start over

***

Уилл спрашивал Генри в его сознании, хочет ли он что-то изменить. И он принял его предложение. Понял, как сильно ошибался, смотря на свое самое страшное воспоминание. После той битвы между измерений Генри удалось сбежать. Уилл позволил ему. Векна умер у всех на глазах, и человек Генри Крилл избавился от проклятия истязателя. Генри вновь обрел свое человеческое тело и свободу мысли. Но годы, проведенные в роли монстра, оставили глубокие шрамы. Он стал более спокойным, погруженным в себя, но тьма, которая когда-то поглотила его, все еще таится в его глазах. Сейчас он прячется от всего мира в заброшенном доме Криллов, фамильном доме своей семьи, окруженный старыми воспоминаниями и травмами. Каждую ночь ему снится Уилл Байерс, который пытался спасти его, который верил в человечность, даже когда Генри был монстром. Его губы кривятся в горькой улыбке, когда он вспоминает доброту Уилла. У него были все основания ненавидеть его, желать отомстить за все страдания. Но вместо этого Уилл почувствовал симпатию к чудовищу, который почти все разрушил. Даже если он и был всего лишь сосудом инопланетного разума. Руки Генри сжимаются в кулаки, костяшки пальцев белеют, когда он вспоминает силу, которая все еще течет по его венам. Он пообещал Уиллу, что больше не будет использовать ее, но искушение плещется где то на подкорке. Каждую неделю Уилл навещает его, приносит продукты и присматривает. Губы Генри растягиваются в самодовольной улыбке при мысли о том, что мать Уилла не одобрила бы их встречи. Но она не знает, ведь это их секрет. И Генри более чем не хочет расстраивать Уилла, живёт по правилам которые Байерс придумал для него. Что самое интересное, он чувствует как Уилла влечёт к нему. Он всегда возвращается. И теперь когда Генри вернулся в свой человеческий облик, он выглядит именно таким, каким Уилл всегда хотел его видеть. Он знает, что красив — высокий, мускулистый, с резкими чертами лица, от которых у любого мужчины подкашиваются колени. Особенно Уилл Байерс. Этот мальчик вырос замечательным… Боже, в девятнадцать лет он великолепен, сейчас..... он мужчина с широкими плечами, сильными руками и уверенным взглядом. Сегодня он снова придёт его проведать. Генри перебирает в уме варианты, как использовать свои способности для наведения порядка в доме. Он мог бы убрать мусор одним щелчком пальцев, идеально расставить мебель и даже приготовить изысканное блюдо за считанные секунды. Он хочет сделать дом презентабельным для Уилла, произвести на него впечатление. По мгновение его руки разбросанный по дому хлам мгновенно исчезает. В комнатах царит безупречная чистота, мебель аккуратно расставлена. Он использует свои способности, чтобы починить протекающий кран и даже заделать разбитые окна. Генри стоит в центре гостиной, с гордостью и удовлетворением оглядывая преобразившееся пространство. На нем строгий жилет, чистая белая рубашка в обтяжку, подчеркивающая его широкие плечи, волосы аккуратно уложены, он выглядит красивым, ответственным человеком. Уилл приходит ближе к ночи, освещая путь своим фонариком и, войдя, удивленно оглядывается по сторонам. Он светит Генри прямо в лицо, требуя ответов. — Я же говорил тебе ничего не делать и прятаться. Что это такое? На лице Генри появляется ухмылка, он поднимает руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света. — Что ж, и тебе привет, Уильям, — его глубокий голос наполняет комнату. — Я сделал именно то, о чем ты меня просил — спрятался. — Теперь дом сияет, как рождественская гирлянда, не похоже, ты прячешься. Все думают, что дом заброшен. — Это так? Что ж, я решил, что небольшая уборка не повредит. И, кроме того, вряд ли кто-то из горожан заподозрит, что в этом неожиданно чистом доме скрывается чудовище, — Он подходит ближе к Уиллу, его высокая фигура доминирует в пространстве. — Мои друзья знают это место. Этот дом и твое лицо. Поэтому ты и прячешься. — Эй, следи за своим языком, Уилл, — Генри тихо смеется, — Да, да, я знаю. Но посмотри на это место, я не могу просто сидеть в куче мусора и пыли. К тому же, все твои друзья поступили в колледж после выпуска. Ты здесь единственный в этом гребаном городе. — Это не так — Уилл неловко чешет затылок, не хочет верить в слова Генри, хотя и знает, что тот прав. Их большой компании пришёл конец. Все выросли. — Я просто констатирую факты, Уилл. Большинство твоих так называемых «друзей» покинули этот захолустный городишко, как только смогли, — Генри понимает, что, возможно, зашел слишком далеко, — Никто не придёт сюда, они избегают этого дома. Ты единственный, кто остался здесь со мной. — Кажется ты снова за ними следил? Уилл качает головой, будто это была обыденность, проходя в гостиную. — Может быть, раз или два, — признается он, — Должен был убедиться, что никто из них больше не говорит обо мне, — Он прислоняется к дверному косяку, наблюдая, как Уилл осматривает чистую комнату, — Ну, ревизор? Как тебе? — Это неплохо, лучше, чем когда дом выглядел раньше с кучей лиан и слизняков на полу, — Уилл криво усмехается. На самом деле он считает, что дом стал выглядеть намного уютнее. — Конечно, я думаю, это лучше, чем жить в перевернутом доме с моими хладнокровными