Лишь мы двое

Это был Монако. Громкий, позолоченный, беспощадный. Если ты не был отвратительно богат, значит, ты был богат по-грязному. Место, где чьё-то целое состояние можно было расплескать шампанским по мраморному полу — и никто даже не моргнул. Сетка Формулы-1 2025 года захватил лучший клуб города. Вид на воду с крыши. Свет, вспыхивающий, как вспышки фотокамер. Бас, пронизывающий до костей. Спортсмены, певцы, актёры, модели — если твоё лицо хоть раз красовалось на билборде, ты был здесь. А если нет — что ж, ты, наверное, работал у входа. Одна сторона стола погрузилась в хаос: Ландо уже успел принять пару шотов и пытался уговорить Шарля замутить танцевальный круг. Джордж и Льюис беседовали с кем-то настолько знаменитым, что тому требовалась охрана. Оскар уже наполовину растворился с девушкой, чьё имя он точно не знал. Другая сторона стола — новички. Кими сидел напряжённо, плечи квадратные, челюсть сжата. Вокруг него остальные уже вовсю шутили: Олли справа, смеявшийся слишком громко; Джек, швырявший скорлупки от арахиса в волосы Исака; Габриэль, пытавшийся прорваться с FaceTime'ом к кому-то в Бразилию сквозь грохот музыки; и Лиам, каким-то образом уже наполовину пьяный и говоривший одними гласными. Кими никогда прежде не сталкивался с этим. Ни с клубами. Ни с этим светом. Ни с выпивкой. И уж точно не с пьянством. Ему было восемнадцать. Итальянец. Быстрый. Собранный. Не тихоня, но всегда чуть в стороне от всеобщего куража. Монако был сплошным шумом, а он привык к рёву моторов. Не к такому. «Ладно, — внезапно рявкнул Олли, перекрывая музыку. — Хватит это терпеть — где же напитки?» Обе стороны стола взорвались одобрительными криками. Заказали бутылки — много бутылок. Не пиво. Не коктейли. Крепкий алкоголь. Дорогой. Тот, что прожигает всё нутро насквозь и оставляет тебя либо в слезах, либо непобедимым. Когда поднос прибыл, бутылки стали переходить из рук в руки, как эстафетная палочка. Бокалы наполнили до краёв. Остальные ждали, наблюдали. «Кими, — сказал Олли, подталкивая его с ухмылкой. — Давай же. Все когда-то случается в первый раз». Кими уставился на бокал. Золотой. Острый. Тяжёлый в руке. Он скользнул взглядом вдоль стола. Никто не смотрел — кроме Макса. Макс Ферстаппен, сидевший с нетронутым бокалом и смотревший на Кими так, будто чувствовал момент ещё до того, как он наступит. Кими поднял бокал. Новички взорвались ликующими криками. «КИМИ! КИМИ! КИМИ!» Он опрокинул его в себя. Удар был, как от огня. Глаза наполнились слезами. Горло сжалось. Но в ту же секунду, как жидкость проскочила внутрь, он рассмеялся — резко, удивлённо, по-настоящему. Остальные взорвались ликованием. После этого напитки полетели стремительно. Второй бокал. Третий бокал. Все кричали, перебивая друг друга, обнимались, передавали бутылки, словно трофеи. Музыка становилась громче. Огни кружились быстрее. Никто не заметил, как всё вышло из-под контроля. Габриэль чуть не расплескал полную бутылку, пытаясь чокнуться с группой французских знаменитостей, которых, как ему казалось, он узнал. Джек и Исак устроили соревнование по стычке грудью. Олли? Олли пытался убедить Кими, что тот определённо мог бы сделать сальто назад с дивана, если бы все просто немного подвинули стол. А Кими? Он смеялся над меню. В самом деле смеялся. Будто в нём была написана шутка, которую слышал только он. Его лицо раскраснелось, глаза стали стеклянными, губы приоткрылись в самой глупой улыбке, какую Макс когда-либо видел. Макс всё ещё наблюдал. Всё ещё не двигался. Всё ещё не моргал. Остальные пилоты растекались по клубу — растворились, занятые, танцующие, целующиеся, пьющие, забывающие. И тогда появилась Она. Длинные ноги. Короткое платье. Скульптурное тело, кричащее об Instagram, инфлюенсерстве и контрактах с агентством. Она подплыла к стороне стола с новичками, как львица к котятам. Уверенная. С ленивым взглядом. Взрослая не по годам. Гладкая, как стекло. И с интересом, в котором не было ни капли случайности. Она улыбнулась всем — но когда её взгляд упал на Кими, он на нём и остался. Макс понял