Снежный переполох

В Хогвартсе выпал первый снег. Внутренний дворик школы стал еще более сказочным, чем в обычные дни. Приближалось Рождество и все вокруг пропиталось настоящим чудом. Как-будто в другое время чудеса не звенели на каждом углу. Но вы не понимаете! Рождественское чудо... Оно совершенно другое. Оно пахнет надеждой, любовью и грядущими каникулами. На календаре был день зимнего солнцестояния. Все знали, что это энергетически сильный день. Знали, но никто не обратил внимание, что снежное одеяло укрыло землю именно сегодня. Первокурсники радостно обстреливали друг друга снежками. Ребята постарше орудовали волшебными палочками, создавая забавные фигуры. Кто-то просто наслаждался морозным будним днем, а кто-то мечтал скорее отправиться домой. — Я так устала от подготовки к тестам, проверкам и прочим издевательствам над моей выносливостью, — по внутреннему дворику школы прогуливались две когтевранки. Они шли с обеда на урок по зельям. От предвкушения "улыбчивой" физиономии старины Северуса по коже шли мурашки. Хотя, может это от холода... Нет, Снейп все-таки был страшнее. — Да ладно тебе, тут осталось два дня, — подбадривала ее подруга. — Вот именно! И ты думаешь это что-то значит для нашего "Злодиуса Злея"? Профессор Снейп будто взбесился. Я просто хочу отдохнуть, — она помолчала мгновение и хмыкнув продолжила. — Или шоколада. Шоколада даже больше, — подруги захихикали и за этим смехом не расслышали, как в воздухе что-то тихо зазвенело, будто рассыпалась горсть света. На входе в замок в них буквально влетела взъерошенная пуффендуйка. Она тяжело дышала, задыхаясь от злости. — О, девочки, привет! Вы любите сладкое? Вот, возьмите, — она сунула им коробку дорогих шоколадных конфет с разными начинками от клубники до нуги из медового нектара. Девушка еще раз злобно выдохнула и продолжила свой стремительный побег. — Кэсси, — заверещал появившийся в проходе парень. — Прошу прости меня. Я идиот, я не должен был, — он протиснулся между когтевранками и ступил на снег. — Кэсси, я очень хочу чтобы ты остановилась и выслушала меня, — вместе с очередным магическим перезвоном пуффендуйка замерла и неуверенно обернулась. — Любимая, — он подлетел к ней и принялся тараторить мыслимые и немыслимые оправдания. Когтевранки, ставшие невольными свидетельницами этой ситуации, переглянулись. — Странно, — протянула одна. — Не знаю, — закинула конфету в рот. — Видимо, сегодня исполняются желания, — она хихикнула и в шутку добавила. — Хочу чтобы Северус Снейп предложил отменить занятие. — пожала плечами и съев еще одну конфету потянула подругу внутрь здания на нелюбимый урок.

***

В Хогвартсе слухи всегда распространялись с пугающей скоростью. Еще даже не пробил час ужина, а уже каждый второй обсуждал, что в школе происходило что-то странное. Гермиона Грейнджер была в вакууме предпраздничной суеты. В ее голове роилась целая сотня мыслей. Она еще не упаковала подарки, которые собиралась вручить мальчикам перед отъездом. Не закончила отчет за пройденное полугодие. Обычно старосты таким не занимались, но она была на своем посту впервые и хотела отследить статистику. Еще нужно было вернуть книги в библиотеку, подготовить ориентировочный план на каникулы, ведь они с Гарри договорились сводить Рона на магловский каток в этом году. А еще она планировала отпроситься у родителей и провести пару дней у Уизли, чтобы уже оттуда вернуться в Хогвартс. Миллион дел и ей было совершенно не до желаний и звонов. Стоп. О каком звоне шла речь? — Я тебе говорю, — возбужденно шептала одна из девочек. Группка студенток столпилась у лестницы, ведущей на улицу, — Был этот звук. Такой… будто что-то зазвенело. Не колокольчики, а… как блестки. Я вам клянусь это был звук блесток. — Я