Право сильнейшего

Вечер среды опустился на Хогвартс тяжелым сизо-серым саваном. В комнате 8-Б пахло догорающий воском и горьким успокоительным зельем, которое Гермиона заставила выпить всех. Ну и сама тоже выпила. Она сидела на полу, прислонившись спиной к ножке стола, и тупо смотрела на свои записи. Пальцы испачканы чернилами так глубоко, что казалось, эта синева стала часть ее кожи. Она молчала уже минут двадцать. Голос сел окончательно. Гарри лежал на кровати, его голова покоилась на коленях у Драко. Выглядел он сейчас максимально изможденным. Осунувшийся лицо, с залегшими тенями под глазами. — Будет очень сложно удержать все в себе, когда Крокер начнет давить, — глухо произнес Гарри, глядя в потолок. — Внутри меня… слишком много всего. Он закрыл глаза, прислушиваясь к тому, что творилось у него под ребрами. С убийством Тома Реддла он полностью поглотил и впитал себя его темную магию. Та и так годами пропитывала его через крестраж, и, казалась привычной. Она ложилась на его кости как старая, хорошо знакомая мантия. Вкрадчивая, маслянистая, но узнаваемая. С ней он умел договариваться. Но после принятия титула Лорда Блэка в него хлынул новый поток: безумная, гордая с яростью магия древнего рода. Она как свора голодных псов, вечно рвущихся с привязи. И над всем этим, в довершении, лег ледяной купол силы Даров. Некротическая, бездонная, пахнущая сырой землей, струпьями и самой смертью. Она не была враждебной но… была чужой. И все это конфликтовало. Они толкались в его жилах, пытаясь выяснить, кто из них доминирует. И именно этот внутренний гул мешал Гарри дышать. Страшно ли ему, что он не справится со всей этой силой? Нет. Страшно за близких, которые могут попасть под огонь. Он не винил и не жалел себя, как не жалел и о собственном выборе. Ведь, это был его выбор. С Томом все было просто и понятно. Он убил. Он впитал силу через убийство. Считал это как само разумеющееся. Норма. А вот принять Дары Смерти… Как бы Гарри не убеждал сам себя, что у него не было выбора, он был. И все эти мысли по типу: «я просто не смог от них избавиться» наглая ложь самому себе. Он мог. Просто не захотел. Почувствовал силу. Понял, что с этой силой ему не будет равных. Был интерес и этот холод… его манил. Хотелось разгадать и понять суть этих артефактов. С принятием титула проще, поскольку он это сделал исключительно из жалости к самому себе. Он сделал это из-за потребности быть сильнейшим для одного и единственного человека. Он хотел этого. Но не подумал о последствиях. Теперь выбрать и отказаться от чего-то он просто не мог. Ему придется смириться и научиться все это контролировать в себе. Но как это сделать, он пока не знал. — Ты сможешь, — голос Драко был тихим. Он пальцами мерно перебирал непослушные черные вихры на затылке Гарри. — Ты — Лорд Блэк. Мой супруг. И ты самый упрямый человек, которого я когда-либо знал. Крокер просто стервятник, который питается страхом. Просто не дай ему тебя сожрать. — Он будет бить по тебе, Драко, — Гарри открыл глаза, и в их зелени на секунду вспыхнул холодный изумруд. — Он прекрасно понимает, что ты — единственный, кто меня может удержать. Он догадывается, и если спросит что-то о Метке, если назовет тебя как-нибудь… — То ты скажешь, что это был просто случайный магический выброс, — жестко перебила его Гермиона, не поднимая головы. — Гарри, мы прогоняли это уже сотню раз. Метки не существует. Это — магический всплеск, по документам, следствие твоего посттравматического срыва. Ты не контролировал себя, Драко оказался рядом и попал под руку. Твоя магия зацепилась за него, пытаясь стабилизироваться. Все. Никаких Даров. Никакого ритуала. Просто Герой Войны, который слишком много пережил и чья магия теперь хаотично ищет выход. — Ну да. Психическая нестабильность выглядит лучше, чем клеймо нового Темного Лорда, — горько усмехнулся Гарри. — В глазах Визенгамота — да, — кивнула она. — Жалость они понимают. Страх — нет. Если они тебя испугаются, а они и так боятся, то просто уничтожат в зародыше. Но если они тебя пожалеют, то смогут дать нам время. Гарри чувствовал, что Драко и Гермиона тоже боятся. Боятся, что если он сорвется, то никакие законы не спасут их от страха Министерства. Но и само Министерство никто не спасет от ярости Лорда и Повелителя Смерти. — Мне снился сон… там был Сириус, — прошептал вдруг Гарри. — Он стоял у той Арки и звал меня. — Это просто сны, Гарри, — рука Драко на его плече сжалось чуть сильнее. Гарри сел на кровати, сбрасывая оцепенение. Он посмотрел на свою руку, где матово-черные кольцо поглощало скудный свет свечей. — Уже завтра все решится. Либо мы выходим оттуда с победой, либо… — он не договорил. — Либо я сожгу этот чертов зал вместе со всеми креслами, — закончила за него Гермиона, наконец подняв голову. В карамельного цвета глазах не было и капли теплоты той самой «правильной» девочки. — Извините, но я не для того три дня не спала, изучая их гнилые законы, чтобы позволить какому-то невыразимцу забрать моего лучшего друга. Она встала, потирая затекшую шею. — Гарри, иди спать. Драко… — она на секунду замялась. — Просто будь рядом с ним, и тоже ложись. Ты нужен будешь ему на суде, ты и сам это понимаешь. Драко молча кивнул. Он понимал, что будет больно. Магия Даров через Метку обжигала холодом до костей. Но, он был готов. Он ведь и так принял все это вместе с фамилией Блэк. Он и так Блэк по крови. Он сможет помочь удержать, если Гарри вновь потеряется и монстр внутри начнет вырываться.

***

Утро четверга встретило их густым, как кисель, лондонским туманом. Министерство Магии казалось встревоженным ульем, в чрево которого они входили как самые настоящие расхитители. Троица выглядела как на подбор: Гермиона в иссиня-черной мантии, стянула волосы в тугой и высокий хвост, вышагивала впереди с тяжелой сумкой. Юбка карандаш, и такая же черная блуза. Драко тоже был весь в черном, дорогом костюме-тройка. Гарри же выглядел устрашающей тенью. Истинный Лорд Блэк в самом, что есть, величии. У всех сверкала брошь Рода Блэк. Гермиона как бронированный танк чеканила шаг, ведя за собой парней. — Зал номер десять, — сухо произнесла она, когда лифт дернулся и остановился на нижнем уровне. — Гарри, помни: ты не оправдываться сюда пришел. Драко, если будут цепляться к тебе, смотри сквозь. Ты под защитой Рода. Ты неприкосновенен. Они вышли в длинный темный коридор, в конце которого была массивная дверь, за которой их уже ожидал Визенгамот в полном составе. Гарри пробило легким дежавю, ведь когда-то его уже судили в этом зале за использование магии при маглах. Он остановился перед дверью, глубоко вздохнул, пытаясь подавить тошноту. — Готовы? — тихо спросил он. Драко выпрямил спину, вскидывая подбородок. — Блэки не могут быть не готовы. Особенно, когда на их стороне дьявол в юбке. Гермиона нервно усмехнулась, сделала шаг вперед и рывком распахнула двери. — Лорд Гарри Джеймс Поттер-Блэк, его супруг Драко Блэк и его законный представитель прибыли на слушание, — ее голос усиленный Сонорусом, ударил под своды зала, заставляя десятки людей в бордовых мантиях вздрогнуть. Зал был огромен. Высокие трибуны уходили вверх, заполненные магами и ведьмами в серых и сливовых мантиях. В самом низу, по центру пустого каменного круга, стояло кресло. Тяжелое, с цепями на подлокотниках, которые сейчас были неподвижны, но напоминали о своем предназначении. Дыхание у Гарри перехватило. Это оно. Публичное распятие Героя. — Гермиона Джин Грейнджер, — раздался под сводами усиленный магией голос Кингсли. Он сидел по главе судей. — Лорд Блэк и Драко… Блэк. Массивные двери зала захлопнулись с гулким, как пушечный выстрел, звуком. Зал был битком набит разномастными магами и ведьмами. Казалось, что сами стены дышат любопытством, ненавистью и страхом. Сотни волшебников на ярусах. Представители древних семей в тяжелых мантиях, чиновники Министерства, и — самое отвратительное — репортеры. Вспышки колдокамер мгновенно ударили по глазам, ослепляя, превращая пространство в серию дерганных, черно-белых кадров. «Как хорошо, что здесь нет Риты Скитер», — подумал Гарри. Но были не менее противные представители других газет, в том числе Пророка, скрипели своими перьями по его нервам, как наждак. — Тишина! — голос Министра оборвал гул. — Прошу всех разойтись по своим местам! Гарри прошел вперед к центру, садясь в злосчастное кресло, расправляя полы своей мантии, держа спину максимально прямо. Смотрел прямо перед собой, на судейскую коллегию с таким неподвижным лицом, что могло послужить надгробием самому себе. Драко опустился на самый нижний ярус недалеко от Поттера, прижимая под мантией руку плотнее к