Потерянный контент

В век торжества технологий, когда реальность все чаще отражается в зеркале монитора, юные души ищут себя в лабиринтах интернета. Одни грезят о славе телеэкранов, другие исповедуются миру в личных блогах, а третьи обретают новую жизнь в захватывающем мире компьютерных игр. Дилан принадлежал к третьей касте. В девятнадцать он был восходящей звездой Dota 2, чье имя гремело на киберспортивной арене. Его команда творила историю, устанавливая рекорды, прежде невиданные в летописях игры. Слава настигла его, как бурный поток, сообщество жадно ловило каждое слово, боготворило его тактические решения. А при виде бледного, аристократичного лица Дилана, обрамленного темными локонами, и пронзительных голубых глаз, сердца юных поклонниц начинали биться в бешеном ритме, готовые на безумства. Когда соцсети забурлили фанатской жизнью, а его товарищи по команде давно обзавелись аккаунтами, собирая вокруг себя виртуальные толпы, Дилан лишь с запоздалым удивлением взглянул на этот мир. До последнего он противился необходимости выставлять себя напоказ, то ли из-за врожденной застенчивости, то ли из-за полного равнодушия к медийной суете. Зачем ему это, когда есть незыбываемое правило трёх "П": поесть, поспать, предаться плотским утехам . Ну, и поиграть, конечно, без этого никак. Дилан покидал свою обитель лишь для того, чтобы вынести мусор или совершить паломничество на киберспортивный турнир. Его все устраивало в этом уютном мирке, но рядом с ним всегда маячила еще одна фигура… — Дилан, будь же взрослее! Мудрее, в конце концов! Ты представляешь, какие деньги ты будешь грести? Донаты, монетизация! Дилан, словно сонный кот, едва поднял взгляд на мечущегося Лололошку, продолжая лениво пролистывать ленту в своем телефоне. — А нам что, денег не хватает? — Ну, хватает, просто… Лололошка снова запнулся, взгляд его метался. Встретившись глазами с возлюбленным, он всякий раз терял хватку, не в силах надавить или пойти против его воли. Но тем не менее, этот разговор возникал снова и снова, словно навязчивая мелодия в голове. Его мозг просто отказывался понимать, как можно добровольно упускать из рук возможности, о которых другие могли только мечтать. — Просто представь, Дилан! Новая аппаратура, поездки, да хоть благотворительность! Мы могли бы помогать другим, делать мир лучше! А ты… ты зарываешься в этом телефоне, как крот в норе! Дилан зевнул, прикрывая рот рукой. – Мир и так неплохо справляется. А помогать другим… можно и без стримов. Помнишь, мы в приют для животных ездили? Или когда старой женщине продукты до дома донесли? Это как-то… честнее, что ли. Лололошка тяжело вздохнул, присаживаясь на край кровати. Он понимал, что Дилан по-своему прав. Он ценил их спонтанные акты доброты, их маленькие, личные жесты. Но эта мысль о нереализованном потенциале, о возможностях, которые ускользают сквозь пальцы, не давала ему покоя. — Я не спорю, это здорово. Но… неужели тебе совсем не интересно попробовать себя в другом свете? В роли звезды, кумира? Столько людей мечтают о твоем внимании, о твоих советах. Ты мог бы вдохновлять их, мотивировать! Дилан отложил телефон и повернулся к Лололошке. В глазах возлюбленного плескалась бездонная безнадежность, от которой сердце Дилана болезненно сжималось. Он чувствовал Ло, проникался каждой его тревогой, каждым обрывком его души. Лололошка был воплощением чистоты – человек, готовый отдать последнюю рубашку, сорваться посреди ночи, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку. Порой Дилану казалось, что перед ним ангел, лишь умело скрывающий свои ослепительные крылья. Укол совести, острее иглы, при взгляде на поникшего Ло заставил его подняться с кровати и начать действовать.