тоже слышу его весь день! — Нет, вы не дослушали! Стоило блесткам прозвенеть и передо мной появился Кристофер, — видимо Кристофер был единорогом, потому что группа девушек обратилась в сплошной восхищенный вздох. Гермиона не собиралась подслушивать, поэтому заставила себя вернуться мыслями к планированию и пройти дальше. В руках она держала блокнот со списком дел и размышляла, может ли поставить галочку напротив собрания старост, если Минерва МакГонагалл решила отменить его, никак не обосновав причину… Вдруг блокнот выпал у нее из рук, а по носу щелкнули чьи-то теплые пальцы. Она могла бы сетовать на злосчастного Пивза, но это был кое-кто хуже. — Ой, Грейнджер, ты, кажется, уронила. Не спи, — хохотнул Драко и, подмигнув ей, пошел дальше. — Да, очень смешно, Малфой, — она подняла свой блокнот, недовольно поправила прическу и пошла дальше. — Ты представляешь, — возбужденно шептала одна из когтевранок. Девушки орлиного факультета обожали занимать широкие подоконники и проводить там все свободное время. Обычно Гермиона просила их пересесть на скамеечку рядом, но сейчас было не до них. — Он просто сказал, что занятия не будет, — Грейнджер практически прошла мимо. Вторая внезапная отмена в школьном распорядке. Сначала собрание старост, теперь это. С профессорами что-то было не так? Гриффиндорская староста замедлилась и навострила слух. — Снейп? — на этом моменте она совсем остановилась. — Да! Даже не объяснил ничего. Развернулся — и ушел, — отмена занятий по зельям без уважительной причины? Это было из разряда невозможного. А в мире, где существует магия, сложно найти что-то по-настоящему невозможное. Профессор Снейп не отменял пары из-за погоды, праздников или настроения. Никогда. Она помотала головой. Малфой и странности сегодняшнего дня сбили ее с заранее запланированного маршрута. Она хотела пройти к гостиной своего факультета через внутренний дворик, чтобы полюбоваться свежевыпавшим снегом. Стоило Гермионе ступить на припорошенную дорожку, как послышался "звук блесток". Гриффиндорка испуганно подняла голову к небу. Там ничего не было. Подозрительно пусто. Она плотнее укуталась в мантию и продолжила свой путь. Холодный воздух ударил в лицо, и снег под ногами тихо скрипнул. Где-то совсем рядом снова раздался едва уловимый звук: тонкий, хрупкий, словно кто-то рассыпал в воздухе горсть стеклянных искр. — Староста Грейнджер! Она обернулась. Так ее звали только первокурсники. Малышка Кейтлин. Та самая, что в первое сентября, едва попав на Гриффиндор, не отходила от Гермионы ни на шаг, подбежала к ней. Девочка выглядела взволнованной. — Я хотела вам показать кое-что… — она понизила голос, будто готовилась рассказать большой секрет и кивнула в сторону стены. — Там, — девочка указала на укромный уголок недалеко у входа в школу. Гермиона последовала за ней. Что могло быть на стене Хогвартса? Только в прошлом году Минерва МакГонагалл проводила общешкольное собрание, на котором объясняла, что за очередной рисунок на хоть одном кирпичике последует отчисление. Никто бы не решился на это. Но дело было не в стенах. У самой кладки, где снег еще не тронули следы школьников, иней складывался в тонкие, сверкающие буквы — слова кто-то написал, а потом зачаровал их. «Зелья отменены». «Собрание старост отменено». «Кэсси остановилась и дала шанс выговориться». «Кристофер подошел поговорить». «Вы упали в сугроб». Гермиона медленно выдохнула. В этот момент воздух снова тихо зазвенел, а снег засверкал новой надписью. «Северус Снейп улыбнулся». Грейнджер смотрела на снег, и впервые за долгое время ей стало не по себе. Если это не совпадение, значит, Хогвартс оказался в ситуации, которую нельзя было игнорировать. А если это магия… то очень странная магия.