бедру. Гермиона в последний момент настояла на дезиллюминационных чарах, на случай, если кто-то из невыразимцев решит применить сканирующее заклятие, то просто увидят чистую плоть, без единого намека на темную магию изумрудного клейма. Но страх того, что тайна может вскрыться, пульсировал в висках Драко в такт биению сердца. Гермиона заняла место за трибуной, для защиты. Она раскрыла свою увесистую папку, и звук перелистываемого пергамента в наступившем тишине показался оглушительным. — Сегодняшнее слушание, — начал Министр, обводя зал тяжелым взглядом. — Носит характер административного разбирательства по факту чрезвычайного магического происшествия в школе Хогвартс и в центре Лондона по улицы Гриммо. Визенгамот должен установить: является ли магическая активность Лорда Поттера-Блэка угрозой общественной безопасности, и не было ли совершено насильственных актов в отношении пострадавшего в стенах школы Драко Блэка, ранее Малфоя. По залу пронесся шепоток «Драко Блэк». Новость очень хорошо ударила по судьям. Многие из них еще не видели газеты с новостью о браке. — А также, Визенгамот должен установить: является ли, недавно принявший титул Лорда, Гарри Поттер, вменяемым, имеющим возможность контролировать свою силу и возглавлять древнейший Род. Крокер вышел в центр зала, несмотря на Кингсли. Он смотрел на Гарри, с неприкрытым торжеством вивисекатора, который наконец-то дождался, когда подопытный окажется на столе. — Прежде чем мы перейдем к процессу допроса, — голос Крокера разносился по залу с ноткой ядовитой желчи. — Я хотел бы обратить внимание почтенного суда на один факт. Мы здесь не для того, чтобы судить Героя. Мы здесь чтобы понять, что от него осталось после того, как он впитал в себя магию Темного Лорда. Мы видим перед собой человека, который внезапно захватил титул вымершего Рода. Который окружил себя сомнительной компанией бывшего Пожирателя Смерти. Который так внезапно закрепляет с ним Магический союз и скрывает детали своих «приступов». Он подошел к Гарри почти в плотную. Гарри почувствовал его запах — стерильный, химический. — Мистер Поттер утверждает, что его связь с мистером… Блэком — это личные дела Рода, — Крокер обернулся к залу, вскидывая руки. — Но министерские датчики зафиксировали в Хогвартсе и на Гриммо магический всплеск, характерный для темнейших ритуалов высшего порядка! Поэтому, нам необходимо знать, что именно Лорд Блэк делает за закрытыми дверями? Не выращивает ли он для нас нового монстра, прикрываясь поспешным, явно фиктивным браком, чтобы лишить нас возможности допросить его главного пособника? Гермиона вышла к границе судебного круга, и звук ее каблуков по мрамору чеканил автоматную очередь. Она театрально прокашлялась. — Мистер Крокер, — ее голос был пугающе ровным и низким. — Я вынуждена прервать ваши… ничем не подкрепленные домыслы о «монстрах». И хочу напомнить, вам, мистер Крокер, и присутствующим здесь уважаемым членам Визенгамота, что Магический союз, заключенный между Лордом Блэком и Драко Малфоем, ныне Блэком, был официально зарегистрирован и подтвержден Магией Рода и лично директором Макгонагалл школы Хогвартс. Согласно акту о Домашнем Суверенитете, этот союз не может быть назван «фиктивным», пока магия Рода признает этот союз добровольным. Она сделала еще шаг вперед, заставляя Крокера не отводить взгляд. — Вы говорите о возможных темных ритуалах, тем самым вводите судей в заблуждение. Юридически, любые действия, происходящие внутри Магического брака между Главой Рода и его супругом, классифицируются как «внутриродовая тайна», при условии, что это не затрагивает и не нарушает других законов и правил. У вас нет ни одного свидетельства о незаконных действиях со стороны Лорда Блэка, кроме собственных догадок. Драко Блэк находится здесь не как «пособник» и подозреваемый, а как супруг Лорда, обладающий полной защитой Дома, и имеющий неприкосновенность. — Именно поэтому, — Крокер оскалился, его глаза сузились. Он просто шипел сквозь зубы. — мы и хотим использовать Веритасерум, мисс Грейнджер. Чтобы слова вашего… «адвокатского красноречия» не мешали правде. Если все так законно и чисто, то мистеру Поттеру не составит труда подтвердить это под сывороткой. Вы ведь все так переживаете за его супруга… Не потому ли, что под маской скрывается нечто похуже, плешивого клейма Реддла? Он быстро кивнул ассистенту в серой мантии, игнорируя девушку, будто не желал больше что-либо слышать от нее. Ассистент подошел, неся на серебряном подносе небольшой стеклянный флакон. Жидкость внутри была прозрачная как слеза, но Гарри в этот момент показалось, что это самый настоящий расплавленный свинец. Гермиона так посмотрела на него, коротко, пронзительно, что Гарри почитал: «Я сделаю все, чтобы защитить. Просто держись». У Гарри скрутило живот, скорее не из-за того, что ему сейчас вольют в горло яд, а из-за всей четы Уизли на трибунах. Он видел как Рон отвел взгляд, не в силах смотреть на то, как Гарри сейчас будут потрошить перед всей страной. Видел, как Джинни закрыла рот рукой. Видел встревоженный взгляд Артура и уткнувшуюся ему в плечо плачущую миссис Уизли. Видел и профессора Макгонагалл, поджавшую губы в тонкую линию и не отводящую взгляда он него. Видел всех. И чувствовал всей кожей взгляд единственных серых глаз. Чувствовал Драко. — Лорд Блэк, — Кингсли наклонился вперед, его голос чуть дрогнул. — Вы добровольно соглашаетесь на прием трех капель сыворотки правды? Гарри перевел взгляд на зал. Колдокамеры взорвались серией вспышек. — Я согласен, — ответил Гарри, неестественно ровным и ледяным голосом. — Мне нечего скрывать. Крокер усмехнулся. Ассистент подошел к Гарри ближе и Крокер взял флакон, откупоривая его. В зале воцарилась тишина. Кто-то на верхних ярусах судорожно вздохнул. — Откройте рот, — приказал Крокер. Гарри посмотрел на Драко. Тот смотрел на него не отрывая взгляд с таким отчаянием, что перехватывало дыхание. Хотелось сорваться, послать всех к Мантикоре под хвост и уйти, попутно сжечь пару судейских мест. Гарри запрокинув голову. Три капли упали на язык — холодные, безвкусные, смертоносные. Мир вокруг начал стремительно меняться. Вспышки камер, которые секунду назад слепили и раздражали, вдруг превратились в далекие, бессмысленные зарницы. Звуки зала: шепот, скрип перьев, тяжелое дыхание сотен волшебников — слились в глухой, ватный гул. Действие Веритасерума было похоже на медленное погружение в ледяную воду. Сначала онемели кончики пальцев, затем холод поднялся к груди, вытесняя все лишние эмоции: страх, ярость, даже светлые чувства, такие как любовь. Осталось только пустая оболочка и стерильная готовность отвечать. Собственное «Я» будто отодвинулось за толстое стекло, превращаясь в стороннего наблюдателя. Мысли стали кристально ясными, но лишенными всякого веса. Он почувствовал, как веки его потяжелели, а взгляд застыл, сфокусировавшись на пуговице на жилете невыразимца. — Ваше имя? — голос Крокера прозвучал как будто прямо внутри его черепа, отдаваясь вибрацией в костях. — Гарри Джеймс Поттер-Блэк, — тут же ответил Гарри, но его голос прозвучал так, будто не принадлежал ему. Сухо, механически, лишенный любой интонации. — Ваш статус? — Лорд и Глава Благороднейшего и Древнейшего Рода Блэк. Повелитель Смерти. По залу пронесся коллективный вдох. Кингсли на трибуне прикрыл глаза, а Гермиона сильнее вцепилась в край своей стойки. Признание в титуле «Повелителя» под сывороткой, не сулило ничего хорошего, поскольку это уже не выглядело как «хвастовство», а чистая констатация факта, от которой у судей поползли мурашки по коже. — Вы убили Тома Реддла, известного как Волан-де-Морт? — Крокер начал по протоколу, с очевидных вопросов как доказательство, что сыворотка действует. — Да. — Вы сделали это с целью жажды его силы? — Нет. Чтобы выжить. Крокер медленно обходил вокруг кресла в котором сидел Гарри, и походил на смертоносную акулу, нарезающую круги вокруг своей добычи. Оставалось только прикусить, чтобы окончательно заиметь власть. — Хорошо. Мы выяснили, что сыворотка работает исправно, поэтому можем перейти к событиям в Башне Основателей. Вы находились в своей комнате с Драко Малфоем? — Да. — Между вами произошел конфликт? — Нет. Произошел магический выброс. Гарри чувствовал, как внутри него все сопротивляется этой формулировки. Под кожей буквально все зудело, хотелось содрать эту ложь с себя скальпом. Заученная Гермионой лжеправда на протяжении трёх дней, выстояла. Он действительно смог поверить. Крокер прищурился, почувствовав секунду заминки, и напряженную челюсть Гарри. — Выброс? — Крокер ядовито усмехнулся. — Некоторые утверждают, что комната была разрушена. Что