Понижевский штамм. Сипсики AU!

Понижевск. Глубокая ночь. Воскресенье. Где-то под мостом. Холодный ветер гулял под арками старого моста, принося с собой запах ржавчины и сырости. В тени бетонных опор, куда не осмеливались заглянуть уличные фонари, две фигуры сгорбились над чем-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось грязной бутылкой. — Ты уверен, что это вообще можно употреблять?.. Господи, оно воняет гнилью, — пробормотала пони, чья шерсть когда-то была нежно-голубой, а теперь напоминала грязную ветошь. Она поежилась от пробирающего до костей холода, прижимая копыта к груди. — Уверен ли я? Господи, да я отвалил на это кучу бабла, дилер проверенный, конечно я уверен! — улыбка, натянувшаяся на морде парня, не внушала ни капли доверия. Его глаза бегали из стороны в сторону, как у загнанного зверя. Но вторая пони уже была на исходе — её ломало и выворачивало от продолжительной ломки, копыта тряслись так сильно, что она едва могла удержать бутылку. — Не хочешь, тогда я сам... — Нет! — прорычала вторая, резко выдергивая бутылку из его копыт. Голос её был хриплым, почти звериным. — Лучше помоги вколоть, к-копыта не держат. — Она отвернулась и уже направилась глубже в тень моста, туда, где их точно не заметят случайные прохожие. В спешке она упустила нервный, бегающий взгляд «друга». Да и если бы заметила, то вряд-ли предала значение. Наркоманы все-таки, легче сказать когда глаза у них не бегают. — Д-да, бегу...

***

Понижевск. 3:00. Понедельник. Неизвестный дом в пригороде. В полной тишине ночи пони сидела за столом, уставившись в чашку с остывшим чаем. Её распорядок был устоявшимся, завязанным на лунных циклах и планетарных часах — привычка, которую она переняла от своих предков-зебр. Для стороннего наблюдателя это могло показаться обычным ночным чаепитием. Однако выражение её мордочки было настолько хмурым, что казалось, эта несчастная кружка чая убила всю её семью. — Очень нехорошо... — прошептала она, вглядываясь в дно замызганной старой чашки. Чайные листья прилипли ко дну и застыли в странной форме, которая едва-едва (если прищурить глаза и смотреть под определённым углом) походила то ли на маску, то ли на череп. Воздух в комнате словно сгустился, стал тяжёлым и горьким на вкус. Пони не стала медлить. Потупив взгляд в чашку ещё пару мгновений, она резко сорвалась с места и исчезла в ночи, направляясь туда, куда её звали тени в чайных листьях.

***

Понижевск. 3:15. Понедельник. Спальный район недалеко от больницы. Пони возвращалась домой в то время, когда даже фонари на улицах уже погасли. Она не боялась ни гопников, ни убийц, ни наркоманов. После суточной смены в травматологии она в принципе уже ничего не боялась. Кое-как дотащив своё измождённое тело до дома, пони завалилась внутрь, на автомате открыла холодильник и выудила оттуда сальчичон. Даже не взяв тарелку, она просто откусила здоровенный кусок прямо от палки колбасы. Несколько успокоив голодного зверя внутри, она плюхнулась на свою мягкую розовую кроватку. Только она собралась отчалить в царство Морфея, как входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась, чуть не слетев с петель. Пони просто забила на это и перевернулась на другой бок, закрывая уши копытами. Но заснуть ей не дали. — Вставай, лекарь, ибо чума идёт. — Бляяя... — осознав, что поспать сегодня не получится, пони издала страдальческий вздох, который, казалось, вобрал в себя всю усталость мира.

***

Понижевск. Чайная Ви. Настоящее. — Итак... — пегаска окинула тяжёлым взглядом зал, пока еще не переполненный посетителями, и решительно задёрнула штору, отгораживая их маленький уголок от остального мира. — Ещё раз, объясни медленно и понятно. — Грядёт чума, уж вестники бегут, и пони один за одним умрут... — ответила зебра, неспешно попивая чай, словно речь шла о погоде, а не о конце света. — Ты вообще не можешь нормально разговаривать? — огрызнулась пони, так и не притронувшись к своей чашке. Под глазами у неё виднелись глубокие тени, как синяки после драки. — Эта придурошная никак не отстанет от меня со своими видениями. Как я поняла, речь о некой болезни, вирусе, называйте как хотите. И вот якобы вот-вот он начнёт стремительно распространяться по нашему захолустью. — Она зевнула и откинулась на спинку стула, демонстрируя всем своим видом скептицизм. — По факту мы имеем ноль предпосылок, «свыше» ноль вестей, статистика отличная, население всё здорово́ — не как пони, а как быки! — Хм... — Ви задумчиво уставилась в окно, её взгляд скользил по улице. — Господи! — внезапно её отсутствующий взгляд наполнился чистым шоком. — Яко, Даша... Там! Названные тут же подскочили к окну, только чтобы застать ужасающую сцену. Прямо в центре города, на главной площади, два жеребца разной степени помятости вцепились друг другу в глотки — и отнюдь не метафорически. Тупыми зубами травоядных, которые природа создала для пережёвывания травы, а не для разделки мяса, они умудрились буквально выдрать друг другу куски плоти. Звук их чавканья разносился по площади, заглушая даже звон церковных колоколов. — Звони в 112. Господи... М-мы попробуем их разнять, — Ви засуетилась и бросилась к выходу, опрокинув стул. Яко лишь прошептала: «Началось», — и побежала следом. Даша схватила телефон и начала лихорадочно обзванивать всех в больнице, понимая, что её мирная жизнь только что закончилась.

***

Понижевск. Рассвет. Под злополучным мостом. — Хей, ребята, вы тут? Ауу... — голос звучал неуверенно, подрагивал. На горизонте уже светало. Было тихо, очень тихо — та тишина, которая предшествует беде. — М-меня мамка никак не отпускала, только вырвался, хех. Вы же не злитесь? — парень пытался шутить, но голос дрожал. Ответом ему служило лишь противное, влажное чавканье, которое эхом отражалось от бетонных стен моста. Звук был ритмичным, почти механическим — звук поедания.