Дыши глубже, дорогуша

Дыхание сбивалось, а кровь прилилась к голове, болезнено гудя где-то в затылке. Ноги подкашивались только от одной мысли быть пойманым мафиози. Сзади слышались голоса помощников Дона, что смешивались с остальными звуками улицы. Шанс не сбавляя скорости, мигом завернул за угол, скрываясь из виду Мафии. Дон Соннелино шёл по каждому оставленому следу должника, заставляя нервничать всë больше и больше. — Не отпускает же ведь — с лёгкой досадой пробормотал под нос Шанс. Первое что попалось на глаза гемблеру, было красочное заведение, с неоново-красной вывеской "Breathe, My Dear". «Оригинально» усмехнулся про себя Шанс и не теряя ни секунды двинулся внутрь здания, желая поскорее оторваться от преследования. Приятная джазовая музыка лилась по всему кабаре. Миловидная певица находящаяся в центре сцены, виртуозно гипнотизировала своим пением всех поситителей, заставляя невольно остановиться. Этого неизбежал и гемблер, на секунду застывая на месте. Но встряхнув головой, Шанс ныряет вглубь зала, огибая полупустые столы. Фантомное ощущение дыхания на шее чувствовалось слишком реалистично, от чего становилось не по себе. — Извините! Простите! Сердечно прощу прощения! — в шутливой манере извинялся Шанс, пробираясь сквозь людей. Даже в самые опасные моменты жизни, он оставался таким же непринуждённым каким и был по натуре. «Привык!» как сам говорил гемблер. Со стороны лестницы слышатся приглушённые разговоры шайки Дона. Сам же Дон спокойным шагом огибает большую часть помещения, останавливая жестом своих подчинённых. Вот что-что, а тревожить посетителей внезапным появлением Мафии ему не хотелось. Скрытность – первое правило его клана. Соннелино оценивающим взглядом окинул кабаре, ищя чёрную федору в толпе. — Босс! что дальше делать-то? — подал первым голос Капо где-то из за спины. В ответ он услышал лишь молчание. — Эй, Борь, что это сегодня с ним? Дон сам не сво- — хотел было спросить Итан, но на это получил тихий шик в свою сторону. — Тихо! ты разве не видишь что наш "любимый" постоялец в этот раз задолжал Боссу крупную сумму? — Солдат покосился на с виду спокойного Главу — Лучше лишних вопросов не задавать, иначе будет как в прошлый раз... — Вставил своё слово Люсьен. От упоминания "прошлого раза" трое помощников поморщились и решили не развивать эту тему дальше. Ян лишь демонстративно пожал плечами. Соннелино медленно, не отводя глаз от толпы, поднял руку и тихо щёлкнул пальцами, привлекая внимание. — Борис, Итан, — его голос был низким и ровным, как лезвие. — Справа у колонны. Осмотреть всех посетителей и периметр заведения. Он наконец повернулся к своим людям. Тень от широкой федоры скрывала часть лица, но сквозь неё можно было разглядеть истинное желание. Желание найти и вытрясти всë до последней монеты с этого бегляка, успевшего знатно надоесть дому-казино Дона. Больше играть с ним Мафиозо не собирался. Не в этот раз. — Возьмëте его тихо. Через чёрный ход. Мы не будем портить публике вечер. — Дон бросил мимолетный взгляд на посетителей. — Люсьен, подготовь "комнату для переговоров". Ян...— Мафиозо посмотрел на того, кто пожимал плечами. — проследи, чтобы у выхода никого не было. Помните, меньше внимания — больше успешного выполненого задания. С должником я разберусь сам. Одновременно кивнув и выдав сдержанное "Есть Босс!", подчинённые ушли, оставляя Соннелино одного. — Тебе некуда бежать, Шанс — сквозь зубы процедил Мафиозо, скрываясь в тени кабаре. Пронзительный взгляд Дона, казалось, всё ещё жёг спину, даже когда Шанс уже протиснулся в самый дальний угол зала. Воздух здесь пах пылью, духами и чем то тайным. Приятный джазовый вокал сменился ритмичным инструментальным проигрышем, и под этот шум Шанс позволил себе на секунду прислониться к прохладной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. «Breathe, My Dear… Дыши, дорогой. Иронично», — мелькнуло в голове. Глубокий вдох не помог – в горле стоял ком. Он знал Соннелино как свои пять пальцев. «Тихо, через чёрный ход» — это как раз про него. Значит, обычные выходы были уже под наблюдением. Его глаза, привыкшие за долгие годы к игровыми столами, метнулись по сторонам. Где-то за колоннами доносился женский смех – резкий, как звон разбитого стекла. Сцена, зрительный зал, бар, уборные и служебные помещения - всë было выполнено в выдержанном своеобразном стиле. И… почти неприметная дверь в глубине ниши, которая точно не вписывалась в общую атмосферу заведения. На двери не было таблички, лишь маленькая металлическая задвижка. Она сверкала в спасительном свете софитов, маня к себе потерявшего надежду на спасение должника. — О моя милая, мисс Удача, ты снова мне улыбнулась и осветила путь на свободу! — благодарил вслух Шанс и двинулся к единственному, по его мнению, выходу. Его непринуждённость была теперь главным оружием. Он понесся легкой, почти танцующей походкой, с улыбкой кивая встречной парочке, вышедшей из уборной. Каждое мгновение он ждал окрика, тяжёлой руки на плече, но тишина. Рука уже было потянулась чтобы дёрнуть ручку двери, как её неожиданно перехватили и сжали так крепко, что казалось кожаные перчатки впечатаются в плоть запястья. Сбоку послышался до боли знакомый голос. — Что, "Мисс Удача" указала вам на служебный вход? — в голосе послышался леденящий кровь смешок. — Жаль, она забыла вам шепнуть, что это место находится под моим наблюдением. И все выходы в нем ведут только ко мне. Развернитесь. Улыбка, скрывающая липкий страх где-то внутри, расползлась по лицу Шанса. Даже под чёрными очками было видно азарт, разгорающийся в его глазах. Шанс медленно, не пытаясь вырваться из хватки, повернул голову на Мафиозо. Тень от федоры продолжало скрывать глаза мужчины, не давая прочесть ни одну эмоцию. — Дон Соннелино! А я уже думал, что вы пропустите финальный раунд. Значит, это и был ваш контрольный ход? Заблокировать все выходы? Я поражен вашим стратегическим мышлением — с издёвкой в голосе говорил Шанс, ухмылясь. Дон не ответил. Его хватка, как стальной капкан, развернула Шанса к себе. Всё происходило молниеносно и бесшумно, будто отработанный танец. Шанс почувствовал, как его мягко, но с упором толкают в сторону той самой неприметной двери. Металлическая задвижка отозвалась тихим щелчком. За дверью оказался узкий, плохо освещенный коридор, пахнущий моющими средствами и влажным бетоном. Звуки джаза мгновенно приглушились, словно кто-то выключил всë вокруг. От такого поворота событий в горле Шанса пересохло, когда он оказался прижатым к прохладной стене. Правая рука начинала постепенно неметь в хватке Мафиозо, вызывая неприятное покалывание. — Мне надоели твои фокусы. Ты превратил возврат долга в балаган — больше Дон не прикрывался фальшивой вежливостью, показывая своё настоящее нутро. Это лишь играло Шансу на руку. — Вы только гляньте...неужели сам Дон Соннелино решил отбросить все эти формальности? Балаган, мистер Соннелино – это когда играют без ставок. — попытался парировать Шанс, но его голос слегка дрогнул. Он откинул голову, пытаясь разглядеть глаза под полями федоры, но за вуалью тьмы разглядеть ничего не смог. — Время, у тебя его было с избытком и ты предпочел потратить его на побег, а не на решение проблемы. Это оскорбление не мне, а моим правилам. Шанс попытался вдохнуть полной грудью, но воздух казался густым и тяжёлым. В узком пространстве, зажатый между холодной стеной и не менее холодным напором Мафиозо, он чувствовал себя загнанной картой в колоде, которую вот-вот вынут и покажут всем проигравшей. — Ваши правила... — Шанс выдохнул, и его дыхание, сбившееся от адреналина, на мгновение коснулось щеки Дона. Он не отпрянул, а, кажется, даже наклонился чуть ближе, вслушиваясь в слова гемблера. — Они всегда такие... жёсткие, даже прямолинейные. — Гемблер решил показать оставшиеся козыри в рукаве. Дон всё так же стоял непомерно