были следы борьбы. Была кровь. Нам также стало известно, что вы душили мистера Малфоя, Поттер? Зал замер. Драко вообще превратился в каменное изваяние. Глаза полные боли, белый как мел. Он смотрел и видел только Гарри, больше ничего. Даже не слыша ничего, кроме вопросов и ответов. Гарри ответил не сразу, и сыворотка вскипела по венам требуя ответа. Он не мог удерживать молчание так долго. Перед глазами пальцы на бледном горле. Все внутри стягивает, обжигает. — Я… удерживал его, — вытолкнул Гарри. — Магия искала выход. Драко по ошибке оказался рядом. Он не должен был пострадать. И это была чистая правда. Гарри понимал, что если бы был один, то и пострадал бы тоже только он сам, пострадало бы окружение, но не люди, не Драко. И он бы не носил сейчас на коже его клеймо. — Вы причинили ему боль? — Крокер давил сильнее на больную рану, сокращая дистанцию. — Телу было больно, — ответил Гарри, и эта фраза, лишенная конкретики, местоимений «мне» или «ему» прозвучало очень расплывчато. — Магия получила то, в чем нуждалась. — И в чем же она нуждалась? — Крокер резко сменил тему, не давая Гарри перевести дух. — В подчинении? В рабстве? Вы хотели что-то сделать с ним, чтобы доказать свою силу? — Нет, — стекло внутри трещало. Сыворотка гнала его вперед, вытягивая то, что лежало на самом дне. Гарри через боль успевал подумать и подобрать ответ. — Чтобы принадлежал мне. Чтобы никто не мог его коснуться. Шепот в зале стал громче. Журналисты писали так быстро, что перья скрипели, как стая насекомых. Крокер торжествующе глянул на судей. — Как… собственнически, Поттер. Значит, вы считаете мистера Малфоя своей вещью? Своим имуществом? — Протест! — голос Гермионы как хлыст оглушил зал. — Мистер Крокер, вопросы направлены на провокацию эмоционального отклика, который искажается сывороткой! Формулировка «вещь» — субъективна. Но тут уже вклинился сам Министр. Его рука дрогнула, ударяя молотком по столу. — Лорд Блэк, ответьте на вопрос, пожалуйста. Каков статус Драко Блэка в вашей жизни? Гарри молчал несколько секунд но для него они показались вечностью. Сыворотка выжигала изнутри, требуя признания. Он видел, как Драко едва заметно кивнул ему, дав разрешения на любую правду. — Он… центр, — Гарри выдавливал слова по частям, его голос становился глубже. Прорезалась мощь Лорда Блэка. — Без него все превратится в хаос. Я уничтожу все, если с ним что-нибудь случится. Он — неприкосновенен. На лице Крокера отразилась непонятная эмоция. Это не тот ответ, который он ожидал. Он ожидал чего-то более страшного и безумного, но получил лишь правду об одержимости, которая граничила с фанатизмом. Он криво улыбнулся, перебирая на языке слово «неприкосновенность». Глаза блеснули опасным огнем. — Хорошо. Давайте теперь поговорим о событиях на Гриммо. Там мы тоже зафиксировали сильный выброс. Что это было? У нас есть сведения, что Драко Малфой там тоже был. Пол уходил из-под ног. Самый опасный вопрос об их близости. Самый грязный. Снова картинки перед глазами: пыль, вкус Драко на губах, дикое и ослепительное возбуждение от подчинения. — Я… — он запнулся. Внутри все бурлило, язык не слушался. Сыворотка тянула за правду. Требовала выдать все, что было там. — Я был растроен. Мне было больно. Я не знаю, о каком выбросе вы говорите. — Это не ответ! — рявкнул Крокер. Он терял контроль и, кажется, забыл где вообще находится. — Почему там был Малфой? Что произошло на Гриммо? Гарри посмотрел на Драко. Тот смотрел на него. Гарри не было стыдно признать факт того, что между ними было. Даже если это очень грязные и унизительные подробности. Он не переживал о собственном достоинстве и как будет выглядеть в глазах других. Он переживал за Драко. За его честь и достоинство. — Он помог мне, — выдохнул Гарри. — Я… я принял его помощь с благодарностью. — Мистер Поттер, вы говорите очень расплывчато, — вклинился Министр. Видимо, такие ответы многих не устраивали. Все сидели со странным озадаченным и непонимающим видом. Гарри посмотрел на Кингсли, тот нервно покусывал губу, и был напряжен до предела. — Министр, вы хотите узнать более подробно о нашей интимной связи? Он мой супруг, этим все должно быть сказано. Крокер застыл. Лицо его дрожало от ненависти. Под сывороткой маги не задают встречных вопросов. Безусловно, перед ними сидел сильнейший маг не то что в Британии, во всей Европе! Но так явно сопротивляться действиям Веритасерума?! Весь зал зашумел. Кингсли бил молотком по столу, требуя порядка и тишины. — Чувствуете превосходство, Поттер? — зло оскалился Крокер, низко наклоняясь к Гарри. — Герой Войны использует бывшего Пожирателя, как уличную девку? Гермиона уже было поддалась вперед, с белым от ярости лицом. Что вообще о себе возомнил этот невыразимец?! Но она даже не успела рот открыть, Гарри уже отвечал: — Я чувствую любовь, — слово под сывороткой прозвучало как приговор. Тяжелое, честное, лишенное всякой романтики. Факт. — Такую, от которой захлебываются. Такую, которая требует клейма. Блять. Блять. Блять. Блять. Сейчас билось только это слово у Драко в голове. Горело красным огнем как сигнал. Нет. Нельзя чтобы они узнали. Это же билось и в голове у Гарри. Гермиона от шока выпучила глаза, пытаясь совладать с эмоциями и держаться ровно. Глаза у Драко были такими же большими от шока. Крокер мгновенно вскинулся. Глаза его загорелись. — Клейма? — прошептал он и в зале снова стало тихо. — Вы сказали «клейма» Поттер? Это… Где? Что вы сделали?! Момент, когда все висит на волоске. На сознание давила сыворотка, требуя раскрыть правду о Метке. Стекло трещало, готовое вот-вот лопнуть. В голове лихорадочно бились мысли. Гарри, ведомый инстинктом самосохранения и яростной потребностью защитить Драко, начал перестраивать реальность внутри собственной головы. Через боль, он думал, думал и молчал. Зацепился за слово «клеймо» и в сознании вспыхнули фрагменты не в виде символа Даров Смерти, а чего-то более живого. Реального и приятного. В ушах стоял звук тяжелого дыхания Драко, вкус его кожи на губах, багровые следы на своих и его плечах и шее. Он убеждал себя, что Крокер спрашивает именно об этом. Стеклянная стена трещала, но он не давал ей рухнуть. — Клеймо… — голос Гарри вдруг обрел странную, порочную глубину. Звучал так, будто с наслаждением, медленно выворачивал свою грязь перед толпой. — Да, я безусловно метил то, что принадлежит мне. Крокер замер, в ожидании, быстро кидая взгляд в сторону Драко. Уже был готов сорваться с места и обнажить его руку. Он ведь догадывался. Не был глуп, это понимали и Драко с Гарри и Гермиона. — Да, Поттер, — прошептал нетерпеливый Крокер. — Покажите нам. — Вам так не терпится заглянуть в мою постель, мистер Крокер, — Гарри усмехнулся. Медленно, с вызовом, он начал расстегивать пуговицы у горла. Постепенно обнажая свою шею, плечи и часть груди. На бронзовой коже, по ключицам, на плечах, расцветали темные метки. Оставленные следы зубов и пальцев, царапин. Они выглядели свежими, болезненными и пугающе интимными. Зал ахнул. — О да, мистер Крокер. Мы клеймим друг друга каждую ночь, — не отрывая глаз от невыразимца, говорил Гарри. Он уверен, в собственных глазах сейчас блестит дикая, ничем не прикрытая похоть. Она мешается с торжеством. Невыразимец невольно отшатнулся. — Вы так хотите знать, как я выстанываю его имя, когда он впивается зубами в мою кожу? Или, как я сжимаю его бедра, оставляя на них синяки, которые не сходят неделю? Каждая такая метка — мой знак. Его знак. Теперь у Драко в голове было только одно слово, огромными буквами: Пиздец. Кто-то в зале смущенно отворачивался, прикрывал лицо руками. Ему не было стыдно. Было стыдно им! Журналисты выронили перья. Визенгамот прикрывал рты ладонями. Кингсли багровел на глазах. Чистая правда. Грязная, абсолютно интимная. Такого зал суда еще не слышал на своем веку. Сыворотка принимала ответ. Но Гарри и не солгал. Просто подменил одно на другое. — Это… это не то, о чем я спрашивал! — взревел Крокер, теряя самообладание. Лицо его перекосило от брезгливости и злости. — Я спрашивал о Магическом клейме! О том, что на его левой руке! — На его руке — шрам от Метки Реддла, — спокойно ответил Гарри. И это тоже была правда, потому что Метка Даров была наложена поверх старой. — Тень того, что вы, Министерство, позволили сделать с ребенком. Ему было шестнадцать. Он был мальчишкой, пытающийся защитить свою семью! А что делали вы? Кто-нибудь ответит мне? Или опять поджали свои хвосты в страхе? Все выходило из-под контроля. Суд превратился в какой-то спор. Маги перешептывались, Кингсли терял контроль, бесконечно стуча молотком. Кто-то откровенно молился, чтобы этот цирк поскорее