***

Директор Дамблдор был в отъезде по вопросам Министерства, так что участь сообщить студентам неприятные новости выпала на долю Минервы МакГонагалл. Женщина стояла за трибуной и ждала пока все навозмущаются вдоволь. По волшебному стечению обстоятельств все уроки отменились и учащимся нетерпелось провести свое свободное время где угодно, лишь бы не на общешкольном собрании. Когда крикуны поутихли, МакГонагалл приложила кончик палочки к горлу и громко заговорила. — Я понимаю ваше недовольство. Скоро вы сможете разойтись по своим делам, но у нас с профессорами есть заявление. В школе происходят некоторые странные вещи, которые вы уже, наверняка, успели заметить. Звон и исполнение разного рода желаний. Ученик третьего курса Слизерина сломал себе руку и лежит в больничном крыле, — Минерва продолжала рассказывать о странностях, а некоторые уже зашептались обсуждая бедолагу со Слизерина, который не был бедолагой вовсе. — Я был рядом в момент, когда он сломал руку, — зашептал Невилл. — Вообще-то он пожелал этого мне, но стоило ему отвернуться, прозвучал звон колокольчиков и спустя пару шагов, он упал и заверещал. — ...мы с деканами это обсудили и пришли к решению: всем студентам запрещается выходить на улицу и говорить о своих желаниях в открытые окна или двери, — зал загудел и обернулся в сплошное недовольство. — Информацию о грядущих каникулах мы сообщим вам немного позже. Пока что попрошу всех старост помочь мистеру Филчу в контроле студентов. Проследите, чтобы никто не покидал стены замка и не озвучивал глупых желаний. — Значит не глупые можно? — прошептал Джордж, а Фред откликнулся задорным смешком. Близнецы уже придумывали план по обходу запрета.

***

Гермиона сидела на скамейке у выхода на своем карауле и спокойно читала книгу. Она волновалась, думая о происходящем, поэтому решила взять тайм-аут на полчаса и просто отвлечься на теорию магии цифр. От очередного абзаца ее отвлек шум из большого коридора. Она вложила карандаш между страниц и пошла на звук. — Вы точно уверены, что выпуститесь в этом году? Кажется, что в итоге, вас отчислят, — смеялась Анджелина Джонс. Гермиона протиснулась через толпу зевак. Если вокруг близнецов Уизли оказывалось такое количество людей, значит стоило ждать беды. — Что у вас здесь происходит? — подала голос Гермиона. — О, староста Грейнджер, — Джордж шуточно отдал честь Гермионе пока его брат крутил какую-то трубу в руках. — Мы провели небольшое исследование, — деловито начал Фред переглядываясь с братом и озаряя пространство своей фирменной улыбкой. — Выяснилось, что исполняются все желания озвученные на улице, — Уизли понизил голос. — Поэтому профессора и закрыли выходы, — пожал плечами Джордж. — Так что у нас был час на изготовление гениального изобретения, — Фред вскинул над головой нечто, явно сулящее проблемы. — Дамы и господа, перед вами... — Снегозвон, — восторженно проговорил Джордж и потряс руками. Брат взглянул на него с осуждением. — Над названием мы еще работаем. — Оно передает ваши слова прямо тому, кому вы их адресовываете, даже если он находится в десятках метров от вас. — Главное видеть того, кому... — Или чему, — дополнил брата Фред. — Вы их говорите, — толпа восхищенно ахнула. — Вы же слышали профессора МакГонагалл? Нельзя озвучивать желания, — она нахмурилась от абсурдности своих слов. — Гермиона, — начал снисходительно Джордж. Будто Грейнджер сейчас озвучила самую большую в мире глупость. — Если магия есть, ею нужно пользоваться, мисс староста, — сказал Фред и приоткрыл окно, просовывая в щель трубу. Размером она была не длиннее палочки. Сантиметров двадцать. Наполовину она торчала на улицу и по сути это было прямым нарушением запрета. — Мальчики, так нельзя, — сурово начала Грейнджер, но ее перебил писклявый девичий голос. — Рон, ты невыносим! — Лаванда Браун вылетела в центр импровизированного круга. Все взгляды тотчас обратились к ней. Она злобно топнула и взглянула на своего парня. — Ты просто невыносимый балван! — Лав, — тихо позвал ее Уизли, густо покраснев. — Я уже извинился. Пойдем поговорим наедине. — Ваш брат только что испортил мою новую кофточку, — она обернулась к близнецам и взглянула на них так, будто теперь они должны были его отчитать за оплошность. Братья