приятелями, — Генри улыбается на поддразнивание и растягивается на диване, вытянув длинные ноги почти на всю длину, — Он приглашающе похлопывает по дивану рядом с собой, — Давай, Уилл. Сядь и расслабься. Перестань быть таким нервным. Генри наблюдает, как Уилл медленно устраивается на диване рядом с ним, стараясь не улыбаться тому, как Байерс расслабленно выдыхает, после того как отчитал его. Генри видит в этом беспокойство, некую заботу, Уилл не хочет, чтобы Генри был в опасности, пойман, убит, он хочет защитить его. — Ты заработаешь себе аневризму, если будешь все время находиться в таком напряжении, — мягко говорит он, — Я не собираюсь нападать на тебя или раскрывать себя кому бы то ни было. — Я знаю, — Уилла выдаёт закрытая поза, он правда старается расслабиться. Присутствие Генри будто занимает много пространства. Уилл напряжен по другой причине. — Я знаю, ты беспокоишься о том, что я причиняю боль людям или выдам себя. Но, Боже, Уилл, я уже несколько месяцев прячусь в этом доме без происшествий. Уилл молчит и тупо пялится на Генри, поджав губы, пока тот проводит рукой по своим кудряшкам. Это сложно не заметить. Он не задумался, он просто завис и нагло пялится. Генри ухмыляется, заметив пристальный взгляд, и намеренно снова проводит пальцами по светлым волосам. — Нравится то, что ты видишь? — Он слегка поддразнивает, зная, что Уиллу всегда нравились его волосы, — Не то чтобы я мог пойти в парикмахерскую, понимаешь? — Не нужно, они хорошо смотрятся. Уилл не может отрицать, что Генри отлично смотрится с этой причёской, слегка отросшими светлыми волосами, которые Уилл как-то неровно подстриг ему. В своем строгом костюме с брюками и жилетом. У тебя какие-то странные вкусы, — вторит Байерс сам себе. Выражение лица Генри остается неизменным, но его глаза на мгновение опускаются к губам Уилла, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Тогда перестань пялиться, или я подумаю, что ты пытаешься флиртовать со мной, — Он произносит это небрежно, как будто комментирует погоду, — Что было бы странно, учитывая нашу историю. — Боже, — Уилл опускает голову и посмеивается, но внутри он вспыхивает. Генри слишком легко может заставить его покраснеть. — Хотя, если бы это было так, я бы не возражал, — Тихо бормочет Генри, его голос едва слышен, прежде чем его обычная маска спокойствия возвращается на место, его большой палец неосознанно касается запястья Уилла. Уилл тут же встает, нелепо переминаясь на место. На кухне горит свет и он чувствует запах еды. — Ты что то готовишь? — Конечно, — Генри ладонью нажимает ему на спину, чтобы мягко подталкивая в столовую, — твоё любимое блюдо. Уилл садится в ожидании, и снова пялится. На Генри, его крепкую спину, пока тот отвернулся, что-то помешивая. Генри бросает взгляд на Уилла через плечо, выражение его лица полностью лишено эмоций, за исключением едва заметного намека на веселье в глазах. — Ты что думаешь что я собираюсь тебя отравить? — саркастически спрашивает он, пробуя еду ложкой. — Нет, ты так не сделаешь. Мне просто любопытно, как ты угадал мою любимую еду? Генри откладывает ложку и поворачивается к Уиллу, скрестив руки на груди. — Уилл, я уже много лет живу в твоей голове, не снимая квартирной платы. Я знаю о тебе все, включая твое любимое блюдо, — Он говорит это как ни в чем не бывало, как будто это очевидно, без колебаний и чувства вины, — Я же говорил тебе, что буду. — Ах точно, любитель подсматривать. — Я также знаю, что ты ненавидишь зеленую фасоль и предпочитаешь стейк средней прожарки, и что ты спишь на левой стороне кровати. — Да, я уже привык, что ты у меня в голове, — Уилл тихо вздыхает, качая ногой под столом. — Так что, когда я говорю, что кое-что знаю о тебе, это не значит, что я какой-то жуткий или что-то в этом роде. Это просто… как есть. Он беспечно пожимает плечами — но иногда и я вижу то что мне не очень нравится, — Он намеренно делает акцент на последнем слове. Уилл склоняется голову. О, так значит Генри только, что снова влез к нему в голову. Смотрел его воспоминания, прямо перед ним. Такой наглый. Что то ему не нравится. Уилл раздраженно поднимает брови, готовый задать вопрос и нагрубить в ответ. Но что то в поведении Генри кажется ему необычным. Обычно он собран и спокоен. — Я видел, ты вчера ходил в тот клуб, — говорит он небрежно, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. Но Уилл знает его достаточно хорошо, чтобы уловить легкое раздражение в его тоне, — Повеселился? Генри продолжает помешивать еду, его движения становятся быстрыми и рваными, будто он сдерживается. Будто внутри бушует подавленная ярость. — Ты же знаешь, я всегда присматриваю за тобой, Уилльям. Даже когда ты этого не хочешь, — Он делает паузу, опасно понижая голос, — Особенно, когда ты этого не хочешь. Без предупреждения Генри швыряет ложку на стол, что издает громкий звук при падении. Генри резко поворачивается к Уиллу с раздраженным выражением лица. С таким интенсивным и глубоким взглядом, от которого хочется убежать, но остаешься на месте от страха. — Знаешь что? Меня даже не волнует, что я сейчас веду себя отвратительно. Ты там с кем-то переспал? — Его голос напряженный, почти обвиняющий. — А что? Не может