кончился. Гермиона нашлась и вышла к центру. — Допрос превращается в вуайеризм! Мой подзащитный уже ответил на вопрос. Дальнейшее копание в интимные подробности жизни Главы Рода является оскорблением достоинства и нарушением статьи двенадцать по протоколу Визенгамота! — Поддерживаю! — выкрикнула дама с судейской трибуны. — Мистер Крокер, вернитесь к сути дела. Мы здесь не для того, чтобы выслушивать подробности спальни Лорда Блэка! Крокер тяжело дышал. Он прекрасно понимал, что Поттер только что размазал его по стенке, вывалив на него столько интимной правды, что любая попытка копать дальше будет выглядеть как извращение. — Хорошо, — Крокер оскалился. — Оставим вашу «нежность». Давайте поговорим о власти. Поттер, вы сами признались что являетесь Повелителем Смерти. Значит, у вас есть Бузинная палочка. Мантия невидимка и Камень. Вы чувствуете, что Магическая Британия мала для вас? Что вы — закон? Что вы намерены делать с ними? Ловушка. Опасная, и тут нельзя было отвечать «нет», потому что Гарри чувствовал это. — Чувствую… — он на секунду замолчал, руками вцепился в подлокотники. Язык немел. — Чувствую, что этот мир прогнил. Что вы сидите здесь, в этом подвале, и судите меня за то, что я выжил, пока вы прятались в своих кабинетах. Да. Я — закон на своей земле. Я — Глава Рода Блэк. И если кто-то из вас попытается прикоснуться к тому, что принадлежит мне… Гарри медленно повернул голову к трибунам. Изумрудное сияние в его глазах стало чуть ярче, свет в зале дрогнул. — …вы узнаете, почему Смерть никогда не проигрывает. В зале наступила гробовая тишина. Все замерли, боясь пошевелиться. Мальчика-Который-Выжил больше не было. Он стал существом, перед которым даже судьи Визенгамота почувствовали себя мелкими и беззащитными. Крокер же задыхался от ярости. Серое лицо пошло нездоровыми красными пятнами. Судьи Визенгамота, которыми он обычно привык манипулировать, испуганно жались к спинкам своих кресел. Гарри Поттер выворачивал при всех саму суть их страхов наизнанку, сделав это публично, под сывороткой, которую они сами ему навязали. — Это… это клоунада! — взревел Крокер. Его голос сорвался и эхом ударил под своды зала. — Вы слышали его! Он признал свою одержимость! Он признал, что ставит себя выше закона! Министр, я требую немедленной экспертизы мистера Малфоя! Пусть он встанет! Пусть покажет свою левую руку, и мы увидим, что за магию на самом деле использует этот мерзавец! Невыразимец, не контролируя себя, бросился в сторону Драко, руки уже тянулись к его рукам. Драко дернулся в сторону. Гарри почти зарычал в кресле. Вот-вот и от Крокера останется пыль. — Стоять! — со сталью в голове рявкнула Гермиона. Она вышла из-за своей стойки, и в этот момент она не выглядела лучшей ученицей и прилежной девочкой. Она выглядела как истинное порождение Рода Блэк, по праву того интеллектуального и юридического безумия, которое она впитала в себя как губка. Глаза ее горели холодным пламенем. — Мистер Крокер, — она подошла к нему так близко, что невыразимцу пришлось повернуться к ней. Они поравнялись. — Сделаете еще шаг в сторону Драко Блэка, и я добьюсь вашего пожизненного заключения в Азкабане за нарушение уже пяти законов Магической Британии! — Выгораживаете своего дружка, мисс Грейнджер? — оскалился он. — Его зовут Драко Малфой, он Пожиратель под надзором, и я имею право… — Ошибаетесь, мистер Крокер, — Гермиона буквально ткнула ему свиток в лицо. — Он супруг Лорда Блэка. Он Блэк по крови, по магическому союзу. Официально! Он находится под полной юрисдикцией Дома. Документы заверены, мистер Крокер, и были занесены в реестр сегодня утром. Все молчали не смея перебивать ее. Гермиона сейчас выглядела настолько устрашающе в своей правоте, что коснись ее, и умрешь на месте. Гарри не мог отвести от подруги взгляд. Вот оно, воплощение закона. Вот она — лучшая ученица Хогвартса. И она его лучшая подруга. Она его защита. Она его семья. — По закону, — продолжила наступать она. — О Домашнем Суверенитете от 1642 года, — она чеканила каждое слово, сильнее вгоняя острый каблук Крокеру в горло. — Любой член Древнейшего и Великого Рода, находясь под опекой, членом семьи, тем более супругом Лорда, обладает иммунитетом к принудительному допросу, тем более, под сывороткой правды, если дело касается внутриродовых магических процессов. Вы задали вопрос? Лорд Блэк дал вам ответ. Вам интересна их плотская близость? — она прищурилась, на лице заиграла тонкая улыбка. — Руку хотите увидеть? На ней шрам от вашего собственного бессилия десятилетней давности. Повторю еще раз: любая попытка унизить, оскорбить, обнажить его, тем более — публично! — это как минимум оскорбление Дома. Вы хотите еще одной войны, мистер Крокер? Гермиона не дожидаясь ответа, повернулась к судьям. Ее голос разносился по всему залу даже без магии. Это был ее триумф. И она была прекрасна. — Мы пришли сюда добровольно. Лорд Блэк выпил сыворотку, чтобы доказать вам, что он не намерен прятаться. Но что мы получили? — она указала рукой в сторону невыразимца, даже не взглянув на него. — Мы увидели как представитель Министерства пытается копаться в чужой постели. Мы увидели, как он провоцирует человека с ПТСР, пытаясь вывести его на конфликт, ради собственных политических амбиций. Вы судите Героя за то, что он слишком силен? Или за то, что он осмелился любить того, кого вы обозначили врагом? Она сделала шаг вперед, смотря Кингсли прямо в глаза. — Вы хотели знать правду, Министр. Вы ее получили. Гарри Поттер — Лорд Блэк. Он контролирует свою магию, и продолжит это делать пока есть тот, кто может ее уравновесить и принести спокойствие в его душу. А то, что эта правда кажется вам «грязной» или «неправильной» — проблема вашего восприятия. Это не касается законности его действий. Я требую немедленного прекращения допроса и снятие всех подозрений с Лорда Блэка и его супруга. У вас нет ни одного доказательства нарушений с нашей стороны. У вас есть только слова Лорда, сказанные под сывороткой: «Я чувствую любовь». Она сделала короткую паузу, взгляд ее все еще обжигал но она уже изрядно устала. — Если любовь в этой стране теперь карается судом — то арестовывайте нас всех. Но помните: за моей спиной сидит человек — который смог уничтожить Волан-де-Морта. И сила его сейчас в разы больше. И если вы превратите его защиту в нападение… вы сами станете «статистической погрешностью» в огромном списке, что тянется по сей день после Войны. Никто не посмел открыть рот. Даже дышать не могли. Гермиона стояла прямой струной, с пылающим триумфом в глазах. Гарри, все еще находясь под сывороткой, не мог оторвать от нее глаз. Гермиона стояла между ним и всем миром. Маленькая, хрупкая девушка, но абсолютно несокрушимая. Крокер мог утирать крокодильи слезы, потому что она только что раздавила его как надоедливую моль. Драко тоже не смел пошевелиться. Она спасла его. Грейнджер спасла его! Это не укладывалось в голове. Потому что он столько раз кидался в нее оскорблениями, плевался ядом, но… она все равно спасла. — Мистер Крокер, — Гермиона повернулась к нему, поправляя мантию. — Визенгамот готов вынести решение? Или вы хотите, чтобы Лорд Блэк рассказал вам ещё пару подробностей о том, как именно он использует свою власть и силу, чтобы у вас окончательно заложило уши? Пару человек на трибунах не удержавшись прыснули от смеха. Кингсли медленно поднялся, замахивая и ударяя молотком. Он посмотрел на Гарри, как на аномалию или древний и живой артефакт. Посмотрел на Гермиону, ставшую его голосом. — Суд… уходит на совещание, — выдавил Министр. Судьи и Министр покинули зал, и гул с трибун мгновенно превратился в громкий рокот. Гермиона, не теряя времени, подхватила Гарри за локоть, Драко за плечо, и буквально втащила их в узкую боковую нишу, за тяжелыми пологами. Гарри тяжело привалился к стене, его взгляд все еще плавал не зная, за что зацепиться, был расфокусированным, с расширенными зрачками настолько, что зелени в них почти не было видно. Сыворотка продолжала действовать, выжигая из него любую возможность для фильтрации. — Ты как? — Драко подошел вплотную, руками касаясь лица Гарри. — Поттер, посмотри на меня. Ты здесь? Гарри медленно перевел взгляд на него. Губы чуть приоткрылись, дыхание прерывалось. — Да. Мерлин, ты такой красивый, Драко! — Гарри был и так слишком сильно вымотан, физически и ментально. Его плечи еще были очень напряжены. Но голос его был пугающе честным. Он смотрел на Драко как на самую прекрасную скульптуру в мире. Драко так и замер. Сначала окатила мертвенная бледность, а затем на коже проступил отчетливый румянец. — Замолчи, — прошептал он, бросая взгляд на Гермиону, которая стояла позади в двух шагах от них, делая вид, что изучает свои бумажки, хотя уши ее чуть покраснели. — Сыворотка еще действует. Не говори ничего. — Я не могу не говорить, — Гарри поддался вперед, сокращая расстояние, почти утыкаясь носом в щеку Драко. — Крокер спрашивал. Я ответил правду но не всю. Когда я смотрю на тебя, то не вижу врага или любовника. Я вижу человека, который так же сломан, как и я. И это… делает меня счастливым. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Хочу чувствовать, как ты дрожишь, когда прикасаюсь к тебе. Хочу знать, что ты живой. Что ты мой. Гермиона так и замерла с папкой в руках. Не слушать это было невозможно. Из Гарри сейчас исходила обнаженная, и пугающая исповедь одержимого человека. — Я видел тебя во снах каждую ночь войны, — продолжил Гарри, голос стал глубже, вибрируя у Драко прямо в груди. — Не Джинни. Не Сириуса. Тебя. Твои бледные волосы на Астрономической башни. Я хотел убить тебя тогда, ненавидел, но все равно хотел чтобы это был я, чтобы ты никогда не достался никому другому. Чтобы твоя смерть была только моей. А теперь… я поставил тебе Метку, потому что я трус, Драко. Я очень испугался, что ты уйдешь. И я… — Заткнись! Поттер, блять, заткнись сейчас же! — Драко резко вскинул руки, прижимая ладони к лицу Гарри, закрывая ему рот, и буквально вжимая его затылком в каменную стену. Лицо Драко было покрыто таким густым румянцем, какого Гарри не видел никогда в жизни. Серые глаза метались по его лицу и там было столько стыда, шока и… невыносимой боли пополам с какими-то другими чувствами, похожими на нечто светлое, нежное, отчего воздух в нише, казалось, начал тяжелеть, оседая плотным сгустком в легких. — Грейнджер здесь! Ты вообще понимаешь, где находишься и сколько тут ушей?! — прошипел Драко, его голос сорвался на какой-то отчаянный писк. — Все же слышно, идиот ты гриффиндорский! Гермиона кашлянула, поправляя папку в руках. — Можете считать, что я временно оглохла. Но Гарри прав, сыворотка не дает ему выбора. Она вытягивает самую глубокую истину. Гарри промычал что-то в ладонь Драко, его глаза откровенно смеялись. Тепло, по-настоящему, без тени холода. Он лизнул ладонь Драко, и тот одернул руку, краснея еще сильнее. — Ты невыносим, — выдохнул Драко, закрывая лицо руками. — Вообще соображаешь, что говоришь? Перед ней? Перед всем этим… — Я говорю, что люблю тебя так, что готов этот мир уничтожить, — Гарри вновь заговорил, но в этот раз спокойно. — И это самая большая правда, которую они могли из меня вытянуть. Крокер думал, что он найдет что-то преступное и темное. А нашел… это. Драко опустил руки. Дыхание выровнялось, но взгляд все еще был прикован только к Поттеру. На него настоящего. Вывернутого наизнанку сывороткой. И именно в этот момент он понимал, что Поттер вынашивал все эти чувства в себе годами. Это не пришло в одно мгновение, и не уйдут. Больше никогда. Даже от простого осознания этой истины, дышать было невозможно, грудь сжимало в тиски. — После всего, что ты наговорил, Поттер… мне уже ничего не страшно. Даже Азкабан. — Время вышло, — вдруг заговорила Гермиона, только что заглянувшая за полог в зал. — Все возвращаются. Гарри, возьми себя в руки, пожалуйста. Нам нужно дожать их, чтобы победить. Гарри кивнул. Маска Лорда начала медленно возвращаться на его лицо. Но теперь в голове билось знание того, что Драко услышал его. Самую важную, самую страшную и чистую часть его души. Кингсли уже стоял на своем месте, когда они вернулись на свои места. Он ударил молотком. На лицах судей сейчас читался не страх, как это было вначале, а любопытство. Исповедь Поттера, вырванная сывороткой, оставила в зале липкое ощущение чего-то выходящего за рамки нормы. В целом, все происходящее сегодня в этом зале, казалось абсурдом, чем-то, чего никогда не должно было быть и вообще иметь хоть какое-то значение. — Визенгамот принимает к сведению показания Лорда Блэка, — голос Министра был бесцветным. — Однако, учитывая нестабильность и зафиксированные магические выбросы, суд не может вынести окончательный вердикт без подтверждения ментальной вменяемости и физического контроля над силой. Мы должны убедиться, что титул и наследие Блэков были приняты осознанно, а не под влиянием остаточной магии Тома Реддла или… иных артефактов. Крокер вновь вышел в центр круга, и выглядел он так, будто ему дали последний шанс вонзить нож в спину врага. Гарри как раз все еще находился под действием сыворотки. — Лорд Блэк, — Крокер выплюнул этот титул, будто это был яд. — Давайте оставим в покое вашу… личную привязанность. Поговорим о разуме. Когда вы надевали Перстень Рода, кто принимал решение? Вы — Гарри Поттер, или это было чем-то, или кем-то из вне? Может, вам кто-то нашептывал в голове? — Реддл мертв, — голос у Гарри был холодным, ровным. — Никого не было. Решение было моим. Я понял, что как «Гарри Поттер» я — удобная мишень для вашего Министерства. Легко манипулировать Героем Войны, так еще и Избранным, с годовалого возраста. Но как Лорд Блэк я имею вес. Имею власть и закон. Я принял титул, чтобы обрести суверенитет. Чтобы у меня было место, где ваш закон перестает действовать. На трибунах поднялся шепот. Кингсли нахмурился, а Гермиона судорожно сжала ладони в кулаки. Гарри сейчас ходил по тонкому льду. — Вы признаете, что хотите создать государство внутри другого государства? — вскинулся Крокер. — Что ваша вменяемость основана на жажде абсолютной автономии? Вы контролируете ту силу, которую получили от Даров, или она ведет вас за собой? — Сила не может вести того, кто является ее частью, — Ответил Гарри, в его глазах вновь вспыхнул огонек того самого мертвенного, изумрудного света. — Я не «держу ее в узде», Крокер. Я и есть эта сила. Мы едины. Мой разум чист, потому что у него есть цель. И это покой моего Дома. — Ну конечно же, покой… — Крокер подошел ближе, его голос стал вкрадчивым и опасным. — И каковы же ваши планы, Лорд Блэк? Когда это все закончится, что вы собираетесь делать? Будите ли вы чтить законы страны, которая дала вам образование и дом? Или вы планируете расширять свои «суверенные границы»? Гермиона уже была готова заговорить, но Гарри ответил быстрее: — Я буду соблюдать ваши законы, пока вы не переступает порог моего Дома, — Гарри повернулся к трибунам. — Но на моих землях закон — я. Я не претендую на твое место, Кингсли. Мне не нужна власть толпы. Мне нужна тишина. Но если Министерство решит, что оно может диктовать мне, кого любить или как использовать мое наследие… — Гарри замолчал на секунду, его взгляд упал на Драко. — …то оно узнает, что война, которую я закончил, была лишь детской игрой по сравнению с тем, что может сделать один разъяренный Блэк. — Вы угрожаете Визенгамоту?! — выкрикнул кто-то из судей. — Я отвечаю на вопросы о своих планах, — спокойно ответил Гарри, и посмотрел на Министра. — Мой план — защита семьи. Те, кто носят имя Блэк и те, кто мне дорог — под моей защитой. И этот щит сделал из той самой Смерти, которую вы все так боитесь обсуждать. Драко не видел ничего вокруг. Видел только Гарри, который сейчас сидел, под сывороткой и ставил ультиматумы всей Магической Британии. Всему миру. И это не было его безумием. Это была чистая, пугающая вменяемость человека, который больше не признавал над собой хозяев. Крокер обернулся к судьям, тыкая пальцем в Гарри. — Вы слышали! Он не контролирует себя! Он одержим манией величия! Он считает себя выше Министерства! Это не Лорд, это угроза! — Довольно! — голос Гермионы перекрыл шум. — Мой подзащитный подтвердил свою вменяемость. Он осознает свои действия и свои цели. То, что его цели не совпадают с вашим желанием контролировать каждого — не является признаком сумасшествия. Это называется суверенитет, мистер Крокер. И я советую вам выучить это слово, прежде чем вы решите продолжить этот допрос. Кингсли забил молотком по столу, закрывая прения. Он долго смотрел на Гарри, с такой невыносимой печалью, будто он только что похоронил своего лучшего друга. — Допрос окончен, — выдохнул Министр. — Подсудимые… Лорд Блэк может отправляться на экспертизу магического ядра. После мы вынесем решение. Гарри чувствовал, как действие сыворотки постепенно ослабевает, оставляя после себя ужасную тошноту и звон в ушах. Он осел в кресле. Все, что он хотел бы скрыть, теперь лежало на поверхности. Он распял себя сам. Кингсли объявил перерыв для экспертизы и по залу пронесся гул. Не успел Гарри опомнится и перевести дух, как почувствовал, как чьи-то руки в серых мантиях подхватывают его под локти. Он попытался обернуться к Драко, но его грубо толкнули вперед, в сторону бокового выхода. — Куда вы его ведете?! — Гермиона сорвалась