близко, и теперь Шанс различал в темноте под полями федоры лишь смутное движение бровей. Его свободная рука медленно поднялась, и кожаная перчатка легла на грудь Шанса, не толкая, а просто ощущая учащённый стук сердца под тонкой тканью рубашки. Гемблер выгнул бровь в немом вопросе, глядя снизу вверх на Соннелино. — Твои козыри… — Дон слегка наклонил голову. — Я вижу их, ещё до того, как ты решишь их показать. Ты предлагаешь «приятный» исход, но в твоей колоде остался только блеф. Жалкое зрелище. Рука на груди Шанса слегка надавила, прижимая его к холодной бетонной стене. Гемблер всем своим нутром чувствовал как учащается его пульс, а щеки наливаются багрянцем. — Мне интересно одно: как ты собираешься платить. И «немного времени» — больше не принимается. Шанс почувствовал, как холод от стены проникает сквозь ткань, смешиваясь с жаром ладони, прижатой к его груди. Он замер, понимая, что любое резкое движение сейчас — проигрыш. Гемблер прямо сейчас ставит на кон всë, что когда то имел. Идет ва-банк. — А если... — его голос стал тише, интимнее. Он говорил почти в губы Дону, не отводя взгляда от той тьмы под полями федоры. — Если я скажу, что мой блеф – это и есть моя ставка? Единственная, что у меня осталась. — он намеренно сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — А я всё ещё рассчитываю выиграть. Собственная рука, та, что не была в захвате, медленно поднялась. Он не пытался оттолкнуть руку Дона, а лишь кончиками пальцев коснулся кожаной перчатки, лежащей на его груди. Касание было лёгким, почти невесомым. — Давайте сыграем в одну игру. Без свидетелей, без формальностей и прочего фарса. Называете ставку и если я проиграю - вы получите больше, чем просто деньги. Вы получите меня, Соннелино, полностью. Мои навыки, связи, преданность вам. А если удача будет на моей стороне - долг исчезнет и моя нога никогда больше не переступит за порог вашего казино. Что скажете? Шанс молчал, ожидая реакции. Сердце отчаянно колотилось где-то в горле, выбивая ритм надежды и страха за жизнь. Но это была его ставка и отказываться было поздно. Воздух в коридоре казался теперь не просто густым, а электрическим, готовым вспыхнуть от одной искры. Его рука, наконец, снялась с груди Шанса, но прежде, чем тот успел вдохнуть свободнее, та же кожаная перчатка плавно двинулась к его лицу. Шанс на секунду задержал дыхание, замирая, боясь упустить этот момент из своей памяти. — Я принимаю твою игру, Шанс. — голос Соннелино был тихим, почти бархатным. Даже в тени коридора, в холодных глазах Дона был виден тот зажженый огонёк азарта. На это Шанс лишь хмыкнул и заметил лежащую в руке Мафиозо золотую монету. Он показал её гемблеру, зажав между большим и указательным пальцами. Дон поднёс монету к самым губам Шанса, касаясь их холодным металлом. — Выдыхай на удачу, гемблер. Если она у тебя ещё есть. — Шанс, загипнотизированный движением, сделал неглубокий выдох. Пар от его дыхания на мгновение затуманил гладкую поверхность. Такое действие только раззадорило гемблера, высвобождая наружу скрытый, настоящий азарт. — Орёл, — прошептал он, не отрывая взгляда от монеты, будто вокруг неë крутился весь его мир. Отодвинув освободившейся рукой из хватки Мафиозо металл, Шанс с силой утягивает в поцелуй мужчину. Он кусает до боли в нижней губе, от чего становится дурно. Кровь на языке становится на вкус словно металлической. Дон не отшатнулся. На долю секунды его тело окаменело и не от неожиданности, а от того же самого азарта, который сейчас бился в висках Шанса. Он ответил не мягко и не осторожно, ответил так, будто всю жизнь ждал именно этого момента, чтобы наконец вцепиться зубами в чужую дерзость. Рука в перчатке молниеносно легла на затылок Шанса, пальцы вцепились в волосы у самого корня и потянули резко, требовательно, заставляя голову запрокинуться ещё сильнее. Вкус крови смешался с привкусом виски, дорогого одеколона и чего-то ещё. Шанс издал низкий, не то стон, не то рычание, и вцепился в ткань пальто Соннелино, словно пытаясь удержаться на краю пропасти, в которую сам же и прыгнул. Второй рукой Дон схватил его за челюсть — не сжимая до синяков, но достаточно сильно, чтобы напомнить: здесь и сейчас инициатива уже не у гемблера. Поцелуй превратился в поединок. Шанс чувствовал вкус собственной крови, смешанной с привкусом алкоголя и сигар, который всегда витал вокруг Дона. Язык Мафиози вторгся без церемоний, требуя, пробуя на прочность. Это была ещё одна игра на грани – кто сломается первым. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дыша. Шанс ощущал, как пульсирует укушенная губа, как горит кожа там, где Дон держал его лицо. Монета всё ещё была зажата между пальцами Соннелино – холодная, равнодушная свидетельница, что никогда не раскроет их секрет. Дон медленно провёл большим пальцем по нижней губе Шанса, размазывая алую каплю. — Орёл, говоришь… — бархатный голос теперь звучал ниже, с лёгкой хрипотцой. — А по-моему, решка. Он подбросил монету большим пальцем. Тонкий золотой диск кувыркнулся в воздухе подсвеченный единственной тусклой лампой в конце коридора. Сердце рухнуло куда-то в пятки. В главном зале, за дверью, слышались приглушённые голоса подчинённых Мафии. Кажется, они заметили пропажу. Монетка упала на бетон. Не было ни шанса разглядеть, что выпало. Соннелино наклонился ближе, почти касаясь носом носа Шанса, и прошептал: — Знаешь, в чём твоя главная ошибка, гемблер? — Пальцы на его затылке сжались сильнее. — Ты до сих пор думаешь, что это ты ставишь условия. — И ещё одно короткое, жёсткое касание губ - скорее укус, чем поцелуй. Дон наконец отпустил его волосы, но тут же провёл ладонью вниз по шее, по ключице, остановившись там, где бешено колотилась сонная артерия, — Сейчас мы выясним, насколько глубоко ты готов зайти, чтобы не умереть. Пространство между ними стало вдруг невыносимо пустым и одновременно невыносимо заряженным. Соннелино нагнулся и не глядя, подобрал монету с пола, медленно, демонстративно засунув её во внутренний карман пиджака. — Решка, Шанс, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза. — Всегда была решка. Уголок рта дрогнул в едва заметной, очень опасной улыбке, которую смог уловить взгляд Шанса. — Но я не против дать тебе ещё одну попытку. Он протянул руку не для рукопожатия. Ладонь легла Шансу на горло, не сжимая, просто обхватив, как ошейник из тёплой кожи и стали. Шанс смотрел на него снизу вверх — не потому что был сильно ниже, а потому что так захотелось в этот момент: чуть прогнуться в пояснице, подать голову назад, открывая горло под чужой ладонью, словно говоря «вот, бери, если осмелишься». Уголки его губ дрогнули в той самой улыбке, от которой у людей обычно начинали чесаться кулаки. Только сейчас в ней было что-то ещё – сладковатая, почти детская наглость. — Ого, — тихо протянул он, намеренно растягивая гласные. — звучит как очень заманчивый способ узнать, умею ли я считать до десяти, пока ты будешь держать меня за горло. Пальцы Дона на его шее дрогнули едва заметно, но Шанс это почувствовал. И, конечно, не смог удержаться. Кончики пальцев прошлись по внутренней стороне запястья Соннелино – потом выше, по рукаву, по предплечью, словно изучая. Дойдя до локтя, Шанс чуть сжал ткань, потянув на себя не сильно, но ровно настолько, чтобы Мафиозо почувствовал. — Знаешь… — Шанс понизил голос до шёпота, почти касаясь губами мочки уха Дона, — я всегда думал, что ты из тех, кто любит, когда всё под контролем. Но тебе нравится, когда контроль пытаются у тебя отобрать и нравится достаточно, чтобы не сломать мне шею прямо сейчас. Он отстранился, чтобы снова поймать взгляд мафиози. Глаза Шанса блестели — азарт, адреналин, и что-то ещё, очень похожее на чистой воды провокацию. Он медленно облизнул свою всё ещё кровоточащую нижнюю губу и тихо добавил, почти нежно: — Твой ход, Босс. Я уже пошёл ва-банк.