***

Месяц пролетел, и Дилан купался в лучах славы, а его аудитория стала для него настоящей, второй семьей. Ни единого дня он не усомнился в правильности своего решения. Почти ежедневно он взрывал эфир Twitch, и каждый донат, каждый звон монетки превращался в доброе дело: вместе с Лололошкой они занимались благотворительностью, а оставшуюся часть Дилан щедро тратил на подарки для своего любимого. Спустя еще пару месяцев головокружительной карьеры, парень набрался смелости и решился на самый важный шаг – каминг-аут, чтобы всему миру рассказать о своей любви к Лололошке, любви всей его жизни. Дилан как всегда вёл стрим и ждал когда его закинет в катку. Во время его интенсивного рассказала, в комнату тихо зашел Ло, что бы не попасть в кадр и как обычно прятался. Но вместо привычного не обращённого на него взора, Дилан громко подозвал парня к себе. Лололошка немного ошарашенный подошёл к Дилану и устроился на подлокотнике его кресла , удивленно смотря в мониторы и камеры — я давно вам рассказывал о неком инкогнито, о своем "любимом человеке ". Было забавно наблюдать о ваших догадках, теории были настолько серьезные, что я сам чуть не поверил в то, что встречаюсь с какой то моделью блондинкой. Ведь мой Лололошка — он несравненно лучше. Ло скромно улыбнулся, читал чат и даже не знал что ответить, пока его возлюбленный продолжал усыпать его комплиментами. Дилан, не отрываясь от экрана, где вот-вот должна была начаться долгожданная игра, нежно коснулся руки Лололошки, легонько сжав его пальцы. Этот жест, мимолетный и интимный, не ускользнул от внимания зрителей, мгновенно взорвав чат шквалом сообщений и смайликов. Лололошка, почувствовав тепло прикосновения, зарделся и отвел взгляд, стараясь не выдать свое смущение. Он всегда знал, что Дилан – человек непредсказуемый, но чтобы так… выставить их отношения на всеобщее обозрение? Это было неожиданно и немного пугающе. — Ребята, не переживайте, он не собирается отнимать у меня победу, — усмехнулся Дилан, подмигнув в камеру. — Просто решил посмотреть, как профессионалы работают. Да, Ло? Лололошка кивнул, стараясь собраться с мыслями. Вопросы сыпались один за другим: «Они встречаются?», «Это тот самый загадочный друг?», «Дилан, расскажи!». Лололошка чувствовал себя неловко, как будто оказался в центре внимания огромного прожектора. Он не привык к такой публичности, особенно когда дело касалось его личной жизни. — Ладно, ладно, успокойтесь, — шутливо примирительным тоном сказал Дилан, отвлекаясь от чата. — Всему свое время. А сейчас нам пора играть, а то нас уже заждались. Лололошка выдохнул с облегчением, когда Дилан сосредоточился на игре. Он тихонько слез с подлокотника и, стараясь не мешать, устроился на диване поодаль. Он наблюдал за Диланом, восхищаясь его концентрацией и умением удерживать внимание зрителей. Может быть, когда-нибудь он и сам сможет спокойно и открыто говорить об их отношениях. Но пока… пока ему просто нравилось быть рядом, в тени его славы. Сердце Ло заколотилось, как пойманная птица. Этот публичный жест… Только сейчас он осознал, насколько стримы преобразили Дилана. В нем больше не было и тени затворника-задрота. Лололошка жадно ловил каждое его движение, наслаждался тембром его голоса. Да, это его парень… Умный, проницательный и опьяняюще сексуальный. Внезапная, обжигающая волна желания захлестнула его. Конечно, в их жизни секс был частым гостем, но сейчас Лололошка смотрел на Дилана с обожанием фаната, глядящего на кумира. Извращенный ум мгновенно соткал дерзкий план. Оставаясь незамеченным для камер, он скользнул к столу, за которым Дилан азартно стримил. Жестом приказав молчать, Ло крадучись нырнул под стол. Дилан , поглощенный напряженной каткой, не был настроен на шутки Лололошки. Но когда теплая ладонь коснулась его брюк в самом сокровенном месте, он понял, что пахнет не просто жареным, а огнем. Дилан вздрогнул, едва заметно дернувшись всем телом. Он попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но предательский румянец залил щеки. Пальцы Лололошки работали умело и уверенно, сквозь тонкую ткань брюк заставляя его дышать чаще. Он сглотнул, пытаясь сосредоточиться на игре, но все мысли смешались в сладостном хаосе. Звуки чата превратились в бессмысленный гул, а движения мыши казались неуклюжими