на крик, она попыталась броситься следом, но судебные исполнители преградили ей путь. — Процедурная проверка, мисс. Отойди, — сухо бросил один из исполнителей. Гарри вывели в узкий и влажный коридор где не было факелов, только редкие светящиеся сферы под потолком. Головная боль усиливалась, мир перед глазами начинал плыть, все звуки отдавались в голову ударами молотка. Крокер шел впереди, но затем резко остановился у неприметной железной двери, махнул рукой сопровождающим и те, поклонившись, исчезли в темноте коридора. Гарри остался один на один с невыразимцем. В ту же секунду Крокер развернулся, быстро в одно движение оказался рядом. Гарри даже не успел среагировать из-за остатков и последствий сыворотки, как мощный удар в грудь впечатал его в холодную стену. Невыразимец вцепился в его рубашку сминая ее в кулаках, и прижал Гарри так сильно, что затылок больно ударился о мрамор. — Думаешь, эта выскочка спасла тебя своими бумажками? — прошипел Крокер прямо в лицо Гарри. — Думаешь, выиграл? Гарри тяжело дышал, легкие горели, а перед глазами заплясали черные пятна. Его мышцы все еще были податливыми, но внутри уже начинала просыпаться густая и черная ярость. — Ты никто, Поттер, — Крокер тряхнул его, и голова Гарри снова стукнулась о стену. — Грязная оболочка, для магии, которую ты не заслуживаешь. Ты притащил в этот мир силу, которая должна была остаться в сказках. И ты используешь ее, чтобы трахать Малфоя и строить из себя аристократа? Ты — плесень. И если мне придется выжечь тебя вместе с Министерством, чтобы защитить порядок — я это сделаю. Крокер схватил его за горло, перекрывая кислород. Внутри Гарри магия взметнулась, царапая ребра изнутри. Он медленно поднял на него взгляд. Изумрудное сияние в глазах стало осязаемым и тяжелым. Он не стал вырываться, просто дал почувствовать Крокеру этот ледяной и могильный холод. — Ты закончил? — Голос у Гарри был тихим, почти нежным. Даже с тем, что Крокер сжимал его горло, он даже не хрипел. У невыразимца по спине пробежал холодок. — Ты говоришь о порядке, Крокер, но все время забываешь одну вещь. Я видел смерть столько раз, что она стала моей подругой. Я убил того, кто был в сотни раз сильнее и умнее тебя. Гарри медленно поднял руку, перехватывая запястье невыразимца, тот сжимал крепко, но рука Гарри ощущалась как ледяные и обжигающие тиски. — Если ты еще раз прикоснется ко мне или к тому, что принадлежит мне… — Гарри наклонился к уху невыразимца, и шепот его был холоднее дементора. — …я не просто убью тебя. Я выжгу все твое существование. Вырву твое имя из истории так, что даже твои предки не будут знать, что ты когда-либо дышал. Боишься монстра? Так вот он я. Посмотри мне в глаза и увидишь правду: я и есть Смерть. И мне не составит труда перегрызть тебе глотку прямо здесь, в этом вонючем коридоре, и кинуть твою тупую башку в ноги Кингсли, если ты посмеешь позариться на моего мужа. Крокер опешил, так как в глазах парня не была подростковая ярость, там было что-то более страшное и угрожающее, что-то, что живому миру не принадлежало. Он почувствовал всем телом пронизывающий, мертвенный холод. Медленно разжал пальцы и отступил на шаг, смотря на Гарри бледным лицом. — Это только подтверждает мои слова, Поттер, — выдохнул он, пытаясь вернуть себе голос. — Ты неуправляем. — Мной может управлять только один человек в этом мире, — отрезал Гарри, поправляя воротник измятой рубашки. — И это не ты. И даже не Кингсли. — Гарри, не смотря на невыразимца, прошел мимо него к железной двери. — Открывай. Закончим весь этот цирк и разойдемся по домам. Крокер молча приложил палочку к замку, и дверь со стоном отварилась, открывая стерильно-белую ярко освещенную комнату — камеру для экспертиз. Стоило Гарри войти внутрь, как тяжелая дверь захлопнулась, отсекая все звуки. В центре камеры стояла узкая мраморная плита, испещреная рунами, которые Гарри смог распознать: руны подавления магической силы. Хирургический свет не оставлял теней, безжалостно проникал под кожу, выставляя напоказ все самое сокровенное. — Ложись, — коротко бросил Крокер. — Сними верх, полностью. Гарри разделся и лег на плиту, чувствуя, что тело уже почти полностью отошло от сыворотки. Как только он коснулся лопатками холодного камня, из плиты вырвались тонкие серебряные нити, обвивая его запястья и лодыжки. В комнату вошли еще двое невыразимцев в безликих масках. Они не говорили. В руках у одного был длинный и тонкий стержень, прозрачный, похожий на стеклянный, у другого была чаша с какой-то вязкой, мерцающей серебром жидкостью. — Начнем с глубокого сканирования ядра, — пророкотал Крокер, встав у изголовья Гарри, и наклоняясь так низко, что Гарри смог разглядеть сеточку лопнувших сосудов у него в глазах. — Нам нужно убедиться, Поттер, что твое ядро не поражено. Мы будем тянуть твою магию по капле. Каждое нервное окончание, каждый канал будет вывернут наружу. Круциатус по сравнению с этим, просто детский лепет. Один из невыразимцев острием стержня ткнул в солнечное сплетения Гарри. В первую секунду он ничего не почувствовал. А в следующую… мир взорвался. Не было боли, в привычном ее понимании. Это было ощущение, будто в душу вонзили раскаленный крюк и начали медленно, с наслаждением вытягивать жилы, одну за другой. Магия Блэков, тяжелая, очень гордая и вязкая, взвыла внутри, натыкаясь на барьер от серебряных нитей. Гарри выгнулся дугой на плите, челюсти его сжались так сильно, что скрипели и хрустели зубы, а из горла вырвался лишь задушенный хриплый стон. — Сильнее тяни, — холодно приказал Крокер. Нити на руках и ногах впивались в кожу, оставляя холодные и магические шрамы, они пытались впитать его силу окрашиваясь в мутный, ядовито-изумрудный цвет. За закрытой дверью, из-за которой не проходит ни один звук, сейчас происходило самое настоящее, медленное изнасилование его магического естества. Каждое магическое сплетение, все, что было в нем, подвергалось препарации. Гарри видел белый свет, который превращался в кроваво-красный. Ощущал, как легкие его схлопываются и сердце дает сбой. Это не было проверкой. Крокер ломан его, пытаясь спровоцировать выброс, пытал его, чтобы Гарри прямо здесь, на этой плите, потерял контроль и убил всех. Это было бы идеальным доказательством что он невменяем, и он бы смог засадить его в Азкабан. — Ну же, Поттер, — нашептывал Крокер, его лицо было совсем близко. — Выпусти его. Покажи, какой ты монстр. Убей всех. Ты ведь хочешь этого? Чувствуешь, да? Гарри задыхался. Перед глазами плыл образ Драко. Вот он вплетает свои длинные тонкие пальцы ему в волосы. Вот Драко в их постели. Драко, который сейчас ждет его в зале суда. Ради него он справится с этой пыткой. Он выйдет отсюда непобедимым. По одному взмаху руки второй невыразимец начал вливать жидкость из чаши прямо ему на грудь. Явно какое-то новое изобретение. «Живая Ртуть», вещество, которое усиливало магическую чувствительность до максимума. Теперь даже прикосновение воздуха к отравленной коже ощущалось как удары хлыста. Она оставляла подобные хлысту белые ожоги и Гарри чувствовал, что вот-вот, и все лопнет. Сломается. Порвется. — Ты ведь знаешь, что ты его погубишь, — голос Крокера звучал будто со всех сторон. — Малфой всего лишь человек. Ты уничтожишь его. Я же знаю, что ты сделал с ним. Ты уже убиваешь его. С каждым твоим мерзким поцелуем, каждой ночью. Ты — яд, Поттер. Ты — некроз. Посмотри на свои руки — они все в его крови. Гарри зарычал что есть мощи. Крокер давил на его страхи, на его слабости. Сквозь плотно сжатые зубы рвался наружу нечеловеческой муки крик. — Его ядро нестабильно! — выкрикнул один из невыразимцев, отступая от плиты. — Мы не можем продолжать! — Продолжайте! — взревел Крокер. — Я Должен… Должен увидеть Грань! Сознание окончательно распадалось. Монстр внутри бился в агонии, рвался с цепи. Он хотел поглотить весь белый свет, превратить Крокера в кучку пепла, стереть это Министерство с лица земли. Блэк рвался наружу, пока сила Даров пульсировала в венах, отзываясь болью. И в этот момент, на пике ада, Гарри вспомнил ощущение ледяных пальцев на коже. Вспомнил запах бергамота и черничного джема. Он потянулся по склизкой и мертвенной цепи к призрачному источнику. Потянулся к холоду. Потянулся к ней. К своей подруги. К Смерти. Вместо всплеска магии, случилось нечто невозможное. Гарри начал впитывать боль, пропускать через себя и поглощать ее. Больше борьбы не было с нитями. Он становился тяжелее, холоднее и почти не дышал. Шум в ушах сменился звенящей тишиной. Он медленно открыл глаза понимая, что сейчас есть только спокойствие и бесконечная, мертвенная пустота. Проснулся Повелитель Смерти. Стержень