Наука и Кофе

По козырьку окна тарахтел сильный дождь. Очень сильный дождь Стены комплекса гудели от ударов дождя. То, что по прогнозу обещало быть "небольшим дождиком", превратилось в непрекращающийся ливень. В заброшенном научном комплексе, затерянном в пустыне, отсыревший металл стен и пола сделал воздух холодным и сырым. Большинство клонов — существ, созданных на основе оригинального Блейка, натянули на себя длинные серые кофты, пытаясь согреться. На крыше ветер с грохотом опрокинул старую стремянку, и та рухнула на спутниковую антенну, превратив её в груду искорёженного металла. И теперь даже смотреть скучные телеканалы по телевизору стало невозможно. В главном зале один из клонов в растянутой вязаной шапке, с досадой выключил телевизор. – Серьёзно? – его голос прозвучал устало. – Какой же сегодня дерьмовый день. Он поднялся с потертого дивана и направился в соседнее помещение, которое все называли "кофейной". Небольшая комната была заполнена теплым ароматом свежесмолотых зёрен и чувством лени. У старой кофемашины уже стоял другой клон такой же, как и он, с каштановыми волосами и усталым взглядом, но без головного убора. Его мокрый вид говорил о том, что он только что вернулся с улицы. – Ну как там снаружи? — спросил клон в шапке, хотя ответ был очевиден. – Ты серьёзно? – второй клон даже не обернулся. – Абсолютно. Они говорили о дожде, о сломанной антенне и о том, что никто не желает лезть на крышу в такую погоду. Их беседа текла медленно, безжизненно, словно у людей, которым некуда спешить. Кофемашина издала резкий звук, сигнализируя, что напиток готов. – Ну, я пойду. –сказал клон в шапке, вставая. – Наслаждайся. – Ага, да иди. – без энтузиазма ответил другой, наливая себе чёрный кофе. Он сделал глоток и поморщился от горькости. Забыл добавить сахар и молоко. А тем временем... В генераторной комнате царил тихий, однообразный гул. Электро Клон, облокотившись на корпус генератора, задумчиво смотрел в потолок. Он был самым неугомонным из всех клонов. Его тело жаждало движения и разрядки, а монотонная сырость и бездействия угнетала его сильнее любой клетки. — Ску-учно! — протянул он, растягивая гласные. За окном сверкнула молния, и через секунду грянул гром. Электро Клон мгновенно вскочил, глаза его загорелись. Его способности позволяли ему поглощать электричество, и мысль получить заряд прямо из грозы казалась гениальной. Он дотронулся до оголённого провода, и его тело обратилось в сгусток энергии, помчавшейся по проводке. Через мгновение он материализовался в главном зале, проигнорировал удивлённые взгляды и возгласы других клонов и бросился к лестнице на крышу. – Куда это он? – спросил кто то из толпы – Да хз. – прозвучал ответ Наверху ливень хлестал по металлическим листам. Электро Клон забрался на громоотвод, раскинул руки и крикнул в небо: – Давай! Ударь меня! – кричал он с вожделением Небо, словно разгневанный Зевс, метнуло молнию в ответ на его дерзость. Ослепительный разряд ударил в него, и он, охваченный пламенем, с грохотом слетел с крыши, рухнув в грязь. Его одежда тлела, волосы стояли дыбом. – Кхе... больно. – прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги. Он подошел к входной двери комплекса, потянул за ручку, но та не поддалась. Заперто. — Да твою ж... В маленькой деревянной церкви, стоявшей в двадцати метрах от основного комплекса, царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием восковых свечей. Клон-священник, замерший у алтаря, вновь и вновь перечитывал строки Библии при их неровном свете. Когда внезапный удар молнии погасил во всем комплексе электричество, церковь погрузилась в кромешную тьму. Теперь только дрожащее пламя свечей отчаянно сражалось с мраком, отбрасывая на стенах и сводах