это ещё до того, как всё случилось. Увидел, как она наклонилась и коснулась плеча Кими. Увидел, как Кими моргнул, глядя на неё снизу вверх, глупо и ярко, совершенно не осознавая, что он — добыча. Она что-то сказала ему на ухо. Он снова моргнул. Он пьяно ухмыльнулся. Ответил что-то, смазанное и тихое. Макс поставил бокал. Не оглянулся. Не проронил ни слова. Просто поднялся — медленно и неумолимо — и пошёл сквозь хаос, и весь клуб застыл, будто выдох застрял в груди. Потому что… Этот пьяный, раскрасневшийся, стеклянноглазый новичок. Этот идиот, ухмыляющийся девчонкам, которых к утру забудет. Этот парень со смехом, похожим на треснувший блок цилиндров. Он никуда с ней не пойдёт. «Эй, — сказал он, голос спокоен. Слишком спокоен. Такой, от которого люди замолкают. — Ты в порядке?» Модель выпрямилась, вздрогнув. Её улыбка дрогнула, когда она осознала, кто только что прервал её охоту. «О, — сказала она, прищурившись. — Ты же…» «Ага, — перебил Макс. Его рука оставалась твёрдой, пальцы расставлены ровно настолько, чтобы чувствовать, как сквозь рубашку стучит сердце Кими. Парень был красный и слегка пошатывался, глаза застекленели от алкоголя и неожиданности. Макс больше не взглянул на девушку. «Ты в порядке?» — спросил он Кими. Кими прищурился. Будто Макса было сложно сфокусировать. Он склонил голову набок, губы сложились в дурашливую полуулыбку. «Ммм… да. Наверное. Хз». Рука Макса не дрогнула. Девушка моргнула, глядя то на одного, то на другого. «Я просто…» «Я знаю, что ты просто хотела, — сказал Макс, наконец глядя на неё. Его взгляд не был злым. Даже холодным. Он был плоским. Как лёд, никогда не знавший тепла. — На сегодня с него хватит». Она фыркнула, что-то острое мелькнуло в её глазах. «Я не знала, что у него есть нянька». «Её нет, — ответил Макс. — Есть я». Она задержала на нём взгляд ещё на секунду, челюсть сжата, потом закатила глаза и ушла — каблуки цокали по плитке, бёдра покачивались с преувевеличенной небрежностью, спектакль был испорчен. Макс проводил её взглядом. Затем опустил глаза. Кими смотрел на него снизу вверх, всё так же улыбаясь, смущённо-недоумённо. «Ты меня спас?» — спросил он, голос низкий, заплетающийся, будто он пытался прошептать, но забыл как. Макс фыркнул. «Тебе не нужно было спасание». Кими издал звук — нечто среднее между смешком и икотой. «Она была красивая». «Она была слишком взрослая». «Мне восемнадцать». «Ты — в говно». Рука Кими поднялась, медленно и неуверенно, коснувшись запястья Макса там, где оно всё ещё покоилось на его груди. Прикосновение было лёгким. Нескоординированным. Тёплым. «Ты тёплый, — пробормотал Кими, будто сделал самое глубокое открытие в своей жизни. Макс замер. Позади них все погрузилось в хаос. Олли и Габриэль уже наполовину проигрались в какую-то игру на выпивку с компанией, похожей на игроков в американский футбол. Лиам отплясывал на низкой платформе с женщиной, у которой блестели брови. Никто не заметил, что Макс и Кими исчезли в своём собственном мирке. Макс тихо вздохнул. «Пошли, — сказал он, мягко опуская руку с груди Кими на его предплечье. — Тебе нужен воздух». Кими не сопротивлялся. Он пошёл за ним, споткнувшись раз, затем ещё. Макс ловил его каждый раз. Коридор за пределами основного зала был тише — только бархатные стены и приглушённый свет. Макс направил его к боковому балкону, полускрытому за занавеской, пустому, если не считать пепельницы и силуэта города, достойного миллиона открыток. Как только дверь закрылась за ними, Кими тяжело выдохнул, будто был под водой и наконец вынырнул. Он прислонился к перилам, вдыхая тёплый ночной воздух, огни Монако мерцали внизу. Макс стоял рядом. Близко. Наблюдая. «Ты в порядке?» — спросил он. Кими кивнул, затем замешкался. Покачал головой. Потом снова кивнул. «Кружится». Макс облокотился на перила. «Вот что бывает, когда пьёшь как последний идиот». Кими издал звук — возможно, смешок. «Все смотрели. Не мог отказаться». «Мог». «Не с Олли». Макс взглянул на него искоса. Кими казался мягче здесь, снаружи. Не таким красным и пошатывающимся, просто… молодым. Дурацки