переглянулись. — Мерлинова невинность, Рональд! — Джордж схватился за сердце. — Я прямо сейчас напишу письмо твоей матери! Она должна знать, что ужасно тебя воспитала, — толпа отозвалась тихим хихиканьем на слова Фреда. — Я случайно! Годрик... Вообще, это ты виновата. Я предупреждал, что подарок может разбиться, но ты так разрывала упаковочную бумагу, — бубнил Рон. — Конечно! Я же не знала, что ты решишь подарить мне чернила на Рождество... — Они розовые! Ты же говорила, что мечтаешь о таких, — Гермиона поморщилась. Это все звучало мило, но она не могла понять, кто из них выглядел глупее. Рон, который решил, что Лаванда обрадуется чернилам или Лаванда, которая развела такой скандал. — Они правда спорят из-за этого? У них полмозга на двоих? — прошептал голос за спиной и Гермиона не смогла удержать смешок. Она могла поклясться, что голос принадлежал Малфлю, но боялась обернуться и увидеть злой оскал. — Я видел, что ты посмеялась с моих слов. Не знал, что ты можешь глумиться над своим стадом, — Грейнджер хмуро обернулась на него, но заметила добрую ухмылку на губах и почувствовала странное тепло внутри. — Замолчи, — зашипела и вернула внимание к близнецам. — Но вернемся к Шептуну чудес, — громко сказал Джордж, снова ловя осуждающий взгляд брата. — Я все еще думаю! — Это та штука, о которой вы говорили за ужином? — спросила Лаванда подходя к близнецам. Фред удовлетворенно кивнул. Тогда Браун выхватила у него из рук трубу. — Я попробую. — Надо направить трубу на снег и проговорить желание, — Лаванда кивнула глядя в окно. — Я хочу, чтобы Рона с ног до головы облили чернилами, — передавая трубу обратно Фреду она злобно улыбнулась. Все присутствующие услышали звон и обернулись к Уизли. Рональд зажмурился в ожидании ужасного, но он зря боялся. По коридору разнесся визг Лаванды, а затем мерзкое хихиканье ускользающего Пивза. — Рон, это все ты виноват! — пищала она облитая черными чернилами от макушки до пят. Девушка протерла глаза, но поняв, что все равно ничего не видит, бросилась прочь под хохот окружающих. Гермиона тоже не смогла удержаться. — Лав-Лав, — Рон бросился за ней. — Это мое любимое воспоминание в уходящем году, — снова подал голос Малфой. Гермиона мысленно согласилась с ним и ее плечи снова вздрогнули в тихом смешке. Смеяться не над ним, а с ним было по странному приятно, но Грейнджер решила, что этому виной ситуация произошедшая с Браун. Малфой не мог быть забавным. Он был мерзким и противным. Но отчего-то внутри все равно потеплело. Драко, тихо, едва слышно добавил: — Это выглядит весьма мило... То, как ты смеешься над чужими бедами… почти так же, как твоя способность быть умной и раздражать меня одновременно. Гермиона резко обернулась, но слизеринца уже не было. — Что у вас здесь происходит, молодые люди?! — голос Минервы МакГонагалл мгновенно разогнал толпу.

***

Снежный переполох вымотал всех. Время отбоя приближалось, и вскоре коридоры совсем опустели. Но старосты были вынуждены патрулировать коридоры школы до полуночи. Гермионе поручили следить за выходами на первом этаже. Так что на ней лежала большая ответственность. Она прогуливалась от одной двери к другой, стараясь не отводить взглядов от окон. Снег так и манил своим приятным блеском в холодном свете луны. Она уже успела словить одного пуффендуйца за попыткой сбежать и надеялась, что больше таких смельчаков не будет. Ей просто хотелось вернуться в свою спальню и мирно выспаться перед завтрашним днем. Но чем дольше она находилась в одиночестве, тем больше странных мыслей лезло ей в голову. Ладно, на самом деле мысль была одна и имя ей Драко Малфой. За последний месяц в ее жизни было непозволительно много этого наглого парня. Он стал ее напарникам по Защите от темных искусств. Он умудрялся оказаться за соседним столом в библиотеке, когда она зарывалась в книги до темна. Он сидел до последнего в Большом зале, когда она задерживалась после урока, словно ожидая пока она поест и будто бы одновременно с ней вставал и уходил. Он появлялся в коридорах в моменты, когда она пыталась пройти незамеченной, словно случайно выбирая дорогу так, чтобы их пути пересекались. И каждый раз, когда она пыталась сосредоточиться на своих делах или мысленно прогнать его из головы, он каким-то