длинные, извивающиеся тени, отчего знакомое пространство стало казаться чужим и зловещим. Его белоснежная роба, обычно безупречно чистая, казалась в полумраке призрачным пятном. Именно этот полумрак, эта сгущающаяся тьма пугала его больше всего. Родные стены церкви, обычно дарующие покой, сейчас казались скопищем недосказанностей; из каждого угла на него смотрели живые тени. Они тянулись к нему из-за колонн, шевелясь, словно щупальца, готовые обвиться вокруг запястий. С резким стуком, нарушившим гнетущую тишину, он закрыл книгу, схватил золотой посох и решительно направился к выходу. Выйдя на улицу, он попал под ливень. Вода заливала его с головы до ног. Он то и дело спотыкался, скользя по раскисшей земле, а ботинки увязали в грязи. "Ненавижу этот день". пробормотал он себе под нос. Зайдя в комплекс он встретил двух клонов. Один из них, тот что вязаной шапке, ухмыльнулся. – О, смотри-ка! Священник-фембой промок! – крикнул он. – Смотри не замочи свои белые чулочки! – Эй, успокойся, хватит! – попытался урезонить его собеседник, дергая за локоть. Священник замер на месте. Эта шутка была ему знакома с тех пор, как один из клонов изобразил его в аниме-стиле с двусмысленным подтекстом. Обычно он не обращал внимания на такие насмешки, но сегодня, после долгого мрака в церкви и бесконечного дождя, что-то в нём ёкнуло. Что то тёмное. – Тебе смешно? – тихо спросил священник, сжимая посох. – АГА)) Священник плавно, почти церемониально, поднял тяжелый посох. На его навершии, с тихим гудящим звуком, будто рой разъяренных ос, начал клубиться и сжиматься шар чистого, белого света. Он не мигал, не мерцал — он сгущался, становясь невыносимо ярким. – Эй, стой! Я же пошутил, блять! – смех слетел с лица, сменившись паникой. Он отпрянул, ударившись спиной о стену. — Прости меня, Отец Всевышний, — сказал священник без тени иронии, — но сегодня я вынужден согрешить. Световой шар вырвался с сухим, разрывающим воздух хлопком ослепляя всех кто находился поблизости. Когда багровая пелена перед глазами рассеялась, клон в шапке не упал сразу. Он сделал шаг. Один, странный, дергающийся шаг на непослушных ногах. Потом второй. Звук был влажным, шлепающим. Из дыры в его лбу, идеально круглой и размером с кулак, хлынул не мозг. Хлынула пульпа — горячая, пестрая каша из серого вещества, осколков кости и темной, почти черной крови. Она не вытекала, а била толчками, синхронно с угасающими судорогами сердца, окрашивая пол густым, липким веером. Затем его колени подломились. Он рухнул вперед, и раздался звонкий, твердый стук черепа об металлический пол. Звук пустого сосуда. От удара из черепной коробки выпало еще полости теплой, дымящейся массы. В стене за ним не просто была дыра. Сталь вздулась пузырем наружу, а в центре этого вздутия зияла рваная рана, из которой сочилась струйка расплавленного металла, пахнущая горелой плотью и озоном. Капли падали на то, что осталось от затылка, и шипели, прожигая остатки ткани и плоти. С трудом, с ощущением тяжести в каждой мышце, священник повернул голову ко второму клону. Тот не стоял. Он лежал ничком у самой двери, тело обмякшее, неестественно скрученное. Без сознания? Или притворился, вжавшись в пол, надеясь стать невидимым, как опоссум, почуявший смерть. Разницы не было. Священник медленно перевел взгляд на тлеющие, дымящиеся останки у стены, потом на неподвижную фигуру у двери. Он молча прошел мимо, шаги его глухо отдавались в коридоре, наполненном тишиной, густым запахом гари, озона и медной сладостью крови. В Кофейной. Священник, скинув промокший плащ, подошел к стойке и налил себе в кружку черного, обжигающего кофе. Кружка была его любимой — потрескавшаяся, с рисунком Гарфилда, лениво развалившегося в кресле, и надписью: «Ненавижу