молодым. Бледная кожа светилась под лунным светом. Волосы растрёпаны — кто-то их помял раньше. Всё ещё в той самой рубашке на пуговицах, будто одолженной у парня постарше. «Я собирался её поцеловать, — неожиданно сказал Кими, глаза прикованы к горизонту. — Кажется. Не был уверен. Она была близко». Скула Макса дёрнулась. «От неё пахло конфетами, — добавил Кими, улыбаясь почти рассеянно. — Липкими. Как искусственная клубника». Макс ничего не сказал. Кими повернулся к нему, медленно и неуверенно. «Ты бы остановил меня, если бы я её поцеловал?» «Да». «Почему?» Макс встретил его взгляд. Удержал. Позволил моменту повиснуть в воздухе. Кими не отвел глаз. «Потому что я бы не хотел, чтобы твой первый раз был с ней», — сказал Макс. Вот оно — отрезано чисто. Вслух. По-настоящему. Кими моргнул, зрачки огромные, губы слегка приоткрыты. «Я…» — начал он и замолчал. Тишина растянулась. И затем, тихо — едва слышно над городским гулом — он спросил: «А ты хочешь быть им?» Слова едва долетели. Они просто повисли между ними — мягкие, неуверенные, но смелые так, как могут быть смелыми только пьяные подростки. Смелые, как сердце, бьющееся слишком часто, как шаг на проезжую часть, не глядя. Макс не ответил сразу. Он не знал как. Его руки впились в железные перила, будто он мог истечь этим напряжением через кончики пальцев. Огни Монако мигали, словно тысяча наблюдающих глаз. Где-то внизу море тихо плескалось о камень. Где-то позади них бас из клуба всё ещё глухо бился — далёкий, бессмысленный. Но здесь, сейчас, были только они двое. Кими стоял, одна рука на перилах, другая свободно болталась у бедра, тело слегка развёрнуто в сторону Макса. Его волосы были взъерошены, воротничок слегка перекошен, глаза широкие и несфокусированные. Он качнулся вперёд — совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы это можно было почувствовать. Голос Макса прозвучал низко и хрипло. «Ты не понимаешь, что говоришь». Кими улыбнулся. Улыбка была ленивой, кривой и немного печальной. «Понимаю». «Ты пьян». «Знаю, — медленно моргнул Кими. — Поэтому и спрашиваю сейчас. Будь я трезвым, ты бы просто сказал "нет"». Тогда Макс повернулся к нему полностью, и Кими воспринял это как разрешение — сделал шаг ближе. Их руки почти соприкоснулись. Плечо Кими коснулось плеча Макса. Он был тёплый, плотный и молодой так, как Макс уже давно не чувствовал. «Думаешь, я не замечаю? — сказал Кими, его голос теперь звучал чуть увереннее, будто ночной воздух прочищал голову. — Ты всегда смотришь на меня так». Грудь Макса сжалась. «Как?» «Будто не хочешь. Но хочешь». Тишина. Затем пальцы Кими коснулись его. Легко. Неуверенно. Просто мимолётное прикосновение кожи к коже, но оно прозвучало громче любой музыки, которую они оставили позади. Макс не отстранился. Кими придвинулся ближе, теперь полностью развернувшись к Максу. Его дыхание пахло алкоголем, мятой и чем-то чистым внутри. Между ними оставался едва ли дюйм. «Я никогда никого не целовал», — тихо сказал он. Взгляд Макса метнулся к его глазам. «Знаю». Кими снова улыбнулся, слабо и застенчиво. «И ты позволишь какой-то случайной девчонке в блёстках быть первой?» Макс сглотнул. И затем Кими наклонился. Медленно. Так медленно, что Макс мог остановить это в любую секунду. Но он не остановил. Он даже не дышал. Рука Кими поднялась, пальцы коснулись щеки Макса, большой палец провёл чуть ниже скулы, будто запоминая её. И затем их губы соприкоснулись. Это был поцелуй-шёпот. Мягкий. Неуверенный. Неспешный. Нежадный. Просто прикосновение чего-то настоящего, чего-то важного между ними. Кими слегка наклонил голову, углубив поцелуй — не сильно, ровно настолько, чтобы почувствовать лучше. Макс ответил ему. Это было инстинктивно. Как замыкание цепи. Как будто всё, что он сдерживал месяцами, хлынуло вперёд в ту секунду, как Кими коснулся его. Он обхватил ладонью затылок Кими и притянул его ближе, совсем немного, достаточно, чтобы сделать поцелуй настоящим. Он всё ещё был нежным — всё ещё осторожным — но теперь это был поцелуй Макса, а не только Кими. Когда