Пропасть

***

Трупы детей вокруг – не самое приятное зрелище, даже для прошедшего войну снайпера. Некоторым из них не было даже 20, не считая почти четырех тысяч лет, проведенных в камне. Скорее всего, в корн-сити тоже ситуация не лучше. Это трагично, но так должно было произойти. Мелкие натуралисты не остановились вовремя – не поняли, что в этот раз игра идёт не на жизнь, а на смерть. Но вот чего точно не должно было произойти, так это неумолимо надвигающейся зелёной волны, окаменяющей всех на своем пути. Надо что-то предпринять, волна надвигается всё ближе, времени катастрофически мало, и Стэнли пытается соображать быстрее. Если прострелит бутылку с оживляющей жидкостью есть шанс что она рано или поздно сможет оживить кого-то из своих, но что они будут делать? Рецепт жидкости известен, Но изготовить его сможет только Ксено, а его спасти сейчас не выйдет. Однако если оставить все как есть... Когда Сэнку очнётся, ему будет необходим космический инженер из НАСА. И Ксено подчинится, пока у него есть заложник. Ему нужно предоставить Ксено свободу, его долг защитить его, даже ценой своей жизни. Думай, думай, чёрт... Если он умрет раньше, чем волна достигнет его, то Ксено не должен будет подчиняться. Важно, чтобы этого никто не услышал, только сам Ксено. В мыслях нет ни капли ужаса и страха перед смертью, одно лишь спокойствие. Он сможет дать Ксено ту свободу, в которой тот нуждался, сможет выполнить свою миссию. Выход только один, остаётся мало времени, нужно действовать, нужно предупредить. – Ксено, – ровный тон, как будто он собрался спросить о задании, а не закончить свою жизнь, – это единственный выход. Я горд что могу умереть вот так, ради тебя. – Стэнли! – глаза Ксено расширяются в ужасе и он делает рывок в сторону военного, но слишком поздно. Последнее, что он видит перед тем как глаза застилает пустынная темнота, это Стэн, направляющий дуло пистолета себе в висок и тихо шепчущий "прости". Последняя мысль мелькает в сознании: "Задание будет выполнено", и блаженная пустота окутывает разум Стэнли, как только он пускает пулю, как всегда точно в цель. Тело падает ровно на спину, и когда луч окутывает его тёплым свечением, он уже этого не чувствует.

***

Ксено уже неделю стоит в бессмысленном и томительном ожидании. Хотел ли он вообще проснуться? Быть честным, он и сам не уверен. Стэнли дал ему свободу? Какая к чёрту свобода без него? Решил все сам, как легче, а о Ксено подумал? Что ему делать тут, в одиночку, зная, что возвращаться будет не к кому? Столько вопросов, а в ответ только мучительная тишина. Ксено старался, правда старался мыслить рационально и не позволять себе скатываться в отчаяние, но это было не так то просто. Когда ты знаешь, что перед тобой лежит тело того, кто защищал тебя всю жизнь, того, кто всегда помогал в тяжёлое время и, в конце концов, того, кто пошел на всё, чтобы освободить тебя ценой своей жизни, а ты даже увидеть его не можешь, довольно сложно держать себя в руках. Так прошли, кажется, пара месяцев: в тяжёлых мыслях, параллельных отсчёту времени. Это было бессмысленно, ведь, очевидно, что Сэнку занимался этим, но счёт помогал хоть немного сохранить самообладание и не свалиться в петлю тревожных мыслей. Ксено знал, что однажды придется очнуться, и это не радовало. Спустя ещё шесть месяцев Ксено начал надеяться на то, что его статую просто разобьют, не дав нормально возродиться. Он не был уверен, что сможет нормально функционировать после его смерти. Даже в мыслях, спустя столько времени сложно было произнести его имя. Когда прошло примерно четыре года, Ксено бросил счёт и погрузился в забвение, надеясь не очнуться. В сознании оставался лишь один учёный. Но мечтам Ксено не суждено было случиться, поэтому когда он услышал – услышал! – звук развивающейся каменной оболочки, а в глаза ударил свет яркого солнца Южной Америки, счастлив он не был. Лишь на секунду зацепившись взглядом за испуганные