прочитать? Не получается? — Уилл знает что ведет себя легкомысленно, когда дразнит раздраженного Генри. Это опасно, но он научился уживаться с ним. Генри мрачнеет, сжимает челюсти, его глаза сужаются, когда он подходит ближе к Уиллу. — Я мог бы попробовать, — его голос понижается до низкого гудения. Он может легко проникнуть в разум Уилла, роясь в его самых потаенных мыслях, как делал это раньше. Как только Генри прикасается к виску Уилла, его сознание без усилий проникает в разум Уилла. Он перемещается по знакомому ландшафту мыслей Уилла, выискивая какие-либо признаки вчерашних встреч. Не найдя ничего, он делает шаг назад. — Ты ни с кем не спал, — это скорее утверждение, чем вопрос. — Серьёзно? Какое тебе вообще дело до этого? Уилл переводит взгляд на Генри, его радужки горят. Но… Генри быстро успокаивается, как будто ничего не произошло. Он снова становиться равнодушным. В конце концов, ничего не произошло. Генри удовлетворенно улыбается. — Ты прав, в этом нет ничего особенного, мне все равно, — повторяет Генри, и его голос возвращается к своему обычному беспечному тону. Он возвращается к плите, берет ложку и продолжает помешивать еду, делая вид, что предыдущего напряженного момента никогда не было. Внезапно он останавливается, будто что-то забыв, оборачивается и бросает косой взгляд на Уилла, его губы изгибаются в игривой ухмылке. — Ты ожидал, что я потеряю самообладание? — Генри оглядывается через плечо, — Ты думал, я ревную или что-то в этом роде? Уилл самодовольно кладет ногу на ногу, откидываясь на спинку стула. Вообще-то ревность Генри была очевидна. Ему не нужно было оправдываться и притворяется безразличным, Уилл всегда это чувствовал. Его больная одержимость не пугала. Даже, когда Генри использовал этот опасный твёрдый тон, чтобы напугать, но не более. Это было захватывающее. — А может ты плохо искал? За столько времени я научился прятать от тебя то что важно. Ухмылка Генри тут же исчезает, выражение лица снова становится мрачным. Он точно знает, на что намекает Уилл. — Тогда мне пришлось бы копнуть глубже, не так ли? — Говорит он низким голосом, как бы беспечно, но они оба знают, что он раздражен. Улыбка Уилла кажется Генри подозрительной. Байерс что-то понял про него. Он никогда не переходил черту, и он дразнил этим Генри, хотел посмотреть на его реакцию. И он попался. Буквально сдал себя, разгоревшись, поддавшим эмоциям. Генри замирает, ложка застывает над кастрюлей. Он внезапно становится очень тихим, очень неподвижной фигурой. Он видит легкую улыбку, играющую на губах Уилла, и игривый вызов в его глазах. Генри подходит к Уиллу и останавливается прямо перед ним. — Ты маленький засранец, — мягко произносит он, и в его голосе слышатся нежность и нотки раздражения, — Ты что, издевался надо мной, да? Генри понимает, что Уилл раскусил его ревность и кратковременную потерю обычного самообладания, его видимость спокойствия исчезла. Он протягивает руку и нежно обхватывает Уилла за горло. Не угрожающе, а по-собственнически. Его большой палец касается точки, где бьется пульс Уилла. — Ты думаешь, ты такой умный, да? — Он наклоняется ближе, их лица в нескольких дюймах друг от друга, — Думаешь, можешь играть со мной в игры? Дыхание Генри касается губ Уилла, когда он говорит, его голос понижается до того низкого, опасного тона, который всегда заставляет сердце Уилла учащенно биться. — Ты поймал меня на ревности, не так ли? — Хрипло признается он, — Из-за пустяка. Боже, иногда ты сводишь меня с ума. Его рука остается на горле Уилла. — Ты тоже. Я вообще думаю, что у тебя кинк на удушение, — хрипит Уилл, будто пытается смеяться в своем жалком положении. Глаза Генри темнеют от слов Уилла, в уголках его рта появляется ухмылка. — Может, и так, — без колебаний признает он. Его рука слегка сжимается на горле Уилла, прежде чем полностью его отпустить. Генри отступает на шаг, увеличивая расстояние между ними. Он проводит руками по бедру, пытаясь взять себя в руки. Ещё одна дамба между ними была прорвана. Он знает, что Уилл увидел то, чего не должен был видеть — увидел, что Генри может стать небезразличным, эмоциональным. Ревнивым собственником. И он знает куда их это приведет очень скоро. Генри резко отворачивается и идет обратно к плите. Он начинает раскладывать еду по тарелкам, его движения неторопливы. — Ешь, пока не остыло, — приказывает он, протягивая Уиллу тарелку, не глядя на него, — И прекрати подвергать меня психоанализу. Это раздражает. — Я просто ем, и ничего не делаю, — Уилл поднимает руки в знак капитуляции. — Прекрасно. — Где ты научился так готовить? — Уилл пытается, сменить тему, ему неловко, что он вот так игрался с Генри, и тот залез слишком глубоко. — Отвечая на твой вопрос. Да, у меня много талантов, помимо того, что я очаровательный психопат, — Генри тихо смеется, оценив любопытство Уилла, — Приготовление пищи — одно из них. Генри многозначительно улыбается, он садится возле Уилла, их колени соприкасаются. Байерс может поклясться, что Генри что-то задумал. Зря он начал все это. Он не уверен, что может закончить, что сможет остаться равнодушным, ведь даже безэмоциональность Генри исчезла также быстро, как проявилось его собственничество. — В