они разъединились, никто не отодвинулся. Их лбы почти соприкасались. Кими дышал чаще. Как и Макс. Кими облизал губы. «Было приятно». Макс чуть не рассмеялся. «Думаешь?» «Ага, — сказал Кими. — Лучше, чем искусственная клубника». Макс позволил своему лбу опуститься вперёд, легко коснувшись лба Кими. «Ты невозможный». Кими пожал плечами. «Это ты вышел со мной сюда». И Максу нечего было на это ответить. Потому что Кими был прав. Как всегда. Макс ничего не сказал. И Кими тоже. Говорить было особенно нечего. Только эта новая, наэлектризованная тишина между ними. Та, что говорит: что-то только что изменилось. Кими потер себе затылок, всё ещё красный, всё ещё с лёгкой улыбкой на губах. «Наверное, пора возвращаться?» Макс кивнул один раз. «Ага. Но держись рядом». Кими бросил на него взгляд скорее забавённый, чем послушный. «Боишься, я упаду?» Глаза Макса скользнули вниз. «Тебя всё ещё пошатывает». «Совсем чуть-чуть». Макс не улыбнулся. Но что-то в том, как он смотрел на Кими — эта мягкая интенсивность, будто он видел только его — заставляло Кими чувствовать себя теплее, чем от любого напитка. Они раздвинули бархатную портьеру и шагнули обратно в клуб. Теперь было ещё громче. Зал кружился в стробоскопах, блеске стёкол и золота. Ландо танцевал на возвышении, рубашка расстёгнута до половины. Шарль в центре спора с кем-то, ужасно похожим на актёра из «Эйфории». Джордж и Оскар делали селфи с каким-то рекордсменом-теннисистом. Хаос пустил корни прочно и надолго. Кими сделал шаг вперёд — — и рука Макса лёгко легла на его поясницу. Тихий, безмолвный жест. Защитный. Собственнический. Ровно настолько, чтобы напомнить: Я здесь. Ты мой. Держись рядом. Кими не отстранился. Они прошли мимо кучки пилотов и моделей, развалявшихся на низких диванах, пустые бутылки позвякивали у них под ногами. Олли Берман заметил их и громко заулюлюкал, поднимая бокал. «Кими вернулся! Да ещё и с Ферстаппеном на хвосте! Что он сделал, парень, научил пить за рулём?» Кими рассмеялся, подняв обе руки в жесте капитуляции. «Просто воздуха не хватало». Олли похабно подмигнул бровями. «Или кое-чего ещё». Макс не ответил. Он просто усадил Кими рядом с собой, втиснувшись между ним и женщиной, которая тут же встала и ушла, закатив глаза. Макс даже не посмотрел ей вслед. Его колено мягко упиралось в колено Кими. Никто ничего не сказал вслух по этому поводу. Но Лиам Лоусон взглянул на них один раз. Затем — второй. Его брови сдвинулись, глаза скользили по пространству между ними, будто он не мог до конца его понять. Габриэль Бортолето поднял бровь, но промолчал. Джек Духан просто ухмыльнулся в свой бокал, будто уже всё знал. Кими, похоже, ничего не замечал. Он слегка привалился к Максу — не слишком, но достаточно — позволив своему плечу коснуться его руки. Его глаза были полуприкрыты, сонные и мягкие, но теперь под кожей горел румянец. Не от алкоголя. От чего-то другого. Макс наблюдал за ним краем глаза. Каждый смешок. Каждое моргание. Каждый раз, когда кто-то ещё пытался с ним заговорить. Кто-то — другая модель, возможно, та же самая — снова завернула к их столику. Её взгляд снова упал на Кими. Она направилась к ним. Макс слегка развернулся на сиденье. Не сказал ни слова. Не нахмурился. Просто посмотрел на неё. Она безмолвно сменила направление. Кими не заметил и этого. «Чего ты уставился?» — спросил он через несколько минут, голос заплетающийся, но игривый. Макс не отвёл взгляда. «Я не уставился». «Уставился». Макс пожал плечами. «Тебя трудно не заметить». Кими улыбнулся, усталый и довольный. «И ты будешь пялиться на меня всю ночь?» Макс слегка откинулся на спинку дивана, вытянув одну руку вдоль его верха. «Возможно». Кими склонил голову набок. «Почему?» Пальцы Макса лениво провели по краю его плеча. «Потому что если не я, то кто-то другой». Щёки Кими снова порозовели, даже сквозь алкогольную дымку. «Ревнуешь?» Макс не ответил. Ему не нужно было. Потому что то, как он сидел — близко, молча, неподвижно, между Кими и всем остальным миром — и было ответом. И даже с сотней людей вокруг, обливающихся