Ненависть

Холодный свет падал из окон элитных многоэтажных домов где-то вдали, день сменялся ночью и вечерний ветер стал прохладнее. Вместе с тем, на чёрном небе начали мерцать звёзды: так их было много, что размер их, такой маленький, совсем не имел значения - всё равно красиво, завораживающе, ослепительно. Словно... Словно блики в озорных жёлтых глазах. Блондин стоял на балконе квартиры какого-то небоскрёба: помутневший от табака рассудок преграждал мысли о том, чьё это место жительства, что Айтраппед здесь делал, зачем пришёл и что забыл. Лишь одна цель важна: докурить, расслабиться, забыться, может, даже выпить потом, найти дорогой ресторан, хорошего сомелье... Вторая цель, вовсе не такая обязательная как первая, - разговор с "другом". С Шансом. Шёл третий месяц их "крепкой дружбы". Отношения укреплялись на удивление быстро, да даже так, что на цепи стало похоже. Такие отвратительные, холодные и ржавые, которые при каждом шорохе издают этот противный шумный лязг - именно так Айтраппед описал бы свои узы с Шансом. Айзек был уверен, что гамблер считал иначе. Мол они - родственные души, только блондин рядом с ним в трудные минуты, только он понимает всего азартного игрока. Понимал ли Шанс в свою очередь? Думал, что да, но, как оказалось, думал мало. Лёгкий, но до ужаса морозный ветерок дул где-то со стороны - разницы нет. Это всё просто выматывает. Раздражает. Да, Айтраппед умело манипулировал Шансом, пользовался им, но это всё ещё не его конечная цель - даже не половина от неё, а прошло уже так много времени. Столько ресурсов потрачено на этого клоуна, так много сил на укрепление этих притворных отношений, и всё казалось таким неправильным. Чем-то таким болючим, холодным, словно остриё меча пронзающее сердце. Вот, казалось бы, его самые близкие друзья сидят в бане, страдают, грёзят о свободе, а их единственный шанс на побег не может завершить задуманное уже несколько месяцев. Всё из-за того, что при одном взгляде на сероволосого в груди всё сжималось а живот крутило - некоторые называют это прекрасным чувством, нежностью и возвышенностью, а блондин же ощущает только боль и тянущую тоску. Однако, стоит другу появиться в проёме двери на балкон как Айтраппед ощущает себя больным в рецидиве. Чувства вспыхивают чуть ли не перехватывая дыхание, кружа голову, а он даёт этому одно название - жгучая ненависть. – Эй, приятель, – тишину разрезал мелодичный, даже непривычно спокойный голос. Словно к нему пытаются подобраться со всей осторожностью и... И... Снисходительностью? Заинтересованностью? Мягкостью? В голове блондина пролетают сотни синонимов, что пытаются перекрыть отврательное слово "любовью". – Не замёрз? Как глупо. Айтраппед ненавидел его, ненавидел Шанса, и готов был кричать об этом. Потому что был уверен в своих чувствах. Его передёргивает всякий раз как они идут в триклятое казино, тошнит от инфантильного и детского поведения гамблера, тянет врезать, выбить всю дурь лишь бы сам факт его существования не приносил таких проблем Айзеку. Ведь Шанс родился с золотой ложкой во рту: невероятная удача, богатство родителей, привилегии с самого детства. Избалованный придурок, что ещё поискать, ведь, гляди, может он даже единственный в своём роде такой. Такой тупой. – Ах, Шанс. – Блондин выдыхает дым в сторону, а затем мягко улыбается приятелю. Его голос ровный, мягкий, игрок готов слушать его вечно. – Нет-нет, что ты, я в порядке. Спасибо за беспокойство. – Уверен? Ты тут довольно долго. Так и заболеть недалеко... И вот опять. Эта заботливая речь, словно это Айтраппед тут глупый, несамостоятельный и наивный ребёнок, а не сам Шанс, ну конечно. Это его обеспокоенное выражение лица, такое непривычно анализирующее, словно его пытаются понять. Только вот понимать тут нечего, поэтому смысла нет ни в этом, ни в поиске отклика. Да и умное выражение лица сероволосому не идёт. – Я благодарен, Шанс, – Нет. Он бы задушил его на месте если бы мог. – Но мне так уютно. Морозы это что-то вроде моей среды. "Что-то вроде того, на что похоже моё сердце." – Хах, мне больше нравятся звёздные ночи без этого пробирающего до костей холода. – В холоде тоже есть свой шарм. Какое-то изящество. Шанс задумчиво кивает, пытается сделать вид, что может поддержать такой диалог: – Ты прав... - Он мнётся, хочет сказать что-то важное, но колеблется. На лице всё написано. Это даже смешит, но раздражает конечно больше, да