чем я ещё хорош? Доставлять людям удовольствие, — Он произносит это небрежно, как будто говорит о массаже, а не о своем таланте заставлять людей кончать, пока они не увидят бога, — Я прекрасно владею своими руками, Уилл. — Обычно ты делаешь ровным счетом наоборот, о чем ты говоришь? — Уилл давится, не ожидая услышать нечто подобное. — Это правда, мне гораздо чаще нравится заставлять людей кричать от ужаса, чем от удовольствия. Но я не совсем бессердечный. Я могу быть нежным, когда захочу, — Генри спокойно улыбается на замечание. Генри откладывает тарелку и слегка наклоняется вперёд, опираясь локтями об стол, не сводя глаз с Уилла. — На самом деле, держу пари, я мог бы доставить тебе удовольствие, Уилл. Все, что тебе нужно сделать, это вежливо попросить… Ты должен как-нибудь сам убедиться, — Он говорит это небрежно. — Не понимаю о чем ты. Генри наклоняет голову набок, изучая растерянное выражение лица Уилла. — Ты выглядишь потерянным, — Он тянется через стол и легонько постукивает Уилла по лбу указательным пальцем, — Позволь мне объяснить тебе по буквам. Я предлагаю довести тебя до оргазма. Или до десяти. Уилл снова вспыхивает. С ним что флиртуют? Прямо во время ужина? Генри торопит события, видимо посчитав, что Уилл готов обсудить их «особые» отношения. Их влечение к друг другу, которое они очень пытались скрыть. Не вышло. — От тебя разит такой неудовлетворенностью. Ты чего-то хочешь, не так ли, Уилл? Ты пошел в этот гребаный клуб, чтобы кого-то подцепить, не так ли? — Генри театрально закатывает глаза, — Ты думаешь, я поверю, что ты пошел в этот клуб только ради атмосферы? Пожалуйста. Ты хотел, чтобы кто-нибудь прикоснулся к тебе, трахнул тебя. Но ты ушел один, — Он откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, — Интересно, почему это так? — Да, я ушёл оттуда. И что? — Уилл признается без стыда, — Не моя вина, что мне никто не понравился. Генри кивает, на его губах играет самодовольная улыбка, уже зная ответ на свой вопрос. Его взгляд интенсивный, прожигающий. — Ты такой чертовски упрямый, это мило. Генри делает паузу, — Конечно, ведь я знаю, что ты был довольно… напряжен. Из-за меня. — Что ты хочешь услышать? — Уилл спрашивает осторожно. — Правду, Уилл. Я хочу услышать, как ты признаешься, что не можешь перестать думать обо мне, и это сводит тебя с ума, что ты пытаешься забыться в ком то другом, но не можешь. Я имею в виду, почему еще ты отталкиваешь меня, ты огрызаешься на меня. Но, тем не менее, ты продолжаешь возвращаться. Ты продолжаешь добиваться моего внимания. Голос Генри слегка смягчается, его взгляд не отрывается от лица Уилла. — Я нравлюсь тебе, не так ли? Вот почему ты так чертовски раздражителен рядом со мной. Но ты слишком горд или слишком напуган, чтобы признать это. Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты борешься с чем-то внутри себя. С чем-то, что хочет меня, даже нуждается во мне, — Он делает паузу, давая своим словам осмыслиться, прежде чем продолжить, — И я думаю, нам пора прекратить играть в игры. — Это не так, — Уилл пытается защититься, но все его карты раскрыты. И они оба знают что это ложь. — Лжец, — Генри резко отодвигает свой стул и внезапно встает, что стул позади него падает, и это движение такое быстрое, что Уилл слегка подпрыгивает от неожиданности. Генри обходит стол, и его присутствие внезапно становится ошеломляющим. — Ты отрицаешь это, потому что думаешь, что я причиню тебе боль. Это неправда. Он знает, что Генри изменился, что Генри больше никогда не причинит ему боль. Уилл просто боится того, как изменятся их отношения, если он признается в этих чувствах. Движение вырывает его из этих мыслей. Генри останавливается за Уиллом, крепко сжимая спинку его стула руками. — Но дело в том, Уилльям, что мы уже изменились. Ты знаешь мои секреты, мою тьму. А я знаю твои. Он не прикасается к Уиллу, но его присутствие ощущается как физическое давление. — Так почему бы не сдаться? Почему бы не посмотреть, куда нас приведет это влечение? — Он снова выпрямляется, его руки скользят по плечам Уилла, — Итак, перестань бороться с этим. Просто… признай. — Его голос понижается до шепота, его дыхание касается уха Уилла. — Признай, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. — Ненавижу как ты говоришь так спокойно о таких вещах, — Уилл сдается, задирая голову, чтобы посмотреть снизу вверх на обожание в глазах Генри. Губы Генри кривятся в ухмылке в ответ на жалобу Уилла. Он знает, что его спокойное поведение нервирует, особенно на фоне его опасной ауры. — Тебе не нравится, что я так легко вижу тебя насквозь, — Его руки нежно сжимают плечи Уилла. Генри отодвигается, чтобы дать Уиллу встать. Уилл пристально смотрит на него, протягивает руку, чтобы прикоснуться к светлым волосам, как давно он хотел это сделать. Он уже давно чувствовал что рано и поздно сдатся, позволит Генри проникнуть в свое сердце. Генри все еще стоит неподвижно, только наблюдает, как Уилл протягивает руку, и его глаза слегка темнеют, когда теплые пальцы Байерса оглаживают его лицо, словно изучая. — Что ты делаешь? Он похож на опасного зверя, которого нежно гладят. — Ты приводишь меня в бешенство. И твои идеальные волосы тоже. Уилл