Божок

      Будучи всего лишь, как называют люди, Божком, почти без статуса и большого количество последователей, сложно противостоять настоящему Богу. Бог — это статус величественный и неоспоримый. Никто и никогда даже не пытался претендовать на то, что Бог называл «своим», а уж тем более не перечил ему, будь то дурные указания или же совершенно безумное поведение. Высушивая реки и озёра, нельзя в этом обвинить Бога, иначе он разгневается и заберёт даже дожди и подземные воды. Что же оставалось? Конечно молиться! Боги любили подношения: то могла быть еда, причудливые человеческие инструменты или даже сами люди. Так уж повелось, что Боги Олимпа не гнушались связей даже с неприметными людишками, будь то мужчина, или женщина. Ходили слухи, что истинные Боги способны не только управлять тем, чьим покровителем являлись, но самой человеческой природой в какой-то степени. Не раз женщины беременели за одну ночь, а перед мужем и всем советом объяснялись, что «Сама Афродита приходила и возлегла со мной!». И как не поверить раз случай не первый? Так уж повелось, что Боги своё настроение показывали людям, всё напоказ. Появилось даже популярное представление, как несколько Богов стояло за тремя правителями, и пытались их стравить, развязывая войну, просто чтобы развеять скуку! Они знали для кого что ценно: будь то сокровища, невеста, честь, гордость. Многие страдали, но кто умел приспосабливаться … их могло ждать вознаграждение, как ляжет кость. Бывал случай, например, как Посейдон, Бог всех существующих вод и — внезапно — лошадей, проиграв город Афине, он его … затопил! Любимое, надо сказать, дело у этих Богов, отыгрываться на смертных и следовать правило «Не мне, так не другим». Но всё-таки есть такие глухие места в мире, так сказать Богами забытые, где существовали и выполняли свою работу Божки. Где-то глубоко на континенте, где протекала мириада ниточных рек и холмы обрастали зеленью, стояла деревушка. Жители занимались кто чем: земледелие, мелкое ремесло, ловля рыбы, а кто-то и вовсе становился пастухом. Как-то так вот получилось, что они лишь косвенно слышали о всех Божественных баталиях, о всех конфликтах и распрях, потопах и разрушениях. К слову, на всю деревню ни одного храма не стояло, лишь самодельные алтарики, если их таковыми можно назвать. Каждый молился и просил милостыню своего покровителя: кто у Божка осеннего урожая, кто у Божка всех речных тварей, а кто-то и Божку … всех парнокопытных существ, включая лошадей.

***

      Как и всегда, Александр начинал свой день с небольших подношений к самодельному алтарику: сухофрукты и чаша вина. Божка Алогоса представляли в двух обличиях: человеческом и лошадином, а что могло понравится человеку-лошади, как не сухофрукты, после которых можно освежиться и выпить вина? Странно, если кто-то мог подумать иначе. Но что же можно было просить у такого существа? — Молю лишь об одном, о, Алогос, пусть все они не разбегутся и сегодня! Никто так сильно не кланялся, отбивая лоб о землю такому незначительному Божку, и никто так сильно не просил, как этот человек. Да и сложно игнорировать просьбы верующих, особенно когда их сосчитать по пальцам рук и ног, не так ли? Вот и Алогос сидел на дереве, наблюдая каждое утром за эти ритуалом, как несчастный юноша изо всех сил старался сделать то, для чего был просто не рождён. Как только он уходил, Алогос спускался наземь и подходил к этому жалкому алтарику. Божок выглядел немного иначе, чем его представляли люди, хотя и то и то тоже могло быть его обликом. Чаще всего Алогос предпочитал получеловечий вид. Копыта вместо ног, лошадиные уши вместо человечьих и хвост. По привычке он ложился рядом с подношениями и не спеша пробовал всё. Мимо, как всегда, в заботах носилась Сингомилина. Её хоть и считали Божком осеннего урожая, она делала куда больше: ведь к осени ещё нужно было подготовиться. Она каждый день бросала короткие приветствия, лишь в холодные и ненастные дни она останавливалась и позволяла себе поговорить. Где-то в речке резвился Псарий, Божок всех речных тварей. Он совсем как ребёнок плескался в воде. Люди же видели, как в реке прыгали рыбы, а это уже знак, что сегодня ловля должна быть удачной. А иногда пробегали мимо Божки-паразиты, забегающие в любой дом и творившие