багряные глаза своего лучшего ученика, он сразу же рухнул на колени, судорожно озираясь вокруг. Сэнку резко прервался, не договорив то, что собирался. Ксено подняли чьи-то сильные руки – Цукасы, мелькнуло в голове имя мальца, который был сильнее всех их вместе взятых в рукопашном бою – и поставили на землю. Ох, не в этих мускулистых руках он хотел сейчас оказаться, совсем не в этих. На глазах выступили слёзы, но учёный не позволил им пролиться, не здесь, не сейчас. Отчаяние заложило уши, но Ксено заставил себя выпрямиться и выдавил что-то наподобие улыбки, пытаясь слушать Сэнку с его не по возрасту серьезными глазами. – Кхм, итак, Ксено. Доктор-стоун действительно абсолютно элегантная, выражаясь твоим языком, вещь. Свет науки, который переписал всю историю человечества. Жидкость смогла восстановить нашего Хьёгу, после того как его сердце на сто миллионов процентов остановилось. Понимаешь что это значит? Мы получили бессмертие! – Сэнку выпалил это довольно быстро, замечая, как с каждым словом плечи Ксено по чуть-чуть расслабляются, а глаза приобретают живой блеск. Именно эти глаза напугали Сэнку, когда он залил наставника оживляющей жидкостью. Пустые, такие же тёмные, как и всегда, но абсолютно неживые и блёклые. Когда тот упал, Сэнку почти подорвался к нему, вовремя остановившись. Да, Ксено пытался их убить, однако стоит сказать честно, что Ишигами просто мечтал поработать вместе, как много веков назад. Он хотел увидеть тягу настоящего ученого к науке. Ксено все же позволил одной слезе облегчения скатиться из глаза, отвернувшись от всех, чтобы рассмотреть обстановку вокруг. Он будет жить, верно? Взяв себя в руки и развернувшись, Ксено оскалился: – Итак, Сэнку? Мы собираемся покорить луну, и вы не могли справиться без космического инженера, поэтому я тут? – Как всегда угадал, Ксено. Пока у нас есть пленник, ты работаешь с нами. Когда мир будет восстановлен достаточно, мы все будем готовы признать Стэнли Снайдера невиновным, – Ксено слегка дёрнулся от его имени, но быстро оправился и ухмыльнулся, – хотя по сути это простая формальность, не сомневаюсь что тебе самому не терпится посмотреть на нашего ваймэна. Как же это волнительно!

***

Началась усиленная работа над ракетой, идеи с разработками лились нескончаемой рекой, и учёные работали из последних сил, как могли. В редкие часы сна Ксено видел перед глазами лишь одного человека, раз за разом пробивающего свой висок пулей, изготовленной самим учёным. Поэтому спать он старался как можно меньше, оттого дрожь в руках стала заметнее, а синяки, исчезнувшие после сна в камне, снова проявились на лице. Естественно этого не могли не заметить жители Царства Науки, некоторые из которых, хоть и смотрели на него с опаской, но, кажется, начали немного ему доверять. Первым был Сэнку, конечно это он. Просто Ксено заметил что чаще тот начал склонять его к завершению работы, старался заводить разговоры или переводить тему на что-то отвлечённое. Сэнку пытался скрыть своё беспокойство его состоянием, но, если честно, получалось скверно. А учитывая то, что тот и сам работал на износ, они просто тихо друг друга поддерживали, сидя в лаборатории до поздна вдвоем. Дальше были Суйка и Франсуа. Ксено начал замечать на своём рабочем столе чай, а иногда и свежие цветы. Его начали спрашивать по поводу вкусовых предпочтений, учитывать их, и у Франсуа даже получилось создать подобие Чизбургера в этом мире. Это было действительно вкусно, но все не то. Все не то без него. А кошмары и не думали прекращаться, хоть Ксено и стал нормально есть и относительно пытался ложиться раньше, чтобы отсыпать свои нормализованные семь часов, все равно просыпался в немом крике или холодном поту, не силясь заставить себя лечь обратно в холодную постель. Потом в один из дней пришел Асагири, и Ксено был реально удивлён, почему тот не пришел раньше. Этот хитрый лис наверняка понял все сразу. Ген просто постучал к нему в хижину, когда