в руках невыразимца покрылся инеем и с тихим звоном рассыпался. Крокер отшатнулся от плиты с перекошенным лицом от ужаса. Гарри лежал неподвижно, его грудь все еще была покрыта мерцающей жидкостью, кожа почти дымилась от полученных ожогов. — Т-ты… ты как… это сделал? — поражено прошептал Крокер. Гарри подался вперед, медленно садясь на плите, нити, удерживающие его, лопнули. Он посмотрел на свои руки, они дрожали, на запястьях остались тонкие шрамы. — Грань хотел увидеть? — Голос Гарри был тихим и бесцветным. Абсолютно ровный. — Будь осторожнее с желанием, Крокер. Она может посмотреть на тебя в ответ. Гарри поднялся на ноги. Он пошатнулся, тело все горело, в голове пульсировала кровь, но он стоял. Смахнул остатки жидкости со своей груди рубашкой. — Экспертиза закончена? — спросил он. — Или у вас остались еще какие-то способы проверить мою вменяемость? Крокер был раздавлен. Он молчал. Он применил к Поттеру все самое жестокое, что было в арсенале Отдела Тайн и Поттер…. снова выжил. Гарри вышел из камеры едва переставляя ногами. Ему нужно вернуться в зал. Нужно все это закончить. Внутри все горело холодным пламенем. Он прошел через ад и остался собой. Снова. Ради Драко. По пути он накинул свою мантию на голые плечи и распахнул дверь зала суда. Зал сначала замолк. А затем все ахнули. Гарри вернулся наполовину раздетый, еле дышащий и… со странными шрамами на груди. Он даже не подумал прикрыться, просто шел, глядя перед собой с мертвенно-бледным лицом. Магия внутри больше не билась и не вибрировала, она выла, глухим, утробным рыком. Воздух вокруг него дрожал и искажался. Драко чувствовал боль. Все это время, как Гарри скрылся, он… все чувствовал. Едва не потерял сознание прямо в зале. Понимал, что это не его боль, но пронизывала его насквозь как собственная. Повторял как мантру стиснув зубы: Терпи. Молю тебя, только не сорвись. Терпи, пожалуйста. И когда Гарри появился в зале, Драко рванулся было ему навстречу, но перехватил предупреждающий взгляд Гермионы. Она стояла бледная, как смерть, с сжатыми губами в тонкую линию. Она видела Гарри. Драко видел его. Все видели в каком состоянии сейчас находится Лорд Блэк! Гермиона увидела, что Министерство только что совершило преступление под видом «проверки». Гарри сел обратно в центре в кресло. Он не смотрел ни на кого. Даже на Драко, потому что знал: если он увидит его глаза, то монстр внутри окончательно сорвется и от Министерства не останется ни камня. Крокер вышел следом. На нем не было лица, и его руки, обычно такие уверенные, теперь были спрятаны за спину, но многие могли прочитать ужас на его лице. Он подошел к судейской трибуне и заговорила ломким и сухим голосом: — Экспертиза… завершена, — выдавил он не смотря в сторону Поттера. — Магическое ядро объекта… Лорда Блэка… стабильно. Физических признаков одержимости темной магией не обнаружено. Прямой угрозы… нет. В зале все молчали. Все смотрели на измученного и полуобнаженного Героя и слышали слово «стабильно». Это был абсурд. И все понимали, что над Героем была самая настоящая пытка. — Однако, — Крокер сглотнул. — мы зафиксировали аномально высокий уровень… устойчивости к внешним раздражителям. Ментальное состояние… признано вменяемым. Кингсли поднялся. Он неотрывно смотрел на Гарри и Гермиона могла поклясться, что в глазах Министра стояли слезы гнева и стыда. Потому что все видели ожоги на груди. И все понимали, что Крокер зашел слишком далеко. — Визенгамот… — голос Кингсли дрогнул. Он прочистил горло. — Визенгамот выслушал заключение. На основании показаний под сывороткой и результатов экспертизы… все подозрения с Лорда Блэка снимаются. Драко зажмурил глаза до белых пятен. Метка все еще пульсировала ноющей болью, которая постепенно утихала, сменяясь опустошением. — Лорд Блэк признается дееспособным Главой Рода, — продолжил Министр. — Магический союз между Лордом Блэком и Драко Блэком не подлежит оспариванию и признается полностью законным. Мы… мы закончили. Слушание закрыто. Гарри не шелохнулся. Он продолжал смотреть в одну точку, пока внутри монстр все еще скалил зубы. Нужно было скорее убраться отсюда. В тишину. Подальше от всех этих лиц, от вспышек колдокамер, от этого запаха гнилой лжи. Гермиона в одно мгновение оказалась рядом. Накидывая на Гарри поверх его еще свою мантию, прикрывая от репортеров. — Уходим, — коротко бросила она. Гарри тяжело поднялся. Его все еще шатало. Драко оказался с другого бока, беря его под локоть. Гарри опирался на них, тяжело дыша. — Я убью его, — шипел Драко ему на ухо, из него лилось столько ненависти, что Гарри на секунду смог прийти в себя. — Клянусь, я уничтожу эту крысу, за то, что он с тобой сделал. Гарри только сильнее сжал его руку, явно оставляя на бледной коже багровые пятна от пальцев. — Он уже мертв, — выдохнул он. — Просто еще об этом не знает. Они быстрее порывались через зал, в лифт. Вот уже и Атриум, еще немного и они будут у каминов. Гермиона быстро забросила горсть летучего пороха и зеленое пламя взметнулось вверх. — На Гриммо, — скомандовала она. Последнее, что Гарри увидел, перед тем, как мир закружился в изумрудном вихре — Лицо Крокера. Тот стоял очень далеко, почти скрытый за колонной, но Гарри успел увидеть на бледном лице животный ужас. У невыразимца было понимание, что своими действиями он сделал только хуже. Он пробудил в Гарри нечто гораздо опаснее. Он дал Повелителю Смерти повод окончательно возненавидеть этот мир. Их выплюнуло из огня в пыльную гостиную на Гриммо, и Гарри, не удержавшись на ногах, рухнул на колени, впечатываясь ладонями в потертый пол. Драко, едва успев выскочить следом, тут же навалился на него. Гермиона вышла следом, и стоило ей сделать шаг, как она взмахнула палочкой, запечатывая каминную сеть такими охранными чарами, что из камина повалился сноп искр. Дом встретил их глухим вздохом. Почувствовав состояние своего хозяина, дом, будто по приказу, задернул на всех окнах шторы, портреты на стенах затихли. Гарри рвал ртом воздух. Грудь его ходила ходуном, ожоги на груди казались мерцают в темени. Монстр внутри не рычал — он кричал, разрывая Гарри изнутри, требующий уничтожить все живое. Отомстить подлым крысам, что посмели нанести на это тело раны! — Уходите… — прохрипел он нечеловеческим голосом. — Герм… уводи его… я не… я сейчас… Он содрогнулся. От него во все стороны расходилась волна такой тяжелой и гнилистой магии, что в комнате разом полопались стекла. Вазы, дверцы, а старая люстра под потолком жалобно звякнула. — Никуда я не пойду! — рявкнул Драко, перехватывая его за плечи и с силой разворачивая к себе. — Грейнджер, помоги мне! Гермиона, бледная, как сама смерть, бросилась к ним. Гарри был на грани, глаза были не человеческими, почти полностью черными. — Гарри! Гарри, посмотри на меня! — Гермиона вцепилась в его лицо холодными руками. — Ты на Гриммо! Ты дома! Все закончилось, тут нет никого! Ты в безопасности! — Мне… больно… — Гарри впился пальцами в предплечья Драко. — Он… вывернул меня… Герм, я… его убью… я вернусь и вырву ему глотку… Тьма в комнате становилась гуще. Стены задрожали и пошли мелкими трещинами. Кажется, Гермиона в какой-то момент перестала видеть собственные руки. — Поттер, посмотри на меня! — Драко сорвался на крик. Паника подступала к горлу. Он схватил руку Гарри и с силой сжал ее. — Отдай, Гарри. Отпусти. Я здесь, рядом! Живой. Не смей уходить туда! Новая волна ударила по стенам. Люстра не выдержала и лопнула с оглушительным звоном, пока портрет Вальбурги Блэк заходился в беззвучном крике. — Он теряет себя! — Гермиона выхватила палочку, пытаясь наложить на Гарри все чары, которые она знала, которые могли бы хоть как-то помочь и успокоить, но те просто разбивались об него, будто о каменную стену. — Гарри, сосредоточься! Как мы проговаривали, сконцентрируемся! — Драко… — Гарри поднял голову, своими ужасающими глазами впился в бледное лицо. — Драко… мне нужен… Он цеплялся за ковер пальцами, полз ближе к нему как зверь. Гермиона в непонимании уставилась на них. — Что? — она была в ужасе. — Что ему нужно? — она понимала, что ее Гарри не слушает. Бесполезно говорить о каком-то благоразумии, когда ее друг уже в таком состоянии. Так просто его не вытащишь. Да и не получится у нее. Ему нужно было что-то другое. — Грейнджер, помолчи! — Драко схватился за ее плечо, отодвигая подальше. — Он не успокоится пока не почувствует себя в безопасности, — прошипел Драко, глядя на Гермиону. — Тут не помогут твои гребанные зелья, когда он так… — О чем ты говоришь?! Он же сейчас невменяемый! Ему нужны сильные успокоительные или… — Грейнджер, съеби отсюда! — взревел Драко. Он лихорадочно думал, и понимал, что