разные бесчинства. Иногда Алогос громко топал копытами и отпугивал их — жалко всё-таки некоторых людей, а ведь Божки-паразиты могли не только перевернуть стол, но и поразбивать посуду или украсть чего ценного! После каждой трапезы у этого алтарика Алогос быстро обходил все остальные свои места подношения, оценивая и пробуя каждое яство. И, наконец, к обеду начиналась его работа. Он пробирался в каждое стадо, превращаясь в любое из животных, и пасся рядом, осматривая их, а может даже защищая. Иногда люди были не осмотрительны и не обращали внимания на ядовитые растения, и Алогос гонял животных прочь. Или спасал, если кто-то из коз подходил слишком близко к речушке, откуда могли выпрыгнуть змеи. Да, непростая работа, но иногда случались инциденты, что на время меняли всё течение обычного распорядка дня. Как-то Алогос присматривал за лошадьми Александра — уж больно человечишка был не в духе, отчего становился более невнимательнее обычного. Дабы показать всему стаду своё превосходство, он сделался крупным и хорошо сложенным жеребцом. Когда Александр увидел его, то спокойно подошёл и протянул сухофрукты. — Зачастил ты ко мне, Синос. Что, скучно в дикой природе? — шутил Александр видя крупного жеребца. По всей видимости человек уже привык к нему и даже обозвал. Алогос угостился, и всё же гордо вскинул голову. Хотя от ласк он быстро забывался, подставляя голову. — Всегда появляешься, когда мне кто-то нужен. Может это Алогос всё-таки ест мои подношения, а не мелочь, слоняющаяся в округе? Ох, как было бы прекрасно. Я бы передал реки благодарности ему за тебя. Фыркнув, Алогос топнул копытом и направился к стаду. Он обходил его, внимательно наблюдал за каждым, слышал каждую зарождающуюся мысль. Ну, как мысль? Это скорее ощущения и желания, возникавшие в звериной сути: нежный вкус травы, неприятное слепящее солнце, раздражающие мухи, а от этой новой кобылы исходил непривычный запах … Что? Рядом стоящий жеребец подошёл к Божку, склонил голову как бы предупреждая о своих действиях, и направился к той самой кобыле. В отличии от Алогоса, кто специально выделялся из толпы, эта кобыла казалась обычной. Она спокойно паслась совсем близко со стадом. Топнув копытом и зашаркнув землю, Божок показал своё недовольство, заставив жеребца отступить от незнакомки. Запах и правда доносился необычный: ничто не пахло лошадью, кроме лошади, но не это животное. Кобыла подняла голову, смотря на Алогоса с прищуром. — Не мешай, я хочу отдохнуть, — пронеслось в его голове. От неожиданности Алогос даже громко заржал. Лошади рядом насторожились. — Ты что творишь?! Я приказываю тебе успокоиться. — Что ты такое?! — наконец нашёл в себе силы ответить и Алогос. Он осмотрел на всех окружающих лошадей. Обеспокоенный Александр вскочил со своего насиженного места и быстро направлялся к нему. В ответ ему ничего не поступило, и Алогос не унимался, он громко ржал и топал копытом. Подбежавший Александр хватал его за голову и очередными ласками успокоил. — Тише, Синос, тише. Что с тобой? Тут где-то опасность? — Александр взглянул на кобылу. Она спокойно пощипывала траву. Через минуту, а может даже и две, Алогос встряхнул головой и потёрся ею о грудь человека. — Какой же ты бываешь чудной. Если всё хорошо, то я пойду, — угостив ещё одним сухофруктом, он осторожно погладил его морду. — Я должен ненадолго отойти, приглядишь за стадом? Почему-то мне кажется, что я могу тебе доверить и такое. В ответ Алогос затопал и попытался отстраниться. — Не отказывай мне, прошу! Сегодня ровно год и я должен принести хотя бы что-то для упокоения … — человек разговаривал так, словно этот Божок точно знал о чём шла речь. Алогос смотрел в эти светлые глаза. Если бы он мог, то уже бы тяжело вздохнул, и не раз. Может этот человечишка у него на особом счету? Жеребец подошёл, несколько раз ткнул носом человека в грудь и отошёл. — Я-я признателен тебе! Ты точно подарок Алогоса мне! Я принесу тебе лучших фруктов из моих запасов, обещаю! — и это он говорил почти на бегу. Всё это почему-то вызывало странные чувства. Например, чувство долга. Алогос хотел выполнять свою работу усерднее, видя как этот человек работал на пределе. Время от времени, когда он приходил к его стаду, то даже позволял Александру вздремнуть — ведь знал, что