Cigarettes Out The Window

Удивительно, но в конце декабря в Токио слякотно. В тесной однушке, заваленной грязной одеждой и всяким мусором, было слишком душно. Через открытое окно сияли неоновые вывески. Они бликами отражались на бледной коже Мэтта. Молчание сжимало пространство. Мелло распластался по кровати, смотря в потолок. Их смех давно затих, сменившись вяжущим напряжением. Спальня пропиталась дымом. Сколько бы блондин ни умолял друга перестать курить, тот будто пропускал все слова. Может быть, он думал, что Мелло давно уснул, и позволил себе нарушить очередное обещание. — Закрой окно, — раздался шепот в тишине. Он терпел каждый раз. И будет терпеть дальше. Только ради Мэтта. Просьба моментально была услышана. Майл затушил сигарету об переполненную пепельницу, обернулся. — Прости. — Одних извинений не хватит. — Мелло потянулся к прикроватной тумбочке, ведь знал, что там всегда стоит стакан с водой. Он хотел что-то сказать, но сил на язвительные фразочки не было. Всё уже сказано сотни раз, но они снова тянутся это обсудить, поссориться и сразу же помириться. Вредная привычка. Мэтт, пристыженный, сбежал в ванну менять запах сигарет на ментол. Окно закрыто. Становится теплее, однако липкость никуда не делась. Легче не стало. — Подвинься. — Майл вернулся с чем-то в руках за спиной. Он протянул конфетку с шоколадом, с которой, казалось, уже давно ходил из стороны в сторону. Мелло взглянул на неё и сразу взял. — Больше не прийду к тебе на ночевку. — Правда? — постарался натянуть безопасную улыбку Мэтт. Он плюхнулся рядом с другом. Имитация кровати – матрас на полу – мерзко скрипнул. Мелло повернулся на бок, лишь бы не смотреть на лжеца. — Домой уже долго ехать. За этот вечер упрямые недовольства блондина иссушили себя. Крики, метание вещей с оскорблениями остались далеко в прошлом. Хотя бы сейчас на секунду. — А теперь ты сможешь уснуть? Мелло не ответил сразу. За окном реклама снова сменила цвет — розовый перетёк в ядовито-синий, и тени на стенах окрасились по-новому. Город не спал. Никогда не спал. Только мигал, дышал и напоминал о себе, даже когда его не просили. — Смогу, — наконец сказал Михаэль, не слишком уверенно. — Если ты перестанешь обещать то, что всё равно нарушишь. — Я стараюсь, — выдавил из себя Мэтт со всей искренностью, что у него была. — Правда, сильно стараюсь. Мелло знал. Именно это и было проблемой. Он знал, как пахнет дым, въевшийся в чужую одежду. Знал, как звучит шаг Мэтта, когда тот возвращается из ванной. Знал, что тот всё равно встанет ночью — проверить окно, пепельницу, свет с улицы. Как проверяют что-то ненужное, но знакомое и, кажется, до безумия важное. Пагубная привычка, чье вредное влияние стало неотъемлемой частью образа и повседневной жизни. Мелло закрыл глаза, позволяя теплу рядом быть просто теплом, а не поводом для очередного разговора. Завтра все повторится. — Спи, — тихо сказал Мэтт. Мелло не ответил. Вывески снова менялись сами собой, тени гуляли по комнате, тихое дыхание начинало биться в унисон. И не до конца закрытое окно пускало сквозняк. Лунные ночи кажутся такими пустыми, потому что, когда Мэтт звал друга, получал только молчание.