образом снова появлялся рядом, вызывая раздражение и одновременно непонятное чувство… Он подшучивал над ней. Но в последнее время это не звучало грубо, а всегда имело какой-то свой подтекст. "Ты невозможно идеальная Грейнджер, крылья уже прорезались?" "Сегодня твои волосы менее пушистые чем вчера" "Духи с запахом сандала? Тебе больше идет корица" И все в таком духе. Сильно на грани. В духе Малфоя. Малфой... Гермиона остановилась и недовольно нахмурилась. Она заметила блондинистую фигуру выходящую из замка во внутренний дворик. Грейнджер поспешила настигнуть его раньше, чем он провернет какую-то пакость. — Малфой! — окликнула его Гермиона. — Ты сейчас нарушаешь по меньшей мере два правила школы, — она торопливо перебирала ноги, стараясь оказаться рядом как можно скорее. — Мерлин, Грейнджер. Глупо было рассчитывать, что ты вдруг решишь не совать свой нос не в свое дело... — Но это как раз мое дело. Ты нарушил запрет! Это опасно, — Гермиона шагнула ближе, сжимая кулаки от раздражения. — Никто не должен сейчас выходить на улицу, и ты, Малфой, в первую очередь! — если на улице действительно исполняются любые желания, то страшно было представить, что мог бы загадать Драко. — Опасно? — Драко едва заметно улыбнулся. — А кто тебе сказал, что я собираюсь делать что-то плохое? Может, просто наслаждаюсь снегом, — он перекатился с пяток на носки и обратно, засовывая руки в карманы. Выглядел так непринужденно, что если бы Гермиона его не знала, поверила бы, что он здесь ради пейзажа. — Твои попытки казаться строгой и устрашающей почти забавны. — Я не забавная! — рявкнула Гермиона, пытаясь не показывать, что его слова задели ее. Она считала себя весьма серьезной. И Рон с Гарри часто называли ее устрашающей в гневе. — О, правда? — ухмыльнулся он. — Просто, твоя способность делать из всего урок — сцену для драмы… восхищает меня. Смешно, конечно, но… восхищает. — Ты невыносим! — Гермиона закатила глаза, сердито шагая к нему. — Возможно. А ты, Грейнджер, настолько умна, что даже спорить с тобой — удовольствие. Немного тошнит от твоего совершенства… — Да что ты о себе возомнил, — Гермиона хотела было продолжить возмущаться, но словила себя на мысли, что все слова Драко звучат, как комплименты. В своеобразной манере, но если бы их говорил обычный человек, без ядовитой токсичности, эти слова были бы приятными. Она совсем запуталась. — Тебе надо вернуться в комнату. — Я так не думаю. — А я думаю, иначе мне придется оштрафовать Слизерин. — Грейнджер, мы уже давно не на первом курсе, когда это имело хоть какое-то значение. — Малфой, это правда опасно, давай зайдем обратно в замок. Здесь холодно, — Гермиона устала препираться и решила, что Драко все же сжалится над ней. — Иди первая, я догоню, — ехидно проговорил он и отвернулся от девушки. — Годрик, какой же ты сложный человек. Ты просто не можешь сделать то, что тебя просят! — Гермиона почти кричала, пытаясь взять ситуацию под контроль, но злость и усталость переполняли ее. — Ты как вихрь. Влетаешь, сеешь хаос и исчезаешь. Может, хоть раз услышишь меня и сделаешь, как тебе велят! Слова вылетели сами собой, горячие, как лед на языке. И вдруг она ощутила странное напряжение в воздухе. Снег вокруг тихо зазвенел, словно сотни крошечных колокольчиков. Внезапно вихрь поднял Гермиону с земли. Лед и снежинки закружились вокруг нее, подпрыгивая в воздухе, а сердце сжалось от неожиданности и ужаса. Магия расценила злость Грейнджер, как негативное желание и обратила ее против нее же самой. Гриффиндорка неграциозно вертелась в снежном урагане, поднимаясь все выше и выше. — Гермиона! — Драко рванул к ней, протягивая руки, надеясь, что когда снег наиграется и отпустит, бедняжка упадет в нужное ему место. Сердце колотилось, дыхание сбилось. В конце концов вихрь разжал свои магические силки и отпустил ее. Она успела тихо пискнуть, когда повалилась сверху на Малфоя. Пытался помочь... Все внутри сжалось от испуга. — Серьезно, — пробормотала она, задыхаясь, — Что это было? — возможно, если бы рядом не было Драко она бы расплакалась и даже что-то сломала. Но лежа рядом с ним на снегу, никаких сил на это не было — Кажется… — хмуро сказал Драко, — Ты сама загадала это, только не поняла как. Они оба молчали, тяжело дыша и смотрели