Ксено собирался лечь и пялить в стену до исступления, и вошёл. – Здравствуй, Ксено-чан, разрешишь войти? На мне лежит ответственность за ментальное здоровье Царства Науки в тяжёлые периоды, а ты теперь наша часть, так что позволь поинтересоваться, как ты себя чувствуешь? – Асагири присел на кровать, держась на том расстоянии, чтобы соблюдать границы уважения, но при этом не слишком далеко, показывая вовлечённость, – не буду скрывать, к тебе я хотел бы прийти в первую очередь, но малышка Суйка, которая провела долгие годы в одиночестве, нуждается в реабилитации, поэтому я упорхнул к тебе как только смог. Голос Гена был как всегда ровным, слегка насмешливым и успокаивающим. Ксено лишь поморщился в ответ: – Со мной все в порядке. Лучше разберись с девчонкой, ей наверняка сейчас хуже, или, на худой конец, с Сэнку, – учёный неуютно передёрнул плечами, не смотря на Асагири, – он тоже сейчас не в лучшем состоянии. – Значит это ты заметил, а то, что сам выглядишь как ходячий труп, нет? Какая оплошность, Ксено-чан. – Именно поэтому я собираюсь спать, оставь меня. Не люблю когда лезут мне в голову. Психология это тот аспект науки, который я не уважаю, – Ксено все таки посмотрел в упор на Гена, – со мной все нормально, мы все сейчас крайне заняты и не досыпаем, иди и займись делом. Асагири лишь хмыкнул и, кивнув, вышел. Странный он. Следующим оказался Юкио, и, как ни странно, это стало самым эффективным средством. Просто после того как Сэнку выгнал Ксено из лаборатории, он отправился прогуляться, лишь бы не доходить до места, которое приходилось называть домом. Там, на обрыве утёса, он увидел Юкио. Этот миловидный парень, пожертвовавший жизнью ради запаса живой воды, естественно слышал как он подошёл, но не стал вставать, – с каких пор ему вообще настолько доверяют? – а просто поздоровался издалека. – Приветствую, Юкио, – в его руках Ксено заметил до боли знакомую трубочку из бумаги. Сигарета. От этого вида тотчас участилось дыхание, а зрачки расширились, отвечая на резкий всплеск адреналина в крови. Неконтролируемый страх вдруг обуздал грудь, не давая возможности двинуться. Колени подогнулись. Сердце зашлось в бешеном ритме, голова закружилась, а перед глазами снова мелькнула картинка: его взгляд, его сигарета, выпадающая из губ после выстрела. Из этого состояния его вывел Юкио, мгновенно услышавший учащенное дыхание и сердцебиение у учёного. Он встал, подошёл к Ксено и, сев около него, начал говорить. – Ксено, ты сейчас находишься на утёсе около лагеря в Южной Америке, война окончилась, и сейчас я, Юкио Сайонджи, разговариваю с тобой здесь. Никто не погиб, все сейчас либо находятся в лагере, либо вынужденно остаются в камне. Дыши квадратом. На вдох три счёта, на выдох так же, потом повторяешь. Запомнил? Ксено кивнул, стараясь не думать о том, как жалко выглядит в глазах акустика Царства Науки. Через несколько минут дыхание вернулось в норму и учёный почти перестал дрожать. – Число Пи до статысячных, Ксено. Повтори. – Три целых, один, четыре, один, пять, девять, я в норме. Благодарю и извиняюсь за... Неудобства, – Ксено захотел было встать и уйти, но что-то его остановило, – где ты научился выводить людей из панических атак? Звучит как заученная схема, я ожидал такого от Асагири может, но никак не от мальца с гениальными ушами. Юкио неловко рассмеялся: – Я конечно рад, что молодо выгляжу, но я младше тебя всего года на 4, Ксено. А к вопросу, я служил в морском флоте и учавствовал в войне, знаешь ли, – Юкио пожал плечами, как будто не любил вспоминать об этом, – помогать товарищам с ПТСР обычная вещь на флоте. Раз уж у нас откровение за откровение, может расскажешь, что вызвало у тебя паническую атаку? Ксено поёжился: – Это глупо. Твоя сигарета... Откуда? – Сэнку сделал, – Юкио снова пожал плечами, но на этот раз свободно, – я попросил, когда у него было время. В Южной Америке полно табака, так почему бы наконец не поощрить себя