понедельники». Горькая ирония, липкая как кровь на полу в коридоре, застряла комом в горле. Ибо сегодня и впрямь был понедельник. За столиком у окна, сидел другой клон (тот что налил себе горький кофе). Священник сел за соседний столик. Клон, заметив движение, лениво поднял взгляд. Он молча, не задумываясь, протянул через проход открытую пачку мятных пряников. Тот взял один в форме звезды – Спасибо. – Не за что, святоша. Священник лишь покачал головой, но лёгкая, почти невидимая улыбка тронула его губы. Да. Они были странной семьёй. Несовершенной, жестокой, абсурдной до мозгов, выплеснутых на сталь. Но семьёй. Со своими молчаливыми ритуалами, общим кофе и мятными пряниками в тихие, дождливые понедельники. Все, кроме того, кто сейчас лежал в коридоре, медленно остывая в луже собственной переработанной сущности. Его никто не любил. И в этом, пожалуй, не было ничего личного. Просто он нарушил хрупкие, нигде не написанные правила их общего, уродливого дома. Внутри комплекса, за скрытой дверью в стене, располагалось личное убежище Клона-хакера. Комната была заполнена мониторами: на одних транслировались игровые стримы, на других мелькали строки кода, а на третьих отображались изображения с камер, установленных по всему комплексу. Хакер в наушниках смотрел на экран, погружённый в игровой процесс Watch Dogs. Его монотонный голос изредка прерывался короткими репликами в чат. Внешне он был неотличим от других игроков, если не считать красные глаза от хронического недосыпа и бледную кожу, почти не знавшую солнечного света. На экране появился очередной донат. Голосовой синтезатор произнёс: "Тебе нравиться Watch Dogs 2?" – Нет, спасибо. – холодно ответил хакер, одновременно отправляя сообщение модераторам: "Забанить его". Он вернулся к игре, но мысли его блуждали где-то далеко. За окном гремела гроза, антенна была сломана, а генератор едва справлялся с нагрузкой. Всё это вызывало тревогу. А тем временем... В гараже где пахло старым маслом, металлом и тихой, концентрированной злостью. Клон-механик замер, склонившись над сердцем машины, вернее, над тем, что от него осталось. Машина. Его машина. Ржавый Chevrolet серии Task Force 1957 года, которого он откопал на свалке год назад. Месяц он отмывал его от грязи. Три — по камешку выбивал ржавчину. Ещё полгода по крупицам, по обрывкам схем и памяти мышц собирал двигатель, чтобы тот задышал. И он задышал... Ну точнее заревел. А несколько дней назад в гараж ввалилась Виолет. Единственная девушка-клон. Живая ошибка в программе, существо, которое Создатель, как всем было известно, презирал на генетическом уровне. Она снова была пьяна в стельку. Увидев ключи в замке зажигания, она решила сбежать. В состоянии пьяного угара она сумела завести машину, выехать, сделать пьяный, рыскающий круг по пустыне и, набрав на прямой дикую скорость, врезаться в главные железные ворота комплекса. По пьяни она выпала из машины за мгновение до удара. Она отделалась синяками и новым витком самоотвращения. Ворота, массивные и древние, даже не погнулись. А вот Chevrolet… Двигатель от удара был вбит назад, смяв капот в гармошку, а затем просто выпал на песок. Ремонту не подлежит теперь это металлолом. Утром механик обнаружил пустой гараж. На верстаке лежала пустая бутылка её дешёвого, кислого вина. А на бетонном полу, тянулся тёмный, маслянистый след – утечка тормозной жидкости. Он вёл к распахнутым воротам, петлял в пустыне и, поколесив, аккуратно возвращался обратно, к месту финального, идиотского столкновения. Натянув на голову сварочную маску, он принялся чинить машину. Из-под маски время от времени слышался мат. И в этот миг небо разверзлось. Молния ударила в торчащий обломок антенны на крыше. Яркие искры стремительно побежали по старым