в небо. Внезапно пошел мелкий снег. Белые хлопья медлительно ложились рядом с парой учеников, облепляя их белым одеялом. Гермиона с ужасом смотрела на снег, осознавая: ее случайная фраза, брошенная в пылу раздражения, обернулась против нее самой. — Значит, загаданное желание фиксируется на снегу и тотчас исполняется, а негативное исполняется против обидчика, — озвучила и без того понятные факты Гермиона. — Я не желала тебе зла. Я просто хотела, чтобы мы вернулись в замок, — она спрятала лицо за руками. — Прости! Я не хотела, чтобы тебе было плохо, — она задохнулась в извинениях, но стоило ледяной руке Драко коснуться ее, она вздрогнула. Как вздрагивала каждый раз, когда он помогал ей разобраться с правильной траекторией взмаха палочки на ЗОТИ. Как когда их руки случайно сталкивались, в попытке дотянуться до, нужной обоим, книги. — Все в порядке. Ты не сделала ничего плохого. Я столько раз желал Поттеру зла, что если бы они все сегодня сбылись, меня бы уже везли в Мунго, — Гермиона не хотела, знала, что это неправильно, но все равно рассмеялась. — Все равно прости, — она предприняла попытку подняться, но рука Драко все еще держала ее руку, будто умоляя полежать так еще пару секунд. Она послушалась. — Зачем ты решил выйти, Драко, — совсем тихо спросила она. — Ты же знал, что нельзя и я не представляю себе того, чего ты не можешь купить за деньги. Так что загадывать глупые желания... — Я хотел, — решил он перебить ее честностью. — Я хотел, чтобы девушка, которая мне очень нравится дала мне шанс. Знаешь, когда ты всю жизнь ведешь себя, как придурок, сложно добиться признания некоторых людей, — Гермиона охнула. Наверное, нельзя так реагировать на откровения, но она слишком сильно удивилась словам Малфоя. — Я бы загадал, чтобы она узнала о моих чувствах и весь этот кошмар закончился. — Тогда загадай. Я никому не расскажу, — она все же подалась вперед и села. Драко последовал ее примеру. — Клянусь, — она кивнула раза три в подтверждение своим словам. Малфой не смог сдержать улыбки и его смех мог бы растопил снег вокруг. — Ну ладно, — поддался он. — Я хочу... — снова смолк глядя на нее. — Я хочу, чтобы девушка, которая мне нравится прямо сейчас рассмеялась и глупо хрюкнула. Гермиона нахмурилась. Под звон, который означал одобрение желания, она хотела было озвучить свои мысли и сказать, что это самый бессмысленный вариант донести до кого-то информацию о своих чувствах. — Малфой, ее же здесь даже... — но она осеклась, когда почувствовала, как внутри теплеет и странный шарик поднимается выше, заставляя все тело ощутить щекотку. Гермиона ужасно боялась щекотки, так что не смогла сдержаться и залилась звонким хохотом. Она смеялась так сладко, что не сдержалась и издала забавный звук. От осознания щекотка прекратилась и она накрыла свой рот руками, выпучила глаза. Наиглупейшее совпадение из возможных. Или... Не совпадение. — Что ты хотела сказать? — уперся он о руки и склонил голову набок, изучая ее выражение лица. — Это… — она сглотнула, — это я? — Желание исполнилось ровно так, как я его загадал, — уклончиво ответил Малфой. Ее сердце гулко ударилось о ребра. — Ты же мог загадать что угодно, — прошептала Гермиона. — Я думала, что ты загадаешь, что угодно. Он усмехнулся, но без злости. — Умнейшая ведьма своего поколения. Скучно, Грейнджер, — пожал плечами. — А это… было важно для меня. Между ними снова повисла пауза — хрупкая, как первый лед. Гермиона вдруг поняла, что не чувствует ни злости, ни смущения. Только странное, теплое спокойствие. Будто перед ней открылась истинна, которая так долга ускользала. — Ты понимаешь, — сказала она медленно, — что теперь это знание никуда не денется? — Понимаю, — кивнул Драко и ловко поднялся с земли. — Пойдем, Гермиона, здесь холодно, — протянул ей руку, предлагая помощь. Впервые она не чувствовала какого-то подвоха. Она поджала губы, стараясь скрыть рвущуюся улыбку. Вложила свою ладошку в его и легко поднялась. Они засеменили в сторону замка. Где-то у стены на снегу вырисовывались последние желания: "Вы стали вихрем" "Гермиона наконец-то узнала правду" Ровно в полночь Хогвартс услышал последний звон. Магия развеялась, будто ее предназначение было выполнено. Рождественское чудо случилось на пару дней раньше.