потом, кричащих, проливающих напитки и целующихся в тенях, Макс больше ни на кого не смотрел. Ни разу. Только на Кими. Лишь на Кими. Он был пьян. Основательно. Полностью. Лёгкий, оторванный от земли и улыбающийся в пустоту. Но Макс ни разу не отошёл от него. Не тогда, когда Габриэль позвал его сфоткаться с какой-то поп-звездой. Не тогда, когда Шарль принёс новый раунд выпивки. Даже когда Олли попытался физически утащить Кими обратно на танцпол. «С него хватит», — сказал Макс, и его голос был спокоен и окончателен. И точка. Они остались на своём угловом диване, рука Макса за спиной Кими, его колено — в упор к колену Кими. Вокруг всё ещё толпились люди, всё ещё кричали, всё ещё пили — но они не казались близкими. Они не имели значения. Словно все были слишком пьяны, чтобы обращать на них внимание. Кими теперь сидел боком, ноги слегка поджаты, привалившись к Максу, будто это было самой естественной вещью на свете. Его голова склонилась, легко упираясь в плечо Макса. «Устал?» — пробормотал Макс ему в волосы. «Нет», — солгал Кими. Макс мягко улыбнулся. «Тебя качает, а ты даже не стоишь». «Тут уютно», — пробормотал Кими. Макс не пошевелился. Не велел ему сесть ровно. Просто позволил ему оставаться так — тёплому, дышащему, укрытому под его подбородком. Они просидели так какое-то время. Минуты? Часы? Кими не мог сказать. Клуб продолжал мутно плыть мимо, но для них время замедлилось. Затем Макс пошевелился. Он достал телефон из кармана и посмотрел на время. Его другая рука — осторожная, медленная — легла на бедро Кими. Кими слегка вздрогнул, глаза распахнулись. «Пошли, — сказал Макс низко и ровно. — Выбираемся отсюда». Кими взглянул на него снизу вверх, затуманенно моргая. «Куда?» «Недалеко. Просто… наружу». Кими заколебался. Но рука Макса не убралась. Она оставалась там — твёрдой, но не насильственной, пальцы растопырены на верхней части его бедра, будто так и должно было быть. Макс помог ему подняться, одна рука снова на его спине, другая поддерживая. Никто их не остановил. Большинство едва заметило. Кроме Лиама, который поднял брови, когда они проходили мимо, и Олли, который лишь многозначительно ухмыльнулся в свой бокал. Воздух снаружи был тёплым, густым от ночи, соли и парфюма. Они спустились по частной боковой лестнице, мимо мрамора и охраны, мимо новых бархатных верёвок — в более тихую сторону Монако. Мир всё ещё сверкал, но здесь он был мягче. Менее настойчивым. Будто и он тоже ловил дыхание. Макс остановился в нескольких шагах вниз по переулку, под сенью плюща и теней. Кими прислонился к стене, раскрасневшийся и ошеломлённый, глядя на него снизу вверх. Его губы были приоткрыты. Рубашка слегка расстегнулась — ровно настолько, чтобы обнажить изгиб ключицы. Свет из соседнего окна падал на его лицо, как на картину. Кудри растрёпаны. Щёки розовые. Его глаза… Боже. Они смотрели на Макса так, будто в мире больше никого не существовало. Макс сделал один маленький шаг вперёд. Сократил дистанцию. Кими не отстранился. «Я правда очень пьян», — прошептал Кими, но его рука нашла куртку Макса, пальцы вцепились в ткань, словно в якорь. «Знаю, — сказал Макс, его голос был едва слышным дыханием. — Я с тобой». И затем он наклонился. На этот раз поцелуй не был медленным. Он был тяжелее. Глубже. Будто они оба провели последний час, вспоминая ощущение первого, и хотели большего. Макс слегка прижал его к стене, осторожно, но уверенно. Кими издал тихий звук — едва ли стон — прямо в губы Макса, и Макс почувствовал его всем нутром. Кими целовался так, будто всё ещё разбирался, как это делается. Неумело. Честно. Голодно, не зная, как проявить этот голод. Макс целовал его так, будто уже знал, чем это кончится. Их губы снова разомкнулись, но никто не отступил. Лоб Кими прижался ко лбу Макса. Его дыхание дрожало. «Макс», — прошептал он. «А?» «Я не хочу возвращаться туда». «И не надо». Кими сглотнул. «Я могу остаться с тобой?» Макс ответил не сразу. Просто склонил голову и коснулся его губ уголка ещё одним мягким поцелуем. «Да, — сказал он наконец. — Ты теперь со мной».

