Без жалости

Яньцин мечтательно улыбается, ему только десять, он наблюдает за статуей великого титана и хочет стать златиусом. В его мечте нет ничего постыдного, ведь всю жизнь будучи обычным сыном фермера, спокойная жизнь надоедает. Яньцин смотрит на великого златиуса романтики, Цзинь Юаня, и хочет быть таким же. Сила, уважение и всеобщая любовь. Никакой пшеницы и картошки.  Никаких задир, которые говорят о том, что он ничего не добьется. Все меняется, когда он становится полубогом. Когда крики его врагов, друзей, родителей режут уши каждый цикл. Когда чёртов Ликург клеймит его спасителем. Когда на шеи появляется метка разрушения.  Яньцин каждый цикл убивает такого одновременно близкого и недосягаемого Цзиню Юаня. Он сквозь слезы вырезает сердце Фу сюань, златиуса справедливости. Его руки по локоть в золотой крови златиуса воды, Байлу.  Яньцин плачет, плачет, но каждый цикл стремится к Нануку. Каждый цикл своими мечами разрезает небо. Каждый цикл слышит молчаливое осуждение отца. Негодование матери. Растерянность Цзинь Юаня. В какой-то из циклов Яньцин вырывает себе уши. В другой выкалывает глаза. Качающаясь на качелях Юньли, сочувственно смотрит на него, но план не меняется и на миллионный цикл. И на двадцати миллионный. И даже на тридцати миллионный. Яньцин сходит с ума. Во снах он видит себя молодого, ничего не знающего и до милого наивного. Подсознание шепчет: «никогда таким ты не будешь» и он просыпается. И уничтожает Оронис. Убивает Юньли. Вся Охема в крови. Снова. В один из циклов все меняется. Юньли шепчет: скоро конец. Перед его глазами новые друзья. Они называют себя охотниками за стеллароном. Они герои вселенной, спасшие не одну планету. Яньцин их тоже убьет. Блейд спрашивает, почему на Амфореусе так светло? Яньцин не знает.  Он знает лишь почему становится темно, ведь убивая златиуса неба Фейсяо, оно перестает быть голубым. Оно становится кроваво-красным. Знает, что привязываться нельзя. Всех ждет смерть от его рук. Но все равно он гуляет с Блейдом по Янусополису, они не становятся ближе, но Блейд говорит, что впервые чувствует такое необычайное спокойствие. Яньциню хочется смеяться. И это великие герои? Он водит по красивым местам рощи муз Светлячка. Она говорит, что у них до этого была миссия на другой планете и там она почти умерла. Ему жаль, что здесь она умрет по настоящему. Серебряный волк смеется, когда он шутит над Фу Сюань. Серебряный волк в ужасе на него смотрит, когда Каослана забирает ядро титана справедливости, когда золотая кровь повсюду, а Фу Сюань шепчет: беги. Кафка слушает с удовольствием, ненавистный Яньцию, шелест пшеницы в Элизии Эйдес. «Сколько бы не было звуков, звук этой деревушки навсегда останется у меня в памяти» Яньцин слышит тут только крик собственных родителей и предсмертные нарекания не останавливаться от Юньли. Лишь Элио не верит ему. Не верит в эти неуклюжие попытки Яньциня играть хорошего спасителя. Опасается. И, в конце концов, не зря. Ведь каждого златиуса в конечном итоге убивает Каослана. Яньцин сражается с новыми друзьями. Он в смешной маске, с огромными мечами света и ночи, нападает на Блейда и Серебренного волка. Тело Яньциня не может больше сдерживать мощь ядер Кефала и Оронис. Он почти падает на колени перед охотниками. Его сердце рвется на куски, Оронис шепчет и просит держаться.  «Осталось чуть-чуть, Яньцин. Мы сможем победить.» Блейд смотрит с холодной жалостью. Неужели Яньциня действительно так жалко? Неужели единственное, что он заслужил за свои страдания – это жалость? Он умирает. Умирает, и передает Блейду венок спасителя, ведь Волк потерялась во множестве циклов. Осталось чуть-чуть. Они победят. Яньцин уверен. Он больше не спаситель. Качающаясь на качелях Юньли, берет за руку Блейда, когда тот подходит к ней. Цикл начался сначала.