сплошной бесконечной ошибкой. Только великая миссия Света могла придать всему происходящему в мире смысл. И теперь Сазон стал частью этого грандиозного замысла, хотя и не понимал почти ничего.       Но ведь исполнителям полное понимание никогда и не требовалось. Так что Сазон просто смотрел. Глазами простого смертного и взором проводника Света.       Надо делать то, что приказано. И тогда всё будет прекрасно.       Да, он знал, что стал одержим. Но не бесами. Сазон был одержим Светом. И это вселяло в него надежду на избавление.       Избавление от бремени существования во всех мирах, существующих во Вселенной. Сазон чувствовал, что, став рабом, он станет, в свою очередь, и свободным. Свободным действительно от всего и действительно навсегда.       Грех его существования будет отпущен.

* * *

      Земля в круге шипов начала трястись. Сперва едва заметно, но толчки быстро усиливались. Уцелевшие человеческие оболочки попадали сначала на четвереньки, а затем плашмя, инстинктивно цепляясь за землю. Не успевшие броситься на шипы ягнята теперь беспомощно брыкались, оказавшись в лежачем положении на боку. Даже души, освободившиеся от своих телесных оков, казались совершенно беспомощными: они взлетали и падали, кружились и сталкивались, словно пьяные. Над всеми нависло ощущение приближающейся катастрофы, грядущего конца, одновременно желанного и пугающего.       Нечто тёмное собиралось в самом центре Алтаря Бесов: невидимое для обычных глаз, но совершенно отчётливое для тех, кто умел смотреть в суть вещей. И эта темнота с каждой секундой всё уплотнялась, становясь тяжелее и больше. Покуда на месте тьмы не возник провал бытия. Сперва совсем крошечный, меньше песчинки, но даже такой точки оказалось достаточно, чтобы ощутить сквозняк вечности. Пространство начало закручиваться по спирали вокруг этой ничтожной частички.       Искажение пространства сразу сказалось и на материи. Землю на огороженной шипами поляне стало затягивать в провал реальности, постепенно становившийся видимым уже не только для избранных, но и для всех. Тела людей, оказавшиеся рядом с центром аномальной спирали, разрывало на части, освободившиеся души пятно небытия тоже притягивало словно огромным магнитом. И каждый раз, когда в провал залетала чья-то душа, в небо и сквозь землю устремлялись лучи света. Белого, когда затягивалась душа ангела, и чёрного, в случае попадания туда беса. Резкое мелькание противоположных цветов пронзало мир сверху донизу.       Причём вся происходящая аномалия, похоже, не выходила за пределы обозначенного шипами круга. Стоявший в десяти шагах от условной границы Алтаря Бесов Дамианос ощущал лишь прохладный ветерок и не более. То же касалось и остальных магов. Весь ужас происходил строго внутри проклятого места.       Земля в круге медленно оседала, словно проваливаясь в какие-то преисподние, а провал бытия стал вытягиваться вверх и вниз, превращаясь из подобия пятна в вертикальную линию. И это было правильно. Провал должен был превратиться в пролом. Пролом, пронзающий всё мироздание, а не только многострадальный мир жалких людишек.       Небеса и Ад следовало проткнуть насквозь, позволив образоваться колодцу, аналогичному легендарному Колодцу Душ. Пускай куда более скромному, зато со своими особенностями…       Дамианос и стоявшие вокруг Алтаря Бесов маги подталкивали потоки энергии, направляя их в вытягивающуюся бездну. Ничто не может появиться из ничего, даже такая аномальная пустота. Пролому реальности требовалось много энергии, чтобы расти, поэтому тот охотно поглощал любые подачки. К счастью, в Аду и на Небесах тоже были подготовлены резервуары, чтобы ещё больше подпитать пустоту. Как только тонкая нить пролома реальности достигла-таки этих пластов бытия через материю, пространство и время, процесс заметно ускорился.       