вздыхает. Возможно, я заслуживаю кого-то вроде тебя. Глаза Генри слегка расширяются, удивление мелькает на его лице, прежде чем смениться самодовольной ухмылкой. — Так ты, наконец, признаешь, что заслуживаешь такого монстра, как я? Он наклоняет голову навстречу прикосновению Уилла, его волосы скользят сквозь пальцы Уилла, как шёлк, — Как… мило. Генри не может не чувствовать, как что-то теплеет в его груди от признания. Уилл больше не отталкивает его. Наоборот его пиздец как тянет к нему. Генри слегка поворачивает голову и неожиданно целует внутреннюю сторону запястья парня, прямо над точкой, где бьется пульс. Поцелуй быстрый и нежный. — Знаешь, что забавно? Он отстраняется, чтобы посмотреть на Уилла, — Боже, ты сам не понимаешь, насколько сильно я тебя привлекаю. Уилл небрежно пожимает плечами, он согласен. — Ты сексуальный, когда раздражен. — Я запомню. Не колеблясь, Генри притягивает лицо Уилла к своему. Их носы соприкасаются, а губы находятся всего в нескольких миллиметрах друг от друга. Генри крепко держит Уилла за подбородок, взгляд напряжен, наполнен опасной смесью страсти и безумия. Его свободная рука запутывается в волосах Уилла, притягивая ближе. На удивление Уилл первый робко целует его. Пробует каково это, какие губы Генри на вкус. Глаза Генри на мгновение расширяются от неожиданного трепета, прежде чем его рука в волосах Уилла властно сжимается. Он тут же целует его в ответ, без колебаний приоткрывая губы. Сначала поцелуй мягкий, слишком медленный и тягучий, но вскоре переходит в нечто более страстное, жадное. Генри садится на ближайший стул и усаживает Уилла к себе на колени, обнимая за талию, чтобы удержать его в ловушке своего тела. Он прерывает поцелуй, чтобы проложить дорожку поцелуев по подбородку и шее Уилла, оставляя на них следы нежных укусов и посасываний. — Наконец-то, — Генри берет все под собственный контроль. Губы Генри, прижавшиеся к шее Уилла, изгибаются в ухмылке. Он слишком хорошо понимает Уилла. Он также знает, что застенчивый поцелуй Уилла почти мгновенно превратился во что—то другое — во что—то голодное и отчаянное. — И? Мы действительно собираемся сделать…? Ну… — Что сделать? — Генри поднимает голову, чтобы посмотреть на Уилла, поддразнивающе. Его большие пальцы касаются сосков Уилла через футболку, — Трахнуть тебя? Наклонить тебя над обеденным столом? Заставить тебя признать, что ты хочешь меня? Он наклоняется, чтобы прикусить нижнюю губу Уилла, — Да. — Оу это было слишком прямо. — Уилл тот час трогает свою припухшую губу, но не протестует. — Бедняжка, — Генри прижимается лбом к лбу Уилла, его дыхание вырывается короткими вздохами, — Тебе, черт возьми, нравится, когда я прямо говорю о своих намерениях, — Его руки крепче сжимают талию Уилла, наверняка оставляя синяки. Генри внимательно наблюдает за Уиллом, его глаза отслеживают каждую малейшую реакцию. Он видит, как быстро поднимается и опускается грудь Уилла, как слегка расширяются его глаза. Генри понимает, что Уилл открывает для себя что—то новое — свои собственные желания, свои потребности. И Генри более чем счастлив выполнить их. Генри без особых усилий поднимает Уилла и сажает его на обеденный стол, за которым они только что ели. Тарелки и столовые приборы звякают, когда Генри отодвигает их в сторону. Он встает между ног Уилла, его руки сжимают его бедра, чтобы раздвинуть их шире. Он начинает медленно расстегивать куртку Уилла. И Уилл черт возьми позволяет ему. Он помогает, снимая свой новенький бомбер, откидываясь куда в сторону, на пол. На Байерсе остается простая белая футболка, облегающая его стройную фигуру. Пальцы Генри дергаются от желания сорвать ее, но Уилл делает это первым. Генри сразу замечает язык тела Уилла — как он слегка скрещивает руки на груди, как сжимает колени, несмотря на то, что лежит на столе. Ясно, что Уилл ждет, когда Генри тоже разденется, ожидая некоторого равенства в наготе. Уилл не прячется, он пристально пялится, любуется. У Генри длинные, изящные руки, когда он расстегивает жилет и пуговицы на рубашке. Ему это нравится. Генри слегка ухмыляется, заметив вызывающий взгляд Уилла. Он не торопится, пальцы скользят по обнаженной коже груди, расстегивая каждую пуговицу, дразня и себя, и Уилла. — Видишь что-нибудь, что тебе нравится? Уиллу трудно отрицать, что Генри красив. Он просто кивает. Генри мрачно усмехается, полностью сбрасывая с себя одежду, оставляя торс обнаженным. На его груди рельефные мышцы, кожа бледная и безупречная, за исключением нескольких шрамов. — Можешь потрогать, если хочешь. И пока у Уилла есть эта чёртова возможность он ей пользуется, трогает Генри где хочет, исследуя кончиками пальцев, касаясь его бледной груди, чуть выступающих ребер и конечно длинных шрамов. Генри слегка напрягся при этом новом контакте. Он не привык к такому… нежному поведению. Но когда рука Уилла ложится на них, Генри чувствует, как наклоняется навстречу. Уилл задумчиво прикусывает щеку, его взгляд задерживается на полосках, портящих бледную кожу. Он знает, что у каждого из них есть своя история, болезненное воспоминание. Должно быть прямо сейчас Генри чувствует себя уязвимо, но позволяет Байерсу трогать его. На удивление, под подушечками