иногда до поздней ночи тот развозил какие-то товары или письма. — Так кто же ты, Синос, вольный конь, или Алогос? — напомнила о себе кобыла. Вспомнив о небольшом происшествии, Алагос подал всем сигнал: быть осмотрительнее, но не паниковать. Лошади послушно продолжали пастись, а кто-то из жеребят даже резвились, бегая кругами. — Скажи кто ты, и в знак уважения представлюсь и я, — ответил Алогос. Хоть и внешне сложно было судить, но нутром он почувствовал всё нахлынувшее возмущение этой кобылы. — Я — Богиня урожая и сельского хозяйства, Деметра. И прямо сейчас ты мешаешь моему отдыху! Алогос недоверчиво осмотрел кобылу ещё раз. — Но за урожай отвечает Сингомилина. — Всё ясно. Я всех своих последователей знаю поимённо. А раз её знаешь и ты, то являешься таким же мелким Божком, — кобыла заржала. — Да, ну и что с того? Всем нам спокойно и здесь. Я — Алогос, отвечаю за всех парнокопытных в этой деревне. Алогос склонил голову. Бог — это не Божок, Бог — это само сущее. Нельзя злить Бога, даже если очень хотелось ругаться или оспаривать собственную правоту. — Ещё раз повторю, Алогос, я здесь только лишь для отдыха. Если то был не Бог лжи и коварства, то верить ее словам было в большей мере разумно. В ответ Алогос кивнул и поскакал прочь. Он снова принялся за своё дело. Деметра. Что-то о ней он слышал, и даже от его знакомой, буквально пару раз. Сингомилина нередко просила советов у Деметры, как у наставника, когда не могла решить очередную неприятность — и даже получала ответ. Это заставляло задуматься: неужели они, невзрачные и почти незаметные Божки, являлись частью чего-то большего? И если он ответственен за всех этих животных, то был и Бог, у которого он мог просить советы? Такое происходило, когда хотелось посоветоваться, а не натворить множество ошибок прежде, чем найти верное решение. Но имени своего Бога он не знал. Час, минул другой. Алогос пробегал круг, подгоняя жеребят ближе к стаду. Но в одно мгновение он остановился. Повеяло дурным запахом. Всё, что не было местным запахом, можно считать таковым. Вот и сейчас вспоминался запах, исходящий от вод Псария — странная водная свежесть, но здесь ощущалось что-то ещё. Его морду окутал лёгкий холод, а в ноздри ударил запах йода. Алогос заржал в испуге. Что же это могло быть?! Это опасность? Оббежав всё стадо, он предупредил всех: быть настороже. И мчался до тех пор, пока не приблизился к той самой кобыле, Богине Деметре. И рядом с ней стоял огромных размеров … человек? Титан! Определённо, он выглядел как человек, но с очень крепким телом, и примерно раза в два выше. На бёдрах у него повязана белая ткань, которая тянулась до левого плеча. В руках — странное оружие, напоминающее вилы для сена. Волосы белы, как свежее молоко, а на голове — причудливая корона из ракушек. От этого великана исходило нечто привлекательное и до боли знакомое, заставляющее успокоиться. Не удивительно, что лошади рядом не повели даже ухом на его появление. Ржание Богини напомнило, что этот титан — вовсе не званый гость. Он сорвался с места и встал между ним и кобылой. Алогос бёдрам толкал её за себя и принял позу, вскинув гордо голову. На него с удивлением смотрел мужчина: с бородой, но не старик, с гладкой кожей, но не юнец. Синющие глаза, как чистейшие воды — Нет, ну это конечно великолепное животное! Ты хотела его соблазнить, да, Деметра? Или это твой дар мне? — проговорил титан. Одним движением он воткнул вилы в землю, и из-под него начала растекаться мелкая лужицы. Он подошёл ближе и коснулся своими большими пальцами гривы. Алогос испугался и отдёрнул голову. — Чертовка, в этот раз тебе повезло. Краем глаза Алогос заметил, что за ним стояла уже не кобыла, а таких же великих размеров женщина. Венок с неизвестными цветами украшал её тёмные волосы, и сплошная длинный хитон скрывал её тело. — Да, я же знаю о твоих пристрастиях, Посейдон. Как наиграешь, ты только скажи, я найду ещё. Хоть и Алогос видел её страх, словно это её пытались схватить, он разозлился и начал брыкаться, когда титан попытался его схватить. Не прошло и секунды, как Деметра просто исчезла. И что ещё стоило ждать от Богини? Интересно, все ли Боги таковы? — Ну-ну, не бойся, — уже спокойно говорил титан. Когда Алогос снова на него взглянул, то его размеры уже больше