и неточными. Он знал, что трансляция идет в прямом эфире, и тысячи глаз смотрят на него. Одна мысль об этом добавляла пикантности ситуации, усиливая и без того сильное возбуждение. Дилан украдкой взглянул на камеру, гадая, заметил ли кто-нибудь его волнение. Дилана испытывали, словно проверяли на прочность его душу, взвешивая некие неведомые грехи. Он отчаянно цеплялся за видимость контроля, стараясь не опускать взгляд под стол. Натянутая улыбка застыла на его лице, пока пальцы невидимого мучителя сжимали его плоть, превращая игру в пытку. Под столом Лололошка, с невинным выражением лица, водил рукой по члену Дилана в его излюбленном ритме. Взгляд голубых глаз, чистый и невинный, контрастировал с тем, что он делал. Кончик языка коснулся головки, и Лололошка начал искусно ласкать его. Дилан сготнул стон, крепче сжимая край стола. Он пытался сосредоточиться на игре, старался спокойно общаться со зрителями,но каждое движение Лололошки отзывалось волной удовольствия, прокатывающейся по всему телу. Ему казалось, что время замедлилось, и каждый нерв на его теле был обострен до предела. Ло, словно опытный художник, варьировал темп и силу прикосновений, прекрасно зная, как доставить Дилану максимальное наслаждение. Он то нежно обхватывал головку, то ласкал ствол, заставляя парня издавать тихие стоны, которые он отчаянно пытался скрыть. В какой-то момент терпение Дилана лопнуло, словно перетянутая струна. Без единого слова он оборвал трансляцию, вырубил игру и обесточил всю аппаратуру. Ло, словно преданный ученик, с благоговением принимал его плоть в жаркий плен своего рта. Он всегда делал это с чрезмерным усердием, нарочито медленно, словно боясь коснуться зубами святыни. Дилана это лишь терзало, разжигая нетерпение. Он слегка раздвинул ноги и властно надавил на затылок Ло, заставляя глубже нырнуть в пучину страсти и ускорить этот волнующий ритуал. Лололошка подчинился безропотно, его губы обхватили Дилана с новой силой, а язык закружился в лихорадочном танце. Он чувствовал, как тело Дилана напрягается, мышцы бедер твердеют под его ладонями, и это подстегивало его собственное возбуждение. Дыхание парня стало прерывистым, тяжелым, эхом отдаваясь в тишине комнаты, где только что гудели мониторы. Ло не спешил, но давление на затылок диктовало ритм — быстрее, глубже, без пощады. Он глотал слюну, борясь с рефлексами, чтобы угодить, чтобы раствориться в этой доминирующей воле. Дилан запустил пальцы в волосы Ло, сжимая их в кулак, и потянул вверх, вынуждая поднять взгляд. Глаза Лололошки, влажные и полные преданности, встретились с его — в них плескалась смесь покорности и голода. "Хороший мальчик", — прошептал Дилан хрипло, и эти слова ударили Ло как электрический разряд, заставив его тело содрогнуться. Он ускорил движения, вбирая Дилана целиком, чувствуя пульсацию вен на языке. Комната накалялась, воздух пропитывался мускусным ароматом их страсти, и Дилан наконец позволил себе стон, низкий и первобытный. Но Дилан не хотел кончать так быстро. Он резко отстранил Ло, заставив того сесть на корточки, и осмотрел его: губы распухшие, подбородок мокрый, щеки пылают. "Разденься" — приказал он, и Ло, дрожа от предвкушения, сорвал с себя одежду, обнажая гладкую кожу, покрытую мурашками. Дилан встал, возвышаясь над ним, и толкнул Ло на спину, на ковре перед столом. Ноги Ло раздвинулись сами собой, приглашая, умоляя. Дилан опустился сверху, прижимаясь бедрами, и вошел в него одним мощным толчком, заполняя до предела. Ло выгнулся, впиваясь ногтями в плечи Дилана, и закричал — не от боли, а от переполняющего блаженства. Дилан двигался ритмично, властно, каждый толчок — как удар молота, кующий их связь заново. Пот стекал по спинам, тела скользили друг по другу, сливались в едином порыве. Ло шептал бессвязные слова любви, а Дилан отвечал рычанием, ускоряя темп, пока мир не сузился до их двоих, до этого жгучего единения. Наконец, кульминация накрыла их волной — Дилан излился внутрь, а Ло последовал за ним, извиваясь в экстазе. Они замерли, тяжело дыша, обнимая друг друга в потной, удовлетворенной тишине. Дилан поцеловал Ло в лоб, и тот улыбнулся, зная: это только начало их ночи. — Ты меня уговаривал вести стримы, чтобы нагло трахаться во время них? — Извини, извини… Это было единичное помешательство.