***

Номер Макса был тихим, полумрачным, дорогим настолько, что не старался произвести впечатление. Чистые линии. Мягкий свет. Кровать размера «king-size», застеленная хрустящим белым бельём. Монако тускло сверкал за панорамными окнами, но здесь, наверху, казалось, будто они вознеслись над всем. Кими стоял посреди комнаты, красный и медленно моргающий, руки беспокойно дёргались у бедёр. Макс ничего не сказал. Он наблюдал. Наблюдал, как Кими оглядывался, будто не веря, что он здесь. Как он прикусывал внутреннюю сторону щеки. Как его глаза снова и снова возвращались к Максу, словно их притягивала гравитация. «Я никогда… — начал Кими и замолчал. Он сглотнул. — Не только целоваться. Я имею в виду… Я никогда ничего не делал». Макс сделал шаг ближе. Не слишком. Ровно настолько. «Ты хочешь?» — спросил он тихим голосом. Кими кивнул, затем прошептал: «С тобой». Макс приблизился. Его рука поднялась — пальцы коснулись щеки Кими, затем скользнули в завитки на его затылке. Кими прижался к прикосновению, глаза закрылись. «Скажи, если захочешь остановиться, — сказал Макс. — Скажешь — и я остановлюсь». Ответ Кими был бездыханным. «Не захочу». Макс поцеловал его. Сильнее, чем на балконе. Менее осторожно. Более по-настоящему. Кими растаял в его объятиях, рот открылся, руки вцепились в рубашку Макса, будто не могли притянуть его достаточно близко. Он всё ещё дрожал, всё ещё был на взводе от алкоголя, адреналина и желания, но его губы двигались инстинктивно. Будто он ждал этого, ждал его, и теперь, когда это случилось, он перестал сдерживаться. Макс мягко подтолкнул его назад, направляя к кровати, не прерывая поцелуя. Его руки нашли плечи Макса, пальцы неуверенные, скользящие по тёплой коже. Ладони были влажными. Всё внутри него было сжато и перехвачено дыхание — будто он годами сдерживал что-то, и наконец это начало распрямляться. Губы Макса двигались против его губ с медленной уверенностью, целуя так, будто у него есть время. Будто это что-то, что нужно смаковать. Сердце Кими бешено колотилось. Его тело не привыкло к этому — к близости, к давлению, к жару. Его ноги инстинктивно раздвинулись, когда Макс навис над ним, тела выстроились в линию, бёдра коснулись ровно настолько, чтобы дыхание Кими перехватило. Он взвизгнул — резко и тихо — и даже сам удивился этому звуку. Макс замер. «Всё ещё в порядке?» Кими быстро кивнул. «Да. Просто… всё такое… чувствительное». «Знаю, — пробормотал Макс. Его рука скользнула вверх по груди Кими, кончики пальцев коснулись ключицы, затем провели линию между рёбер. — Это нормально». Кими слегка дрожал. Воздух казался слишком ощутимым на его коже, вес тела Макса над ним одновременно и удерживал, и подавлял. Каждый нерв оголился. Руки Макса исследовали его медленно — скользя вниз по животу, большой палец касался мягкой кожи над резинкой штанов. Кими выдохнул дрожащим дыханием и слегка выгнулся, бёдра дёрнулись вверх, ища чего-то, не зная точно, что именно ему нужно. Макс поцеловал его под челюстью, затем ниже, по горлу. «Ты так отзывчив, — пробормотал он, голос низкий и тёплый. — На каждое прикосновение». Кими издал мягкий, прерывистый звук — не совсем стон, скорее вздох, застрявший в горле. «Хорошо?» — спросил Макс. Кими снова кивнул, прикусывая губу. «Ага. Я просто… не знаю, что делать». «Тебе не нужно ничего делать, — сказал Макс, пальцы скользя ниже. — Просто чувствуй». Он медленно, намеренно стянул с Кими остатки джинсов, кончики пальцев скользя по внутренней стороне бёдер. Кими издал тихий, непроизвольный стон и сжал ноги, всё его тело залилось румянцем. Его глаза распахнулись, широкие и неуверенные. Макс вернулся, чтобы снова поцеловать его — теперь мягче, медленнее. Его руки продолжали двигаться: одна на талии Кими, удерживая его на месте, другая скользя обратно вверх, чтобы нарисовать маленькие круги на его груди, затем снова вниз, ниже. Бёдра Кими приподнялись в ответ — инстинкт, нужда, доверие. Когда их тела полностью соприкоснулись, кожа к коже, Кими ахнул — резко и высоко, его спина выгнулась, отрываясь от простыней. Макс