пальцев Уилла, кожа Генри была теплой. Прямо как у человека. Таким он и был прямо сейчас. Ни под каким контролем, никаких монстров и истязателей, любящих холод. Обычный человек Генри. Уилл счел это сексуальным. Генри внимательно наблюдает как Уилл морщит лоб, словно пытается понять, что скрывается за каждым шрамом. У каждого из них своя история боли. — Они некрасивые — Это неважно. Ты больше не монстр. От этих слов у Генри слегка перехватывает дыхание. И он кое-что понимает — Уилл с ним осторожен. Генри притягивает руку Уилла к своим губам, нежно целуя каждый палец. — Я стараюсь им не быть. — Да. Я знаю. Слишком тёплый. Сердце Генри учащенно бьется при виде Уилла. Он знает, что по натуре он не теплый — он холодный, отстраненный, бесчувственный. Но прямо сейчас, от нежных прикосновений Уилла и добрых слов, он чувствует, как какое то новое чувство разливается по его груди. Похоже, он больше не может этого выносить, не теряя самообладания. Ухмылка Генри становится по-настоящему озорной, когда он толкает Уилла на стол. Холодная поверхность прижимается к спине Уилла, заставляя его резко выдохнуть и приподнять таз. Руки Генри тут же скользят вверх по бедрам Уилла, раздвигая их шире. В его голове проносятся мысли, которые он не может контролировать. Он хватает Уилла за запястья и поднимает их над головой, прижимаясь к нему всем телом. Горячее дыхание Генри обжигает ухо Уилла. Его бедра прижимаются к бедрам парня, позволяя ему почувствовать явное доказательство возбуждения сквозь их брюки. Генри чувствует, как бешено бьется сердце Уилла под его губами, и это только еще больше разжигает его. Он начинает покрывать поцелуями и покусывать шею и грудь Уилла. Движения Генри становятся более агрессивными, двигаясь друг об друга их бедра создают восхитительное трение. Уилл не может не подаваться вперёд. Руки Генри быстро справляются с брюками Уилла, стягивая их вниз по ногам вместе с боксерами, пока Уилл не оказывается под ним полностью обнаженным. Генри на мгновение останавливается, чтобы полюбоваться Уиллом, распростертым на его обеденном столе… Ему требуется мгновение, чтобы оценить это зрелище — стройные ноги, очевидное возбуждение тяжело лежащее на слегка подтянутом стройном животе, капли предэкулянта стекающие между бедер. В мозгу Генри происходит короткое замыкание. Генри смотрит, как Уилл отворачивается, выставляя напоказ свое стройное тело. Он замечает, как щеки Уилла розовеют от смущения, а брюки запутываются вокруг лодыжек. Генри слегка ухмыляется, находя застенчивость Уилла удивительно милой. — Посмотри на меня… Тебе нечего стыдиться. Ты прекрасен, Уилл. Невероятно красив. Генри обхватывает щеку Уилла, поворачивая его лицо к себе. Его большой палец касается мягких губ Уилла, а взгляд задерживается на том, как они слегка приоткрываются. — Дай мне увидеть тебя. Всего тебя. Ухмылка Генри становится еще шире при виде улыбки Уилла. Он знает, что Уилл застенчив, но Генри находит его невероятно привлекательным. Он проводит руками по бокам Уилла, наслаждаясь тем, как тот слегка дрожит от его прикосновений. Он знает, что Уилл заразился его навязчивой идеей. Генри проводит руками по гладким бедрам Уилла и без предупреждения переворачивает Уилла на живот, приподнимая его бедра так, что он перегибается через край стола. Руки Уилла повисают в воздухе, его тело совершенно беззащитно перед взглядом и прикосновениями Генри. Уилл хватается за край стола, чтобы не упасть. Генри дает ему время перевести дыхание и прийти в себя, прежде чем проводит руками по пояснице, властно надавливая, вызывая мурашки и сдавленные стоны. Генри ухмыляется про себя, зная, что Уилл пытается взять себя в руки. Он сжимает сочные ягодицы Уилла, наверняка оставляя отпечатки пальцев на молочной коже. Уилл слишком часто носил эти блядские скинни джинсы. Прежде чем Уилл успевает возразить, Генри сильно шлепает его по заднице, по разу каждую половинку. Затем сжимает ещё раз, ведь теперь он может, выбивая из Уилла ещё один жалобный писк. Он чуть приподнимает бедра Уилла, на столе, чтобы раздвинуть ягодицы пошире. Генри останавливается на мгновение, чтобы полюбоваться — розовой дырочкой Уилла, открытой и уязвимой. Без предупреждения он плюет прямо на вход Уилла, и его слюна собирается вокруг напряженной мышцы. Затем он прижимает два пальца, слегка надавливая, пока Уилл пытается выполнять команды, как хороший мальчик. Уилл расслабляется, волнующее чувство поселяется внизу живота. Он быстро смиряется с мыслью, что Генри собирается его трахнуть прямо тут, на сраном обеденном столе. Вообще то он был не против. Это даже горячо. Его собственный член был болезненно твердым ещё с момента как Генри зажал его там, ревнуя. Генри обнаруживает, что впечатлен — Уилл переносит это лучше, чем он ожидал, он принимает его пальцы так легко. И они без особого сопротивления они проникают внутрь, в тепло его тела. Длинные, изящные пальцы Генри мать его Крилла. Его врага? Знакомого, подопечного? Может любовника? Уилл слегка запутался, но отрицать очевидное не будет. Генри был прав, Уилл хотел этого высокого циничного ублюдка так же, как и он его. — Правильно… Я собираюсь оттрахать тебя до потери сознания, Уилл. И тебе