и вызывает какого-то отвратительного рода жалость. Какой же гамблер доверчивый и наивный, какой глупый. Как только таких земля носит? – Что-то не так, Шанс? - Айтраппед произносит это медленно, играя обеспокоенность, хотя на самом деле просто разжёвывает каждое слово дабы не сплюнуть их как грязь попавшую в рот. - Ты же знаешь, я всегда рядом чтоб выслушать. Айзек улыбается. Однако что-то словно мешает Шансу рассмотреть это лицо. Воздух вокруг густой, а атмосфера нервная. Хотя, может он просто переволновался. Но он так отчаянно хочет полюбоваться другом: его всегда завораживали ухоженные золотистые реки шёлковых волос Айтраппеда, его изысканный и утончённый взгляд на моду, плавные, но уверенные жесты, чёткий, буквально идеальный голос. Ему даже хочется коснуться - побыть рядом, согреть, обнять и не отпускать. Шанс знает, что может сделать это, что его, скорее всего, даже не оттолкнут, только вот ответной реакции... Не последует. Гамблер трясёт головой отгоняя эти мысли. – Да... Спасибо. – Азартный игрок подходит к перилам, ближе к блондину, и себе опираясь. Поглядывает на вид снизу боковым взглядом, но возвращает глаза на друга почти сразу же. Тот лишь вопросительно хмыкает, наклоняя голову. - Знаешь, мы... – сегодня Шанс мнётся даже больше обычного. Хочется очень мотивационно ударить его, дабы ускорился разумеется. А ещё лучше - перекинуть прямо через эти перила. – Не так долго знакомы и всё такое, но... Ты стал мне очень дорог. Правда, никогда бы не подумал, что будет человек, что стерпит меня. И не бросит сразу. – Неуверенно протягивает Шанс, говоря последнюю фразу тише. – В любом случае спасибо. Просто спасибо за всё, что ты делаешь. Ты выглядишь как скрытный и холодный парень, но ты, пожалуй, лучший опыт в моей жизни. Лучший... Человек в моей жизни. – Хах? – Слова застывают во рту, пока услышанное оседает где-то в груди тяжёлым грузом, заставляя хакера нервно качнуться на месте, чувствуя как ноги становятся ватными. – Спасибо? Айтраппед и сам не ожидал, что гамблер настолько лёгкая цель. И делится чем угодно, и душу открывает, и благодарит за это в качестве вишенки на торте. Не пешка, а золотце. Айзек едва сдерживает смех, подавляет позывы либо опрокинуть с балкона Шанса, либо себя. Ему смешно, но почему-то вместе с тем он злится, а где-то совсем-совсем глубоко а душе ему становится неуютно. Спасибо? Спасибо за то, что пользуешься мной? Спасибо за то, что водишь за нос? Спасибо за что? – Действительно, спасибо. – Продолжает Шанс. – Ты единственный с кем я могу разделить все свои мысли, ты никогда меня не осуждал и был рядом. Я даже не знаю, что могу дать взамен. Иногда мне кажется, что я не достоин такого друга как ты, Ай. Мороз проходит по коже, а ветер неприятно гудит прямо в уши. Почему-то уже как-то не очень смешно. Почему сердце сдавливает так туго, словно перетянули. Что это за чувство? Та самая жгучая ненависть? Тишина накрывает обоих словно пелена приближающейся ночи. Шанс всё так же смотрит на него, только теперь эмоция на его лице сменилась каким-то слепым обожанием. Чем угодно, но не влюблённостью. Это неправда. Да и неправильно. Неправильно не потому что Айтраппед не добивался этого, наоборот, такой поворот событий лишь облегчит его достижение цели. Неправильно потому что ему хочется ответить. Не потому что так надо, а потому что действительно хочется. И не просто ответить, а поддержать: сказать что-то простое, но тёплое и дарящее надежду. Это отвратительно, мерзко, грязно. Гамблер идиот, и просто заражает всех вокруг этим своим поведением - детским, глупым, порочным. Айтраппед чуть не завыл прямо на месте. Его всё достало, они зашли слишком далеко. Завтра, послезавтра, неважно, совсем скоро он избавится от него. Никто не будет ему мешать. Никто не будет отягощать. А Шанс просто слишком глупый, и в своей скорой кончине виноват сам. Виноват, ужасно виноват. Иначе почему тогда Айтраппеду сейчас до дрожи холодно? *** Шёл третий месяц их "крепкой дружбы". Они были в казино. Шанс победил в русской рулетке несколько раз. Это так бесило, что хотелось выхватить у него этот чёртов револьвер и опустошить барабан об его глупую бошку. Хотя, это уже не имеет значения, если от тела под ногами исходит слегка сладкий, въедающийся запах. Сегодня не дул ветер, не шёл дождь, даже пасмурно не было - всё как любил Шанс. Но Айтраппеда пробирает невероятнй холод. Интересно, чем он вызван?