не торопился. Он мягко вёл себя внутри него, позволяя Кими почувствовать вес, форму их тел, соединяющихся вместе. Одно только трение заставляло ноги Кими дрожать. Его руки вцепились в спину Макса, голос срывался на тихие, отчаянные звуки. «Макс, — прошептал он. — Пожалуйста». Макс поцеловал его в щёку. «Я с тобой». Они двигались медленно, каждый толчок бёдер был обдуманным, каждое прикосновение было наполнено смыслом. Бёдра Кими раздвинулись шире. Руки Макса удерживали его — одна придерживала затылок, другая сжимала бедро. Он направлял их тела ближе, прижимал сильнее, и когда они полностью сошлись, Кими издал сдавленный, беспомощный стон и вцепился в Макса, будто без него развалился бы на части. Было немного больно. Но не так, чтобы хотелось остановиться — просто так, что напоминало: это по-настоящему. Его дыхание срывалось на неровные вздохи. Макс целовал его сквозь это, шептал ему сквозь это. «Всё в порядке… вот так… отпусти». Кими отпустил. Медленно. Дрожа, вздыхая, лицо раскрасневшееся и повёрнутое к подушке, пока Макс держал его. И когда всё закончилось — когда напряжение в его теле наконец отпустило — Кими лежал, моргая в потолок, его грудь тяжело вздымалась, а Макс всё ещё обвивал его, как вторая кожа. Он повернул голову. Встретил взгляд Макса. «Я не знал, что это так чувствуется», — прошептал Кими. Макс отодвинул волосы у него со лба. «Ты был идеален». «Я боялся». «А сейчас?» Кими повернулся к нему, глаза мягкие и полные. «Нет. Я с тобой». Макс натянул простыни на них обоих, притягивая Кими к своей груди, будто что-то драгоценное. Кими легко прижался к нему, позволяя своим рукам медленно и бесцельно скользить по боку Макса. Город всё ещё светился снаружи. Но здесь, внутри, было тихо. Только их дыхание. Их кожа. Их сердца, ровные и близкие.

***

В комнате теперь было тихо. Ни музыки. Ни огней. Только низкое гудение кондиционера и мягкий шорох кожи о простыни, когда Кими повернулся, чтобы прижать щеку к груди Макса. Он чувствовал себя оголённым так, что это было не плохо — просто ново. Будто его тело переписали по клеткам. Всё покалывало. Всё пульсировало. Он не знал, где заканчивались его конечности и начинались Максовы. Только тепло, близость и лёгкий запах одеколона Макса на простынях. «Ты всё ещё не спишь?» — тихо спросил Макс, пальцы перебирая завитки на затылке Кими. «Ага». «Как себя чувствуешь?» Кими помолчал. «По-другому. Но не так… будто что-то сломалось. Просто будто что-то изменилось». Макс не ответил сразу. Его пальцы продолжали двигаться, медленно и ритмично. Успокаивающе. Голос Кими стал маленьким. «Ты нервничал? В первый раз?» Макс выдохнул через нос. «Не так, как ты. Мне не было важно, с кем». Кими слегка приподнялся, чтобы взглянуть на него. «А я для тебя важен?» Большой палец Макса провёл по его скуле. «Я бы не стал этого делать с тобой, если бы нет». Это не должно было значить так много. Но значило. Кими сглотнул. «Я боялся, что всё сделаю неправильно». «Ты не сделал». «Я не знал, куда деть руки». «Ты разобрался, — пробормотал Макс и поцеловал его в лоб. Кими улыбнулся, уткнувшись лицом в его кожу. «Ты хорошо это делаешь». «Что?» «Прикасаешься к людям так, будто они что-то значат». Макс не ответил. Его рука слегка сжалась на плече Кими и удержала его там. Они оставались так некоторое время, вдыхая запах друг друга. Простыни спутались вокруг их ног. Мягкий ветерок проникал через приоткрытое окно. Огни города мигали, словно далёкие звёзды. «Не хочу возвращаться в свой отель, — пробормотал Кими. — Там шумно. Пусто». «И не надо». «Тогда я могу остаться?» Макс поцеловал уголок его рта. «Ты уже остался». Прошло ещё несколько мгновений. Таких, что выпадают с человеком только раз. Затем — тук тук тук Оба замерли. Три медленных, размеренных стука. Не барабанная дробь. Не агрессивно. Но намеренно. Макс медленно сел, простыня сползла с его бёдер. «Какого чёрта?» Кими подтянул одеяло к груди, сердце внезапно заколотилось. «Кто…?» Макс уже соскальзывал с кровати, подхватывая с пола первую попавшуюся футболку и натягивая