походили на человеческие, лишь немногим больше обычного. От него всё ещё исходила эта прохлада, а в носу забивался странный запах. То ли это, то ли ещё какие-то необъяснимые чары заставили расслабиться. — Впервые встречаешь истинного Бога морей и океанов? Не беспокойся, я знаю, как обращаться с лошадьми, ведь я — и ваш Бог. Эти слова стали настоящим холодным дождём. Вывернувшись из странных объятий, Алогос превратился. Он принял свой привычный получеловеческий вид, и, в отличии от Бога, на нём не было никакой одежды — лишь волосяной покров до пояса того же цвета, что и в образе лошади, тёмно-пепельные. — Как это, ты мой Бог? — сам Алогос не мог ответить даже себе, это был вопрос или же мольба, чтобы именно так и оказалось. — Богиня урожая назвала тебя Посейдоном. Ты и правда Бог лошадей? Бог Посейдон не отвечал. Он внимательно осматривал возникшего перед ним Божка. Он пальцам водил по плечам, груди, спускаясь ниже. Алогос отпрыгнул назад, топнув копытом. — Да, я есть твой Бог, — ухмыляясь ответил Посейдон. — Деметра знала о тебе и ничего не сказала, кажется, я буду разгневан на неё ещё сильнее, чем хотел бы. С какой-то необъяснимой ловкостью Посейдон оказался за спиной Алогоса, хватая его за талию. Носом он касается его лошадиного уха, вдыхая запах. — Как лошадь, но лучше! — заявил Бог. — Бог Посейдон! Смилуйтесь над своим последователем, не наказывайте за его незнание! — Алогос испугался. Силы покидали, и, почувствовав чужие руки, он пал на колени, потянув за собой и Бога. — Вы никогда мне не являлись и я не знал вас ни лицом, ни именем. Необъяснимая сила начала на него давить, из-за чего прежнюю гордость и надменность он просто не мог себе позволить. — Наказание я обязательно исполню, но если поумоляешь ещё, я его смягчу. И в эту секунду Алогос заметил: лошади вокруг них расступились, словно давая свободы. Бог нависал над ним. Аромат тела Бога заставлял расслабиться и… возбудиться! Невиданное до сих пор чувство. — Но я хотел только просить у вас совета! — Проси всё, что пожелаешь, — прошептал Бог. Алогос дёрнул ушами и прижал их к голове. Кажется из-за этого что-то переклинило в голове Бога Посейдона, и он овладел им. И всё, что было после, можно было описать как чары или… наружу выходило то, от чего так хотелось скрыться. Бог Посейдон положил бездвижное тело Божка в речушку, что разлилась из его трезубца. И вода быстро привела его тело в лучший вид. Приятная тёплая вода обволакивала всё его тело даря настоящее чувство умиротворения и спокойствия. В затуманенном сознании его переполняло чувство удовлетворённости и желаний, да не простых. Прожив невероятно долгую жизнь, Алогос испытывал и чувства к людям, и Божкам, поддавался низменным желаниям и уподоблялся, как оказалось, самим Богам. Однако, то была старая жизнь, намеренно покрытая песками времени. Неприятные воспоминания быстро привели Алогоса в чувства. Одним движением он выпрыгнул из воды, и его тут же накрыл не только неприятный привкус прошлого, но и озлобленность на настоящее. Вода, по всей видимости, тоже была непростой. Кто знал что произошло бы, останься Алогос в ней подольше. — Если таковы методы моего Бога, я не буду его звать! — возразил он. Видимо чары Бога окончательно спали. На это Посейдон громогласно рассмеялся. — Тебя никто и не спрашивал, будешь звать или нет. Ты дар мне, а значит, теперь ты принадлежишь мне. А если разочаруешь, то, прости, твой человек лишиться мирной жизни. Посейдон взял свои вилы в руку, ударил им один раз по земле. Зачарованная лужица впиталась в оружие Бога Посейдона и его силуэт упал в землю, оставляя после себя мокрые следы воды. Алогос впал в ярость, превратился в жеребца и поскакал куда только глаза его могли взглянуть. Он сделал несколько кругов, громко ржал, и, наконец, вернулся к стаду. Лишь немного отлегло в душе. Безжизненным взглядом он обводил всех, проверяя, не сбежал ли кто. И к нему на встречу выбежал Александр с благодарным видом, а в руках — мешок с сухофруктами. Человек подошёл ближе, и Алогос с шумом опустился на землю. Странное поведение, но Александр сел рядом. Жеребец положил морду ему на ноги и пытался прижаться к нему. — Тебя что-то тревожит, Синос? Всё хорошо, вот, держи, — и даёт жеребцу несколько сухофруктов. — Ты мой великий герой.