проводам, прорвав прогнившую изоляцию. Они пронеслись по стенам, словно по нервной системе гигантского организма, и достигли центра комплекса - генераторной. Старый дизельный генератор, и без того работавший на пределе с надрывным гулом, встретил этот чужеродный заряд прощальным воплем. Его корпус затрясся, из-под кожуха вырвался едкий, чёрный дым, посыпался фейерверк искр. Раздался глухой, жирный хлопок — звук разорвавшейся изнутри обмотки и сдавшихся подшипников. С последним вздохом генератор замолк. Тьма наступила мгновенно. Экраны погасли, лампы потухли, вентиляторы затихли. Даже аварийное освещение, работавшее от той же системы, мигнуло и исчезло. Комплекс погрузился в первобытный мрак, тяжёлый и непроглядный, изредка разрываемый лишь слепыми, бессмысленными вспышками молний за окнами. И тут же его заполнил звук — недовольные вздохи, проклятия, испуганные возгласы, заглушённые шаги в темноте. В комнате хакера все шестнадцать мониторов разом погасли, оставив его лицо, отражавшееся в чёрных стеклах, внезапно одиноким и уязвимым. Тишина после постоянного гула стояла звенящей. Механик в гараже остановился, чертыхаясь и взяв фонарь пошёл проверять генератор. Священник, который шёл по коридору, внезапно упал, когда его нога запуталась в мокрых складках рясы. К счастью, он рухнул на старый пыльный диван, прислонённый к стене. Пружины жалобно взвизгнули. На миг он лежал неподвижно, слушая наступающую тишину и отдалённые крики. Потом тяжко вздохнул. Усилия, необходимые, чтобы встать, разжечь свет и продолжить путь в этой кромешной тьме, внезапно показались титаническими и бессмысленными. Он не стал вставать. Сдвинул ноги на диван, устроился поудобнее в мокрой рясе и закрыл глаза. Зачем ему куда-то идти, если света всё равно не было? Лишь в одной комнате. личных покоях Блейка, создателя клонов, царили спокойствие и безмолвие. Комната располагалась на втором уровне, над главным залом, будто гнездо на утёсе, изолированное от всего. Блейк спал. Грохот грома заставили его вздрогнуть и приоткрыть глаза. Он увидел кромешную темноту, непривычную и густую. Прислушался. Ни знакомого гула генератора, ни жужжания приборов, ни шагов. Ничего. Только дождь по стеклу. Он зевнул, повернулся на другой бок и уснул. «Все спят значит я сплю" И он снова закрыл глаза, погружаясь обратно в сон. За его герметичной, укреплённой дверью начинался хаос, рождалась паника, тухли последние источники тепла. А в его комнате было тихо, темно и совершенно, абсолютно спокойно. Ну а пока Блейк спит, не подозревая о происходящем, мы плавно переходим на кухню, где Клон Повар, стоя у плиты, что-то кашеварил до выключения света. Он стоял у плиты, где в огромной кастрюле доваривалась на медленном огне геркулесовая каша на всех. Теперь он смотрел в черноту, слыша лишь последние потрескивания остывающей конфорки. В руке он по привычке сжимал нож, с которого на стол, а потом и на пол, медленно падали и таяли последние куски масла. Его мозг, заточенный под режим и расписание, впал в короткое замыкание. Материться? А на кого, да и смысл? Выкинуть еду, которая к утру точно скиснет? Жаль потерянных сил и времени. В полумраке его лицо, лишь изредка освещаемое вспышками молний, выражало только глухую, усталую злость на весь этот хаос. – Да похуй. – Нащупав крышку в темноте, он с глухим стуком захлопнул кастрюлю. Нож с металлическим лязгом упал в раковину. Он развернулся и вышел из кухни. – Сожрут как миленькие и ещё добавки попросят. На улице бушевал проливной дождь, ветер превратился в метель, а молнии вспыхивали всё чаще. Впрочем, это уже совсем другая история. А эта история подходит к концу. А кто хочет ответов «Почему и что тут происходит?», подождите остальные части, и всё станет понятно (или нет).