немного. Не переводи тему. Твоё состояние ведь связано со Ст... – Ксено тут же его перебил: – Да. С ним. – Ладно, я не собираюсь раздавать советы, сам в этом не силён, просто... Иногда, чтобы смириться, надо заставить себя посмотреть страху в глаза. Думаю, она тебе сейчас нужнее, сделай с ней что хочешь, когда придет время. Можешь выбросить, если справишься сам, – Юкио вложил сигарету в руку Ксено и встал, – нам обоим пора возвращаться в лагерь, Сэнку будет беспокоиться. Тем вечером Ксено много думал, перед тем как уснуть. В этот раз во сне к нему снова пришел Стэнли, но сейчас он не стрелял, лишь шептал своим невероятным голосом одно слово: "прости". На следующую ночь перед сном Ксено долго стоял у окна. Решившись, он поджёг сигарету, но не курил, а просто позволил себе вдыхать дым, вспоминая тёплые руки, пропитанные терпким запахом табака. Глаза неожиданно намокли, слёзы тонкими струйками пролились, капая на сжатые в кулаки ладони. Ксено не издал ни звука, хотя из души рвался протяжный вой. В эту ночь ему снилась лишь блаженная темнота. С той ночи тоска Ксено немного, но поубавилась. Работать стало легче хотя бы потому, что спать теперь удавалось чуть лучше. Пусть кошмары и не ушли совсем, но стали более редкими и менее точными. Теперь Ксено был полон решимости поскорее закончить работу. Ведь чем быстрее они закончат ракету, тем быстрее будет шанс на его воскрешение. Дни полетели быстрее, все учёные были воодушевлены идеей завершения строительства. В конце концов пора бы уже заниматься воскрешением всего мира. И вот, наконец, работа над разборной ракетой, способной вернуться на землю, завершена. Команда определена: Сэнку, Рюсуй и Кохаку. Однако что-то все таки не даёт покоя Рюсую, он ходит задумчиво и как-то молчаливее, чем обычно. И через некоторое время Ксено таки понял причину: тот собирался добровольно отказаться от места пилота в пользу... В пользу Стэнли. Почти ночью, к Ксено в хижину забежал Асагири, просто умоляя последовать за ним. И что-то подсказало учёному всё-таки пойти, что он и сделал. Сказать честно, Ксено едва не расплакался там, принимая от Сэнку бутылёк оживляющей жидкости. Он и правда сможет оживить его, но... Если не получится? Если Цукаса с Сэнку всё-таки ошиблись, что тогда? Как только Ксено начал задумываться об этом, он понял, что если перестанет улыбаться, то начнёт истерить. На его губах играла такая безумная кривая улыбка, что, кажется, от него отшатнулась пара людей из команды, когда он проходил мимо в сопровождении Сэнку, Асагири, Юкио и Цукасы. Сердце начинает стучать сильнее, когда Ксено наконец откупоривает бутылку и разливает живую воду. Капли азотной кислоты, стекающие с кончиков волос Стэнли, шлёпнулись об землю с характерным звуком. Несколько секунд стояла гробовая – только не это слово, не думай об этом – тишина, пока нейроны в мозгу военного перестраивались в нужную последовательность. Спустя несколько секунд томительного ожидания каменная оболочка начала расходиться трещинами. Звук показался Ксено настолько оглушающим, что руки сотрясла неприятная дрожь. Тут взгляд зацепился за напряжённые глаза Юкио и Гена, направленные на него. Учёный рвано вздохнул и собрался, поднимая голову на Стэнли. Тот смотрел на Ксено с каким-то уязвимым раскаянием, болью и страхом в глазах. Время вокруг, кажется, замедлилось, учёный, пошатываясь сделал шаг к снайперу, который незамедлительно прижал его к себе, зарываясь носом в волосы. – Стэн, – Ксено вдохнул запах с его ключиц, мгновенно успокаиваясь, – ты ведь справишься с полётом? – Я справлюсь, – прошептал военный, глядя в глаза, – неужели во мне сомневаешься? – Никогда. – Кхм... Что ж, Стэнли Снайдер, мы рады что ты готов приступить к делу, тебе нужно пройти подготовку, после этого всё будет готово к вылету, все ясно? – Сэнку отчеканил всё быстро, стараясь не смотреть на парочку рядом. – Ясно, – Стэнли повернул голову, смотря на младшего ученого и изучая