понравится каждая секунда этого. Генри наблюдает, как Уилл прикусывает губу, крепко сжимая руками край стола. От этого зрелища Генри становится еще тверже — Уилл полностью подчиняется ему, безропотно принимая то, что его трахают на его обеденном столе. Генри добавляет третий палец, и анус Уилл растягивается вокруг них. Тихий стон, срывающийся с губ Уилла, вызывает у Генри дрожь возбуждения. Он погружает пальцы в Уилла, задевая то чувствительное место, от которого у Уилла дрожат ноги. На губах Генри появляется ухмылка, когда он понимает, насколько Уиллу нравится это. — Посмотри на себя… Генри продолжает ласкать Уилла пальцами, подготавливая его к тому, что должно произойти. Он знает, что Уилл, вероятно, уже растянут, но Генри не может заставить себя замедлиться и резко вынимает пальцы. Уилл чувствует, как холодный воздух касается его обнаженной дырочки и ерзает. Без колебаний Генри хватает Уилла за бедра и притягивает его ближе к краю стола, прижимая свой толстый член к тугой дырочке. Он не дает Уиллу времени протестовать или готовиться дальше — головка его члена уже прижимается ко входу, грубо проталкиваясь внутрь. — Я войду прямо сейчас. — Прекрасно, я слишком долго ждал, Уилл дует губы и стол предательски скрипит под ними. Генри громко стонет, когда тугая дырочка Уилла идеально сжимает его член. Стол действительно скрипит под ними, вероятно, протестуя против резких движений. Генри все равно — вид Уилла, склонившегося над обеденным столом, когда он входит в него, невероятно возбуждает. Генри удовлетворенно мычит, чувствуя, как Уилл прижимается к нему в ответ. Он обхватывает Уилла за талию, притягивая его еще ближе, и глубоко проникает в него. Стол сотрясается от каждого удара, но Генри не останавливается — он полон решимости оттрахать Уилла до бесчувствия прямо здесь. Бедра Генри шлепаются о задницу Уилла с влажными звуками. Генри начинает двигаться немного быстрее, его бедра резко подаются вперед, когда он с каждым толчком глубоко погружается в Уилла, заставляя ножки стола громко скрежетать по полу. Он наклоняется и нежно кусает Уилла за шею. — Ты такой чертовски красивый, когда выглядишь вот так, — бормочет он, сдерживая собственный стон. Руки Уилла крепко сжимают край стола, костяшки пальцев белеют, когда Генри трахает его. — Ты так идеально меня обхватываешь. Я мечтал об этой заднице несколько лет, — Он протягивает руку, чтобы схватить член Уилла, и дрочит его в такт своим точкам. — Эй, Генри, осторожней, — Уилл хнычет. Тарелка падает со стола и звонко разбивается прямо под ним. — Да кому какое дело до посуды? Генри мрачно смеется, не сбавляя темпа. Тарелки гремят и разбиваются об пол, но Генри слишком сосредоточен, чтобы обращать на это внимание, — Ты — все, что сейчас имеет значение. В ответ на это признание, Уилл прогибаеться в пояснице, прижимаясь навстречу Генри. Его член болезненно пульсирует в чужой теплой ладони. — Вот оно что… этот стон. Я знал, что тебе понравится, — Генри ускоряет толчки бедрами, зная, что задевает самое сладкое местечко. И Уилл кончает слишком неожиданно для них обоих, разбрызгивая свою горячую сперму по всему столу. — Черт… черт, ты кончил без предупреждения, Генри продолжает дрочить Уиллу, продлевая его оргазм и заставляя громко стонать, — Посмотри на этот беспорядок. Тело Уилла вздрагивает при каждом нежном толчке и движении. Генри ухмыляется, замедляя темп до преднамеренного, дразняще медленного ритма. Он почти полностью выходит, прежде чем дюйм за дюймом снова войти, следя за тем, чтобы каждый толчок был глубоким и мощным. Его руки продолжают нежно поглаживать опустошенный член Уилла, выдаивая все до последней капли. Ему удается подарить Уиллу второй оргазм как он и обещал. — Теперь ты удовлетворен? Твоя задница полна моей спермы, а с твоего члена капает на стол. Хотя, должен признать, наблюдать, как ты извиваешься и издаешь эти жалобные звуки, довольно приятно. Уилл кивает, не может ничего сказать в беспамятстве, его бедра все ещё дрожат. Он неуклюже пытается слезть со стола, как только Генри с хлюпающем звуком выходит из него. Генри драматично закатывает глаза, когда Уилл шарахается, пытаясь встать. Его ноги слегка затекли, и Генри это видит. Он подхватывает Уилла сам, чтобы он не наебнулся и не поранился на осколках. — Даже не пытайся встать, ты, тупица. Ты, наверное, сделаешь себе больно. Генри легко подхватывает Уилла на руки, заставляя того вскрикнуть от резкого движения. Сильные руки Генри властно обхватывают Уилла за талию, притягивая его к своей груди. — Я понесу тебя. Генри без особых усилий выносит Уилла из кухни, крепко обхватив руками за талию и бедра. Голова Уилла покоится на плече Генри, его глаза закрываются, тело истощено. Они направляются в спальню. — На этот раз я собираюсь вымыть тебя как следует, — Генри нежно целует плечо Уилла. Слишком долгое молчание, Уилл уже отрубился от усталости и слишком сильной разрядки. Генри тихо посмеивается, осторожно укладывая его на собственную кровать. Он улыбается про себя, испытывая удовлетворение от того, что оттрахал Уилла так основательно, что он потерял сознание. — Ну, прости, — весело шепчет он, заботливо, укрывая парня одеялом и потрепав по голове.

