О Рыцарь, Бездной овладевший

***

Скофнунгр был первенцем, золотым наследником и надеждой своего рода. Пока смертельное заболевание не проявило себя. В тот самый день, когда придворный лекарь огласил о болезни, семья просто отвернулась от сына. Они продолжали оплачивать учителей, его хобби, покупали дорогую одежду и радовали вкусной едой, но никакой любви с тех пор он не получал. На улицах знакомые аристократы косились на него, собственная мать с презрением осматривала Скофнунгра при встрече, а отец старательно игнорировал. Даже друзей у мальчишки не было. На тренировках у Хадена он всегда был один, пока не подошел Сурталоги. Того никогда не заботило его положение. Рожденный в тюрьме, у преступников, приговоренных к смертной казни, он также не знал любви. Его тоже осуждали окружающие. Но в отличие от Скофнунгра, он научился жить с этим. — Пф, и чего ты грустишь? Каким слабаком надо быть, чтобы принимать близко к сердцу слова слабоумных? Скофнунгру стало стыдно за собственные чувства. Сурталоги ведь прав. Его никто уже не полюбит. Никто не примет. Может, стоит доживать свои последние дни хотя бы с любовью к себе? — Я смертельно болен, — признался аристократ. — Я знаю, и? Я говорю о том, что ты слишком много слушаешь других. — Со мной не хотят общаться из-за этого. Вдруг и им перепадет проклятие. Так что и ты не подходи. — Ой, да волнует меня будто? Сурталоги нарушил личное пространство. Сел без спросу рядом и завел разговор. Начал пересказывать глупые истории, произошедшие с ним и его другом, Дайнслейфом. Наверное, впервые Скофнунгр обрадовался людям рядом. С этим рыцарем было спокойно. — Чтобы выжить, нужно бороться. Даже если это заведомо проигрышная битва, она должна разжечь в тебе огонь. Как ты можешь сидеть сложа руки и сдаваться без боя? Эта фраза плотно въелась в голову Скофнунгра. Сурталоги всего десять, но он необычайно умен. На тренировках все хвалят лишь его и Дайнслейфа, брата знаменитого Провидца. — Сурталоги, твой сегодняшний оппонент — Скофнунгр. Не жалей силы, — ехидно подметил Хаден. Ему всегда нравилось смотреть на боль других. Таланты сына преступников превосходили любого другого. Скофнунгр, державший меч едва ли не с рождения, с трудом выстоял, и все равно пал после последнего удара. — А ты явно чего-то стоишь, — подметил он, прежде чем уйти к учителю. Он первый, кто разглядел в Сконфунгре хоть что-то. И с тех пор аристократ пытался сблизиться, причем весьма удачно. Сурталоги первый открылся новому другу, рассказал о семье и о жестоком обращении со стороны людей. И Нунгр поделился своей историей. Они были словно родственными душами. — Я помогу, — пообещал Сурталоги после долгой истории друга. — Чем? Это невозможно. — Доверься. Скофнунгр доверился, и на следующий день Сурталоги принес книгу. Как потом выяснилось, он выкрал ее из королевской библиотеки, но аристократ был так тронут, что не посмел даже осудить друга. Он действительно вылечил его. Больше не были ни боли, ни тревожности. Скофнунгр здоров! От счастья аристократ бросился к Сурталоги, благодаря его. Ни денег, ни других ценностей тот не принял. Лишь клятву о вечной дружбе. С тех пор прошло десять лет и Сурталоги превратился в Рыцаря Скверны. Лучший во всем, всегда первый. Скофнунгр искренне радовался за друга, но на спарринг больше никогда не звал. По сравнению с тем, собственные достижения казались чем-то глупым. Просто стыдно. Родители перестали воспринимать старшего сына как обузу, но до сих пор пытались выведать тайну выздоровления. Скофнунгр посылал их самыми чистыми фразами. Рыцарь Скверны скрестил мечи с Сумеречным Мечом и наступила ничья. Зал разразился апплодисментами, а дуэлянты по-дружески обнялись. — Завтра у меня с попойкой! — помахал Дайнслейф, прежде чем уйти, а Сурталоги подсел к Скофнунгру. — Со мной пойдешь завтра выпивать у Дайна? — А ты приглашаешь? — Да. Сурталоги часто брал Скофнунгра с собой. Пусть тот и вернулся в светское общество, вновь стал "золотым наследником рода" и люди перестали избегать его, детская травма сыграла свою роль. Кроме Рыцаря Скверны аристократ не принимал никого. Не подпускал близко. Не доверял. Когда пала Каэнри'ах, боль вернулась, но еще более сильная. Проклятие бессмертия оказалось еще более отвратным, чем он представлял. Грешники обрели силу и теперь с Сурталоги не мог сравниться никто. А вот Скофнунгр все еще был ничтожеством. — Эта планета больше не представляет для меня интереса, поэтому я ухожу. Но сначала у меня есть предложение. Я могу использовать силу, которую только что усовершенствовал, чтобы снять с тебя проклятие бессмертия, — это было ожидаемо. — Мы так старались предотвратить твою смерть. Но "бессмертие", с которым ты столкнулся, — это совсем другой вид боли. — Я пас. Бессмертие — не так уж плохо. Раз я не могу умереть, значит, у меня есть бесконечное количество времени, чтобы стать сильнее. Может быть, однажды я наконец догоню тебя, и мы сможем сразиться, как раньше. — Ты уверен? Я не могу сказать, когда вернусь. Твое тело... Точнее, твоя душа может не выдержать этого проклятия.  — Ха-ха... Все, что я могу сделать, — это попытаться. В конце концов, один мудрый человек однажды сказал мне, что люди должны бороться за свое выживание.  — Воистину мудро. Тем не менее, если ты устал от боли бессмертия и хочешь поучаствовать в хорошем спарринге, прежде чем угаснешь, найди моего ученика.  — Ученика? Никогда бы не подумал, что услышу это слово из твоих уст...  — И я тоже. Но Ведрфёльнир сказал, что мне суждено найти во вселенной ученицу и привести ее в Тейват.  — Ты не хуже меня знаешь, что пророчества Ведрфёльнира никогда не ошибаются.  — Хм. Что ж, теперь мне любопытно, кто же будет твоим учеником...  — Ведрфёльнир лишь сказал, что однажды "звезды склонятся перед ней". Сурталоги всегда был самоуверен. И о будущей ученице говорил также. С надменностью, возможно даже гордостью. Сила Бездны принадлежала ему и теперь, должно быть, самомнение Рыцаря Скверны достигло небес. — Звучит довольно впечатляюще.  — Конечно. Только самые выдающиеся люди имеют право стать моими учениками.  — Все такой же самоуверенный, как и прежде. Но ты прав.  — Тогда я ухожу. О, и если ты всерьез настроен стать сильнее, я оставил тебе небольшой подарок в Первоначальном море. Как я уже говорил, иди любым путем, каким хочешь. Свобода означает, что даже злодеи могут делать свой собственный выбор. Это был их последний разговор. Скофнунгр, охваченный проклятием, сразу же отправился к Первоначальному морю, где встретил чудовище немыслимых размеров. Всеплжирающий нарвал не атаковал, был настроен лояльно, а может просто ослабел. И аристократ отрезал его плоть. Вшил в сердце, став сосудом для силы. Эта боль была хуже проклятия, но она необходима. Страдание необходимо. Несколько веков спустя, увидев вживую ученицу легендарного Сурталоги, он впервые улыбнулся. Рыцарь Скверны бы гордился. Скофнунгр невероятно скучал.