его взглядом, – приятно наконец познакомиться, Ишигами Сэнку. – Взаимно, майор. Раз война закончена, пришло время прийти к мирному соглашению, – учёный протянул руку для рукопожатия, и Стэнли незамедлительно ответил, хотя другой рукой все ещё прижимал к себе Ксено. Старший учёный зло зыркнул на младшего, отнимающего внимание его Стэна. Вот же мелкий... – Ладно, ребятки, оставим Стэнли на нашего многоуважаемого Ксено-чана, у него будет один день на отдых, после этого мы начинаем его подготовку, – Асагири подмигнул Ксено и начал уводить всех их хижины, последним вышел Сэнку, удивлённо смотря на крепкие объятия ученого с военным. Когда пространство опустело, Ксено отошёл в сторону и тяжело посмотрел на Стэнли, тот сел и по привычке потянулся к губам в поисках сигареты, но мозолистые пальцы просто коснулись губ. – Черт, – глаза распахнулись в удивлении, когда учёный протянул ему блок с его именем, – спасибо, Ксено. Военный наконец зажал сигарету губами и поджёг, пропуская в лёгкие горький отравляющий дым, и откинулся на спинку дивана, выдыхая. Все это время Ксено смотрел за ним строгим взглядом, который было сложно игнорировать. – Что ты хочешь от меня, Ксено? – Стэнли цокнул языком, – как видишь, я тут. Но если бы у меня был шанс сделать тебя свободным, я бы без сомнения повторил это ещё раз. Мне не страшно умереть ради тебя. – Чёртов эгоист! – Стэнли отшатнулся от возгласа, как от пощёчины, – надо же, "ему не страшно" , а мне? Мне, думаешь, не страшно было семь лет стоять около твоего трупа, зная, что придётся проснуться одному? – Ксен, я не думал что для тебя это... – военный зажмурился, покрутив рукой. – Для меня это что, Стэн? Что? – Что для тебя это имеет значение, – Стэнли стыдливо опустил голову, избегая сосредоточенного взгляда учёного, – что я для тебя важен. Ксено пораженно откинулся обратно на кресло, глубоко вздыхая. – Нет, то есть понятное дело что я нужен тебе как военный, как помощник, но... – Но это не то, да? – Стэнли с надеждой посмотрел на учёного и кивнул, – совсем не то. – Черт, Ксено, – военный закрыл глаза рукой, покачав головой, – не давай мне бессмысленных надежд, не надо. Ксено сам подошёл к Стэнли, не разрывая зрительного контакта и обнял, кладя подбородок тому на плечо. – А если я сам этого хочу? У меня было много лет, чтобы осознать свои чувства и то, что было между нами, Стэн. По факту, в наших отношениях ничего не изменится, мы оба давно прошли через это, так ведь? – учёный прижался губами к губам военного, и оба почувствовали спокойствие на душе. Никаких бабочек или такихардии, просто наконец-то между ними что-то перешло на новый этап.

***

Оба с распухшими губами, яркими улыбками и блестящими глазами, они опустились на кровать, действительно готовясь ко сну. Даже не верилось, что буквально через день придется снова расстаться на неопределенный срок, ожидая пока Стэнли вернётся с победой с луны. Но не время об этом думать, пока оба находятся в сладкой дрёме, думая друг о друге. Все было бы прекрасно, если бы посреди ночи Ксено не подорвался, сдавленно дыша. Пошарив ладонью по другой половине кровати, он не обнаружил там ничего, только остывшее одеяло. Распахивая глаза, учёный судорожно начал озираться, и, обнаружив фигуру с сигаретой у окна, наконец расслабился. Военный мгновенно затушил сигарету и подошёл быстрым шагом, наклоняясь к лицу Ксено: – Хэй, всё в порядке? Ксен? – его шепот, не нарушающий тихую атмосферу вокруг, обволакивает и позволяет расслабиться, – Дышишь со мной? – Да, да, все хорошо, ты тут... – учёный собрался, и, потянувшись к военному пробурчал, – опять от тебя сигаретами пахнет, только отвык от запаха, – и он никогда не расскажет, как вдыхал этот дым, рыдая над их несчастной судьбой, ведь сейчас все хорошо. И пускай Стэнли скоро придется снова оставить его, Ксено не позволит себе усомниться в нём, ведь это их общая пропасть и никому из них не позволено лететь туда одному.