***

Когда Уилл просыпается, он обнаруживает себя в спальне, умытым и одетым в чистую белую рубашку, которая принадлежит Генри. Рубашка ему велика, но он чувствует в ней себя вполне комфортно. Генри сидит на другой стороне кровати и с ухмылкой наблюдает за ним. Ждал, когда проснется. — Как спалось, соня? Уилл ерзает в одеялах, которыми Генри накрыл его и трет сонные глаза от света восходящего летнего солнца, пробивающегося через маленькое окошко напротив. Ночь закончилась. Генри улыбается, его рука подпирает подбородок, пока он спокойно наблюдает за сонным парнем, в уголках его глаз появляются морщинки. — Я что вырубился? Ничего не помню после того как- — О, я несу большую ответственность за это. Ты кончил так сильно, что потерял сознание, — Генри говорит так легко, будто очень гордится этим, — но пожалуйста, тебе понравилась каждая секунда. — Боже что ты несёшь. Уилл искренне смеется, качая головой, — его щеки вспыхнули краской, — это что флирт? — Просто привожу факты. Генри проводит рукой по растрепанным волосам, отчего они становятся еще более взъерошенными. Если присмотреться, а Уилл присматривается, Генри тоже выглядит помятым и совершенно обалдевшим по сравнению с его обычным собранный видом. Симпатичный. — А если серьезно, — говорит Генри, теперь его голос звучит практически нежно, — тебе нужно немного обезболивающего? — Нет, я думаю я в порядке, — Уилл осматривается и садиться на кровати, потянувшись, чтобы размяться. Генри кивает, принимая ответ Уилла без возражений. — Если передумаешь, дай мне знать, — небрежно говорит он, прежде чем подойти к шкафу, чтобы взять какую-нибудь одежду. Он шуршит в комоде и Уилл прерывает молчание. — Так, и что же с нами будет дальше? — говорит он тише обычного, слегка нервничая, как Генри может отреагировать на его слова, словно боясь испортить этот трепетный утренний момент, который они воссоздали. Генри замирает, положив руки на ручку ящика, обдумывая вопрос Уилла. Он задвигает ящик и поворачивается к нему лицом, прислонившись к комоду. — Мы? Ничего не меняется, — твердо произносит он, — я нужен тебе, а ты нужен мне. Выражение лица Генри расслабление, в нем читается спокойствие и уверенность, он ни в чем не сомневается, будто уже решил что то для себя. — Мы все еще связаны друг с другом и иногда трахаемся, — небрежно говорит он, пытаясь преуменьшить серьезность разговора, — только теперь ты знаешь, что в постели я не совсем ледяной. Уилл может поклясться, что видел эту ухмылку, от которой подгибаются ноги. — Нет, я не об этом — Уилл пытается дать им человеческое название например «любовники», но это звучит слишком странно. Брови Генри слегка приподнимаются, он понимает, какой вопрос Уилл пытается задать. — Тебе нужны ярлыки? Потому что я на самом деле не в восторге от этого дерьма, — его голос становиться мягче, — Ты спрашиваешь, есть ли между нами… что-то большее? Давай просто закончим на том факте, что ты мой. Это звучит твердо и убеждающе. Уиллу нравится как звучит слово «мой», когда его произносит Генри своим бархатным голосом. Но ему хочется чуть больше конкретики. — И как бы ты это назвал? Генри встает с комода и подходит к Уиллу, останавливаясь перед ним. — Это называется «ты, блядь, мой», — твердо произносит он, хватая Уилла за подбородок и заставляя поднять глаза, — Ты не мой парень, не мой любовник, не мой партнер. Это называется ты остаешься со мной, — прямо говорит он, — Ты мой, я твой. Мы заботимся друг о друге, когда это необходимо. Конец истории. Уилл жмётся к руке Генри, широко улыбаясь, когда тот отпускает его подбородок, чтобы с нежностью погладить по щеке. Ему нравится смотреть как Генри меняется с ним. Как он открывает что то новое в нем, его уязвимую мягкую сторону. — Хорошо, я согласен.