К тому моменту стихли все вопли человеческих оболочек, прервалось блеяние ягнят, последние души втянулись в пролом между слоями реальности. Но сие не означало наступление тишины, поскольку из недостижимых небесных далей послышался глухой стон, а из подземных чертогов донеслись вопли боли и ярости. Без сомнений, то были новые жертвы.       Увы, без жертв в этой Вселенной ничего не случается.       Вокруг тёмной нити небытия закружились непонятно откуда взявшиеся на безоблачном небе облака. Обволакивая собой пролом реальности, на поверхность начал опускаться узкий и абсолютно прямой смерч. Земля в центре Алтаря Бесов, наоборот, провалилась настолько, что стало невозможно разглядеть дна, видна была лишь усиливающаяся с каждой секундой пульсация. Оранжевый свет словно пробивался из-под земли, пытаясь отогреть своим жаром холод вечности.       Внезапно нить беспросветной тьмы превратилась в верёвку, а ещё через минуту она вновь резко расширилась, обратившись в толстый канат. Естественно, и нить, и верёвка, и канат были очень условными. Человеческий разум просто пытался интерпретировать разлом реальности, который с каждой минутой всё ширился.       Дамианос расслабился, понимая, что теперь остаётся лишь ждать. Процесс был запущен, поддержан и шёл своим чередом. В такой ситуации лучшее, что можно сделать — это не мешать закономерному осуществлению плана. Пускай пустота наполнится и… снова превратиться из небытия в бытие.       Ибо использовать небытие ни у кого, кроме Творца, не получится.       Пролом реальности ширился, но не плавно, а как будто толчками. Раз, и условный канат превратился в колонну. Раз, и будто бы снова чуть сжался. Раз, и колонна стала диаметром в пару метров. Обволакивавший её смерч достиг уровня земли и столкнулся с оранжевым пламенем снизу. Из-за шипения и брызнувших во все стороны искр находиться рядом с формирующимся колодцем стало опасно, Дамианосу и магам пришлось отступить подальше от очерченного ими ранее круга.       Встретившиеся стихии воздуха и огня после недолгой борьбы начали друг друга усиливать. Непроглядно чёрного стержня небытия стало не видно, только толчки постепенно расширяли изнутри диаметр огненного смерча, делая его всё более устрашающим.       Впрочем, границ, обозначенных шипами Алтаря Бесов, дыра между пластами реальности не достигла даже близко. Расширившись до диаметра примерно в двадцать метров, пролом реальности остановился в своём, казалось бы, безудержном росте. Толчки превратились в пульсацию, а вскоре стала затихать и она. Небесные и адские резервуары энергии, похоже, тоже были исчерпаны.       Однако это было не столь уж существенно: даже пяти метров с лихвой хватило бы для большинства сущностей, желающих опуститься или подняться на другой слой реальности. Лишь бы Стены Мрака на пути не мешали…       Увы, Дамианос знал, что просеивающие души Стены вскоре непременно возникнут, отчасти затянув собой дыру, пронзающую всё мироздание. Потому-то он и приказал сегодня собраться всем магам. Нельзя было упускать столь необыкновенный момент, когда путь в Ад был открыт.       Как только огненный смерч начал затихать, волшебники стали готовиться к спуску на нижние пласты бытия.       О том, что можно было бы вместо этого попытаться подняться на небо, никто даже не думал.       Таков был договор, заключённый магами с самим Светом.       Для людей — Ад, а Небеса пока оставьте для ангелов.       Иначе вместо завоевания Ада, придётся гореть в нём в качестве простых грешников.