её на голову. Босиком он пересёк комнату и заглянул в глазок. Кими сидел замерший, наблюдая за ним. Макс выругался себе под нос. Он обернулся, голос низкий и резкий: «Ландо». У Кими ёкнуло в животе. «Ландо?» Макс не открыл дверь. Просто прижался лбом к ней, закрыв глаза. Кими прошептал: «Думаешь, он знает?» «Не знаю». Снова тишина. Затем за дверью послышался приглушённый голос Ландо: «Эй. Я знаю, ты там. Я не для того, чтобы устраивать разборки. Просто хочу убедиться, что Кими не сдох где-нибудь в канаве». Макс замер ещё на секунду, затем тяжело вздохнул и отщёлкнул замок. Кими закутался в одеяло плотнее, пока Макс приоткрывал дверь. Свет из коридора ворвался внутрь, резкий и искусственный. Ландо стоял снаружи в толстовке и гостиничных тапочках, скрестив руки, с нечитаемым выражением лица. Его взгляд скользнул от Макса — футболка мятая, волосы взъерошены — за его плечо, к едва заметной фигуре, свернувшейся под простынёй Макса. Затем снова к Максу. «Ну что ж, — тихо сказал Ландо. — Так я и думал». Дверь открылась чуть шире, и Ландо шагнул внутрь, будто владел этим местом. Макс даже не попытался его остановить. Он просто вздохнул и провёл рукой по волосам, смирившись. Кими, всё ещё в кровати, подтянул одеяло до подбородка, будто оно могло защитить его от факта, что Ландо Норрис только что вошёл в номер Макса Ферстаппена и обнаружил его там — раскрасневшегося, без рубашки и явно не спящего в своей собственной комнате. Ландо окинул комнату одним взглядом, отметив разбросанную одежду, помятые простыни, пару бокалов для вина на столе. Затем его взгляд остановился на Кими. «Что ж, ты не мёртв, — сказал он, ухмыляясь. — Уже хорошо». Кими побагровел. «Я не хотел просто исчезнуть…» «О, нет. Ты хотел исчезнуть. Просто не от меня». Ландо посмотрел на Макса. «Даже не отправил смс «не жди»? Грубо». «Я думал, ты будешь слишком пьян, чтобы заметить», — пробормотал Макс, скрестив руки. «И был. Но когда Кими не вернулся, Шарль начал задавать вопросы. Потом Джордж начал шагать туда-сюда. Потом Оскар попытался сделать ему видеозвонок». Ландо ткнул пальцем в сторону Кими. «Ты, кстати, телефон в клубе оставил». Кими простонал и плюхнулся обратно на подушку. «О боже». Ландо рассмеялся и повалился в кресло, будто его пригласили. «Расслабься. Никто не думает, что тебя похитили. Ну… Шарль, возможно. Он немного драматичный». Кими выглянул из-под одеяла. «Так… что теперь?» Ландо склонил голову набок. «Теперь? Я говорю им, что нашёл тебя. В отключке. Одного. Определённо не в номере Макса». Он моргнул. «Хочешь, чтобы я так сказал?» Макс не ответил. Ответил Кими. «Нет». «Тогда это ваше дело, — легко сказал Ландо. — Я не для того, чтобы вас раскрывать». Кими смотрел на него мгновение. «Ты… очень спокойно к этому относишься». Ландо усмехнулся. «Думаешь, я не замечал, как Макс следит за тобой, как ястреб, последние три гонки?» Макс скривился. «Я не следил». «Следил, — сказал Ландо, откидываясь назад. — Ты смотрел на него, как на механическую неисправность, которая тебе нравится». Кими издал звук, похожий на удушье, и снова уткнулся лицом в подушку. «Как бы то ни было, — продолжил Ландо, потягиваясь, — я не осуждаю. Вы оба взрослые. Вы явно… кое-что прояснили». Его глаза заблестели. «Поздравляю, кстати». «Ландо», — предостерегающе сказал Макс. Ландо поднял обе руки. «Я проявляю поддержку!» Макс простонал. Ландо встал. «Ладно. Я возвращаюсь в свой номер. Вы двое можете продолжать… что бы это ни было». Он сделал неопределённый жест рукой в сторону кровати. «Просто знайте, что я не слепой, и если я заметил, кто-то другой определённо заметит скоро». Макс смотрел, как он подходит к двери. «Спасибо». «Не благодари пока, — сказал Ландо. — Ты мне должен завтрак». И он исчез. В комнате снова стало тихо. Кими выдохнул, откинувшись на подушки. «Это было не так уж и плохо». Макс вернулся в кровать, укладываясь рядом с ним. «Он зануда, но болтать не станет». Кими повернулся к нему лицом. «Ты правда следил за мной последние три гонки?» Макс поцеловал его в висок. «Возможно, дольше».