***

      День сменялся другим, всё продолжалась суета лета. Скоро наступало время, когда нужно было задумываться о хороших запасах для животных. Александр уже давно занимался медленным накоплением провизии для его скромного хозяйства. Вчера вечером он чинил крышу сарая и попал под дождь. Всё вокруг так и пахло влажностью и свежестью. И это должно понравиться стаду лошадей. Может он, Божок, даже позволит некоторым порезвиться с ним. Не всегда же быть грозным вожаком, да и это хороший способ выковырять неприятное чувство в душе. Но вот что странно: прошло время утренних подношений, а Александра всё не было. А как любой Божок, не имеющий телесной формы, он не мог войти в дом. К сожалению, Божки-паразиты как-то обходили это правило, но никто не знал их секрета. Какое-то время Алогос походил вокруг дома, попытался вглядеться в окна, но сдался и направился к другим алтарикам. С ними он расправился быстрее обычного, чтобы поскорее вернуться к дому Александра, продолжая ждать. — Он не выйдет сегодня или же в ближайшие дни, — послышался знакомый голос. Это вернулась Богиня Деметра. — Откуда вам знать? Этот человек не пропускает такого никогда, — возмутился Алогос. Заметив недовольство Богини, он отвернулся, опустив голову. — Я была у него. Теперь я знаю, что могу сделать для тебя, — она захлопала в ладоши и улыбнулась. — Мне пришлось подставить тебя в тот раз, чтобы спастись самой. Посейдон слишком похотлив, а его любовь к лошадям… За это я дарую тебе возможность становиться видимым для людских глаз. Алогос хотел возмутиться, но повернув голову, заметил: Богини уже и след простыл. Становиться видимым? Боги были способны на многое, даже из мелкого Божка сделать Бога, поэтому подобное не должно быть трудновыполнимым. Богиня Деметра не глупа, она взвесила все желания и мечты Алогоса, и дала ему то, чего он так желал в эту самую минуту. Тяжело было решиться, но всё-таки Алогос подошёл ближе к двери, сосредоточился на своей видимости и попытался открыть дверь. Слегка подтолкнув её вперёд, она сразу же поддалась. И все люди могли так просто войти в дом, чтобы спрятаться от непогоды? Казалось бы, зачем всё так усложнять, когда можно обойтись без дверей, и войти как в пещеру или спрятаться под прорастающими ветками? Люди — странные существа. Как и странно то, сколько всего им нужно было: какие-то стойки, стулья, столы, что-то мягкое лежало на полу. Ростом Алогос был чуть больше человека, отчего дверной проём показался маленьким. Это означало, что пришло время стать им подобным: он уменьшился в размере, уши вросли в голову и превратились в обычные человеческие. Нижняя часть тела и вовсе видоизменилась и уменьшилась. Теперь Алогос чувствовал ногами, как приятно было стоять на этом чём-то мягком, когда сам пол — холодный. Пришлось даже создать одежду, как у Александра: светлую тогу. Если бы один человек увидел другого голого человека в своём доме, то ничего хорошего из этого точно не вышло бы. Теперь этот образ не должен пугать. Но как ему представиться, что сделать? Алогос поднял голову, когда услышал звук бьющейся посуды. Это Александр от страха уронил свою глиняную чашу с вином, и он же сразу бросился к полу, прижавшись к нему лбом. — О, Алогос, неужели это вы, мой Бог?! — то ли ужас звучал в голосе, то ли надежда. Алогос такого точно не ожидал. Точнее, не ожидал встретить живого и здорового последователя. Он слышал, что люди очень хрупки, и даже простая ссадина могла навредить настолько, что они оказывались на смертном одре. И что же могло заставить верного последователя не выказать чести и не вынести подношений? Только болезнь! По крайней мере так думалось этому Божку. Получалось, что Богиня Деметра обманула его и заставила мысленно согласиться на её дар. — Да, я, — всё же Алогос нашёл в себе силы ответить. — Если бы я не видел