ей находиться сейчас тут нельзя. Опасно. У Поттера после всех этих пыток на суде, сдали нервы, он просто не выдержал, и уже само Министерство повлияло на новый и очень мощный магический выброс. Если тогда Гарри поставил ему метку и чуть не убил, то страшно представить, что может случиться сейчас с Гермионой. — Просто уйди куда-нибудь на пару часов, ради Салазара! И не вылезай! Иначе этот псих и тебя заклеймить, а я не собираюсь потом еще и твою тушку выносить! Гермиона оцепенела, ее лицо все сильнее бледнело от шока и непонимания. Она видела всю эту картину, и не могла сложить два кусочка пазов вместе. Они просто не сходились! Драко почти навалившись на Гарри, будто укрывал его своей грудью, и Гарри, который почти уткнулся ему в ноги, как зверь рыча и царапая паркет. — Ты… ты совсем с ума сошел? — прошептала она. — Да я блять единственный, кто здесь еще в своем уме! — Гермиона невольно двинулась от них назад. — Убирайся! И запечатай двери с той стороны. Я сам разберусь. Она колебалась секунд, но потом увидела, как Гарри вцепился зубами в собственную руку, пытаясь заглушить себя. Она поняла, что тут бессильна. Туда вход ей просто воспрещен. Она молча поднялась на ноги и быстро ретировалась на этаж выше, плотно закрыв за собой дверь спальни. Драко остался один в полумраке с воющим зверем в которого превратился Гарри. — Драко… — послышался жалобный стон. Ему было больно. Им обоим было сейчас пиздец как больно. — убей… меня… или я убью их всех… Гарри тонул. Драко вместе с ним. Понимал, что мягкость сейчас ничем не поможет. Он не колебался. Точно знал, что именно нужно сейчас сделать. Драко бесцеремонно схватил его за подбородок, заставляя поднять лицо… ХЛЫСЬ! Он его ударил. Резкий звук потонул в тишине. Голова Гарри дернулась в сторону от мощи удара. На щеке мгновенно расцвел багровый отпечаток ладони. ХЛЫСЬ! Второй. Не менее мощный. Голова вновь болванчиком метнулась в сторону. ХЛЫСЬ! И все замерло. Дыхание, магия, даже, кажется, пыль застыла в воздухе. Драко и сам вздрогнул, ладонь его горела, по телу побежала ледяная дрожь. Гарри очень медленно повернул голову обратно. Безумие в глазах не исчезло, но теперь отчетливо читался шок. Непонимание. Он смотрел на Драко как будто видел его впервые. — Ты… — прохрипел Гарри. Драко не дал ему договорить. Он схватил его за волосы с силой оттягивая голову, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Кто тебя ударил, Поттер? — голос Драко был строг и холоден. — Ты… — Гарри потупил взгляд, проморгался, пытаясь поймать фокус. — Кто я? — продолжал требовать Драко. Гарри пытался привести дыхание в норму. Монстр затих, оглушенный резким ударом. Драко его не отпускал. Заставлял держать голову и не отводить взгляд. — Драко… — выдохнул Гарри. — Правильно, — Драко сам еле заметно выдохнул. — Чувствуй мои руки. Забудь все. Есть только я. И ты. Мы здесь, на Гриммо. Внутри Гарри что-то изменилось. С подобием звука, будто ключ проворачивался в заржавевшем замке. Ярость, искавшая выход, нашла — хозяина. Монстр покорно склонил голову перед тем, кто был сильнее и безжалостнее. Гарри почти перестал дрожать. Он обмяк, лбом прижимаясь к грубой ткани брюк Драко, плечи опустились. В глазах теперь читалась только бесконечная усталость. Драко обнял его, хотя собственное тело все еще била мелкая дрожь. — Ты здесь? Гарри коснулся своей пылающей щеки. — Ты ударил меня, — прошептал он. — Да, — выдохнул Драко. — И я ударю снова, если ты еще раз решишь потеряться. «Не забрав меня за собой». — последнее осталось не озвученным. Но Драко хотел бы сказать это. Выразить глубокие чувства, что готов отправиться с ним, чтобы Поттер не оставался один. Гарри посмотрел на него. Драко, бледный, с легкой дрожью в теле, только что спас его и… возможно ещё некоторые жизни. — Хорошо, — сказал он. — Прости меня, — Драко выдохнул весь воздух из легких, сгибаясь и сильнее прижимая Гарри к себе, носом утыкаясь ему в загривок. — Мерлин… ты уходил… Гарри не отстранялся, наоборот, теснее жался к теплу в объятьях, полных доверия и усталости. Губы коснулись кожи на шее, невесомо. Затем в висок, в уголок глаза. Поцеловал в щеку, на которой все еще горел отпечаток его ладони. — Я испугался, — прошептал Драко, обнимая крепче, покачивая его в своих объятиях. — Думал сдохну. Думал, что уже не вытащу… Гарри втягивал в легкие запах бергамота, который успокаивал нервы, тело постепенно расслаблялось. Боль от пощечины утихала. — Ты вытащил, — прошептал он. Они сидели так долго, на грязном полу, в тишине, пока Гермиона в комнате явно металась из угла в угол и переживала. — Пойдем, — Драко наконец осторожно отстранился, заглядывая в зеленые глаза. — Тебе нужно в душ и поспать. Он помог Гарри подняться, поддерживая его, потому что тот все еще покачивался от слабости. Драко бережно смывал с него все страшные следы пройденного дня. Обработал ожоги на груди Гарри. — Прости, что ударил, — снова прошептал Драко, когда укладывал Гарри в кровать. — Я больше никогда… — Никогда не проси прощения за то, что спасаешь меня, — перебил его Гарри, уже проваливаясь в сон. Драко лег с ним, обнимая со спины. Постепенно дыхание Гарри выровнялось. Драко смотрел в темноту, и понимал, что сегодня они перешли черту, с которой нет возврата. Понимал, что теперь это их жизнь. Вот такая, неправильная, и они будут вечность спасать друг друга, как это было всегда. Драко дождался, пока Гарри окончательно погрузится в глубокий сон. Затем, осторожно высвободился и поднялся с кровати. Тело ломило, голова гудела, но сон не шел. Он накинул на голые плечи рубашку и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Гермиона сидела в гостиной в кресле без книг, просто смотрела на огонь в камине. Рядом на столике стояла початая бутылка эльфийского вина и два бокала. — Уснул? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Да, — Драко подошел и тяжело опустился в кресло рядом. Наполнил пустующие бокалы и сделал большой глоток. Терпкое, холодное вино обожгло горло, немного приводя в чувства. — Как он, не могу сказать. Но спит. Они молчали довольно долго, слушая, как трещит камин. Каждый думая о чем-то своем. — Спасибо, Грейнджер, — наконец произнес Драко, глядя в свой бокал. — Там, на суде… ты была, — он запнулся, подбирая слово. — великолепна. Если бы не ты, нас бы точно сожрали. Гермиона повернулась к нему. Ее глаза были красными от усталости, слез и сдерживаемой ярости. — Но они все равно смели потянуть руки к нему, Драко, — выплюнула она. — Эта «экспертиза»… Не была законной процедурой. Это была самая настоящая пытка. Намеренное причинение вреда с целью спровоцировать магический выброс. Они все это видели! Кингсли видел! И никто… никто не сказал ни слова! Она резко отвернула голову, зло смотря на языки пламени. Затем сорвалась на ноги и начала мерить шагами гостиную. — Я найду способ уничтожить поганого Крокера! Юридически. Физически. Плевать! Я докажу, что он превысил полномочия. Я подниму все архивы, найду каждую его ошибку, каждый грязный секрет. И он заплатит за каждый шрам на теле Гарри. Драко смотрел на нее с каким-то удивлением и… восхищением. Эта… девчонка, которую он презирал столько лет, сейчас была готова объявить войну всему Министерству из-за одного единственного человека. — Сядь, Грейнджер, — неожиданно мягко сказал Драко. — Уймись и выпей. Твоя ярость сейчас плохой советчик, который заставит совершать ошибки. А Крокер только этого и ждет. Гермиона остановилась, тяжело дыша. Посмотрела на Драко, затем на кресло, и все-таки села обратно. — Как ты можешь быть таким спокойным? — прошептала она. — Он же… он мог убить его. — Потому что я видел, что было после, — Драко сделал еще один глоток. — Я каждый раз наблюдаю, как он собирает себя заново. Сейчас он не сломан, Грейнджер. Он зол. А злой Гарри Поттер… — Драко криво усмехнулся, — это то, чего им всем стоило бояться с самого начала. Он подлил еще вина себе и ей. — Крокер получит за свои поступки сполна. Но не сейчас. Сейчас нам всем нужно успокоиться и прийти в норму. Гарри нужно время. А тебе… нужно перестать защищать его хотя бы на пять минут и просто выдохнуть. Гермиона взяла бокал, сделала глоток, потом еще один. Напряжение в ее плечах постепенно начинало спадать. — Он так смотрит на тебя… — вдруг сказала она, глядя в огонь. — И там, под сывороткой. Я никогда… никогда не видела, чтобы кто-то так смотрел. Это было… страшно. — Это то, что держит нас обоих на плаву, — спокойно ответил Драко. — Наша общая, ебанутая одержимость. Они сидели в тишине, потягивая вино, пока за окном не начал брезжить рассвет. Два совершенно разных человека, которых объединяла верность третьему.