* * *

      Сазон смотрел глазами обычного человека и видел, как огненный смерч затухает, а чёрная пустота пролома реальности медленно заполняется светом. Нет, воздух ещё не был прозрачен, довольно чётко обозначая тёмный вертикальный столб на месте разлома миров, но беспросветной пустоты там уже явно не было. Только дыра в земле казалась по-прежнему непроглядной, но дыра на то и дыра, чтобы скрадывать попадающий в неё свет.       В небе тоже на первый взгляд была дырка, но поскольку находилась она на невообразимо далёком расстоянии, то воспринималась как точка. Или как чёрная звезда на дневном небосклоне. Так или иначе простой смертный не мог проникнуть на благословенные Небеса даже взглядом. Только пройдя через все циклы очищения, можно было надеяться узреть Рай. Жаль, что от личности человека к тому моменту не оставалось даже воспоминаний...       Сазон смотрел взором прозревшего и всё ещё воспринимал новообразованный «колодец» как пустоту, но уже не в плане отсутствия материи, а как пространство, которое обтекала текущая повсюду энергия. Он не мог найти этому объяснение. Вернее, причину-то Сазон ощущал, а вот облечь словами не мог. Есть явления, которые плохо укладываются в голове человека. Пролом реальности превратился в пролом бескрайнего океана энергии — важно было не то, что это означало, а то, что из этого следовало.       А следовало из этого то, что проход между мирами открыт. Правда, временно, поскольку Вселенная пыталась затянуть раны. Чему, впрочем, пока успешно препятствовал Свет.       Да, прозревший Сазон видел то, чего простой человек видеть явно не мог. Мироздание предстало перед ним в образе гигантской луковицы, каждый слой которой был миром со своими особенностями. Самые верхние слои принадлежали ангелам и именовались Ступенями Небес. Один маленький слой-прослойка между владениями ангелов и демонов принадлежал людям. А большинство слоёв было принято называть Адом — этих пластов бытия было намного, намного-намного, прямо непропорционально больше всех остальных миров во Вселенной. Над таким распределением сил стоило бы основательно призадуматься…       Пролом реальности пронзал условную луковицу почти что насквозь. Лишь внешняя оболочка оказалась не порванной и то, потому что принадлежала уже не Вселенной, а ограничивала собой мироздание. Сазон чувствовал, что именно за этим слоем скрывается Бог. Настоящий Бог, а не тот, что придумали себе люди, демоны и даже ангелы. Истинный Творец был за пределами созданного Им сущего, и в этом заключалась величайшая трагедия «луковицы». Трагедия настолько масштабная, что ради её исправления Свет Небес готов был на всё. И Сазон теперь тоже.       Разрывы между пластами бытия быстро затягивались густой чернотой, но между мирами людей, верхним слоем Ада и нижним слоем Небес проход оставался открыт. Свет Небес рассеивал собой мрак, удерживая тьму словно распорки. Тем, кто планировал совершить переход, ничего не мешало. А потому Великое Переселение началось.              Сазон и сопровождавшие его стражники уже вполне обычным зрением видели, как из-под земли вылезли огромные пауки: в два, а иногда и в три человеческих роста, если смотреть на размах их ужасающих ног. Издалека было сложно разглядеть, что к чему, но стражники с наиболее острым зрением клялись, что вместо хелицер (Хелицеры — ротовые придатки паукообразных и некоторых других членистоногих) у пауков были вполне человеческие руки, которыми те и хватали волшебников. После чего быстро обматывали людей толстой паутиной и спускали в дыру, перенося в предназначенный для демонов и грешников мир. Учитывая слаженность действий пауков и магов, можно было не сомневаться, что всё было хорошо спланировано, а возможно, как-то и отработано задолго до сего дня.       Зрелище оказалось настолько устрашающим и захватывающим, что лишь Сазон, да и то уже своим новоприобретённым зрением, заметил, что из дыры в куполе небес в мир людей тоже проникают сущности, на сей раз небесные. Полупрозрачные ангелы сразу же устремились к Политомигону. Сазон не знал их планы, но поскольку ему самому была отведена роль светоча в этом промежуточном мире, то ощущал, что совсем скоро ему представится возможность познакомиться поближе с небесными сущностями.       А вот действия пауков вызвали у него куда менее приятные чувства. Опустив волшебников в Ад, большинство монстров последовали под землю, чтобы сопровождать колдунов в новом мире. Однако часть жутких тварей возвращаться в Ад, похоже, не собиралась.       Закончив вить свои походившие на толстые верёвки «нити» паутины, они развернулись и… поползли в сторону Сазона.       Семеро воистину страшных созданий надвигались на группу людишек. Самое время для паники, верно?       Однако, в отличие от своих «стражей», Сазон оставался спокоен.       Свет защитит избранного им человека.       Если, конечно, тому такая защита понадобится.