вашего превращения, то ни за что бы не поверил! — Александр поднялся на ноги. — Я как раз собирал подношения для вас… — он огляделся. Молодой человек подбежал к столу и отодвинул стул. — Садитесь, пожалуйста! Сейчас я всё вам принесу! Люди всегда трапезничали за этими круглыми столами, по крайней мере, именно такое Алогос видел через окна. И всегда было интересно, неужели это удобно? Что же, сидеть на не холодной и мокрой земле уже ощущалось приятным, а пока Божок обдумывал условия комфорта, Александр разлил вино в новую чашу и принёс тарелку фруктов и сухофруктов. Ну, и сел напротив, в преданном ожидании. — Значит, это вы всегда забирали подношения? — с надеждой начал Александр. Банан на вкус оказался приторно сладким, отчего Алогос немного скривился в лице. Давно ему не доводилось есть свежих фруктов. — Вам не по нраву?! — испугался человек. — Очень сладко, — даже как-то вдумчиво ответил Божок. — Да, я всё забирал. На лице Александра читалось какое-то удовлетворение и даже радость. И несколько минут тяжёлого, по крайней мере, для самого человека, молчания не смогли смести улыбку. — Бог мой, скажите, зачем вы пришли ко мне? — Ты долго не приходил… — О, я вернулся несколько часов назад и провалился в сон! Понимаете, я… — Работаешь доставщиком. Далёкий путь? — спокойный взгляд чёрных глаз уставился на хозяина дома. Человек же засиял, но всё-таки смущённо кивнул. Сложно сказать, как это выражалось в его действиях, но Алогос точно увидел этот свет вокруг. — Люблю твоё вино, — и Божок опустошил стакан. Несколько минут, а уже ничего не осталось… — Я его делаю … — …сам, — закончил за него Алогос и отодвинул стакан. — Я всё знаю о тебе. Алогос встал из-за стола и замер, выдерживая равновесие. Всё-таки, ноги человека — не копыта, нет такого перераспределения тела… да и вообще, он в полной мере почувствовал собственную тяжесть, ощущал каждое движение, словно всё буквально имело вес. Люди каждый день боролись с этим? Или это всё вино? Люди всегда становились странными после выпитого… — Вы уходите? — Александр вскочил с места, видя неуверенность в походке Божка, и поддержал того. — Твоя работа давно началась, я должен за тобой присмотреть. Сегодня ты не в состоянии справиться один. Божок похлопал Александра по плечу. Он видел, как так делали некоторые люди, когда прощались с кем-то. Правда, они всегда были навеселе или что-то громко говорили, но у Алогоса не было ни одной мысли о словах на прощание. В последние дни он был отрешённым от всего мира, а взгляд холодел при взгляде на любого, но подняв взгляд на Александра, взгляд Алогоса потеплел. Кто такой Александр для него? Божок любил этого человека, как и любого другого последователя. Хоть и не сказать об этом сразу, но Алогос старался для каждого из большой любви, о которой он никогда не говорил вслух. Ошибки прошлого научили его ценить то немногое, что давали ему люди, простой и понятный смысл его бесконечной жизни. А пастух Александр был самым неудачливым из всех, кто требовал особого внимания. Вот и всё. И нельзя сказать, что тепло внутри от осознания живости и здоровости этого человека являлось чем-то странным или плохим. Однако вино било в голову, заставляя чёткие мысли превращаться в нечто абстрактное, животное. Передёрнув плечами, стараясь привести себя в порядок, Алогос отвёл взгляд. — Стой там, человек, — чуть дрожащими пальцами он убрал чужие руки. — Я впервые в вашем теле, и оно у живых странное. Алогос выпрямился, пытаясь сохранить свою важность. Подойдя к двери, он долго смотрел на ручку, испытывая необъяснимый страх: что, если он коснётся этой ручки, то странные ощущения вернуться? И хоть Александр не читал мыслей, но всё же открыл ему дверь, слегка кланяясь. Человек дождался, когда Божок покинет его дом, и почти следом вышел во двор, но Алогоса и след простыл…