Сондер

8:20              Лёша проснулся от того, что будильник прозвенел уже давно. Он знал, что не пойдёт в школу. Знал ещё с вечера. Просто хотел, чтобы утро выглядело как обычно. Чтобы мама не спросила, почему он не в школе. Чтобы никто не заметил, что он уже не здесь. Он заглянул в комнату родителей. Мама спала. Она была дома последние пару дней, но сегодня вечером снова уйдёт. Он уже не был уверен, уходит ли она вообще на работу. И не был уверен, было ли ей когда-нибудь дело до своего сына. Но он любил её. Насколько мог. Как и отца, который всегда был где-то далеко. Деревяшкин захлопнул дверь квартиры, вызвал лифт. Старый, с обшарпанными стенами. Он всегда удивлялся тому, что ни разу в нём не застревал. Помимо удивления, был и страх, поэтому он частенько спускался пешком. Но сегодня не было сил. В лифте он отправил сообщение маме: «Я ушёл. Буду поздно». Не объясняя куда. Она всё равно не спросит. Или спросит, но не дождётся ответа. Потом взгляд сам упал на чат с Парадеевым. Последнее, что в нём было, — сообщения от Саши в духе «где ты?» ещё 4 апреля. С того момента чат пустовал. Лёша не знал, что сказать. Вдруг Саша зашёл в сеть. Лёша долго гипнотизировал строчку «в сети», ожидая (или боясь) увидеть «печатает…», но вскоре двери лифта открылись. На улице было холодно и ветрено. Неприятно. Лёша снова достал телефон. Парадеев больше не был в сети. Когда пришло уведомление, он от неожиданности чуть не выронил телефон. Дима. Снова. Напоминает о встрече. Он шёл и думал о том, что это просто встреча. Не больше. Он просто возьмёт, что ему нужно, и уйдёт. Он не будет снова в это втягиваться. Он просто… успокоится. На один вечер. А завтра он всё бросит. Завтра он станет нормальным. Завтра. Всегда завтра. Он сам назначил встречу. Потому что так было легче и привычнее. Он бы предпочёл не иметь ничего общего с Димой, но больше знакомых, которые дали бы ему что-либо бесплатно, у него не было. «Дима в последнее время и правда щедрый, — пронеслось в голове у Лёши, — странно».

***

В это время       Парадеев с самого начала урока смотрел на дверь. Не то чтобы он ждал Лёшу — его сегодняшнее появление ничего не изменило бы. Но его отсутствие ощутимо давило, как нехватка винтика в важном механизме. Илья и Фрама, сидящие на пару парт впереди, беспечно болтали весь урок. Илья улыбался чему-то, Фрама толкнул его локтем. Они даже не смотрели в его сторону. И Саша не злился на них. Он просто чувствовал, как расстояние между ними становится всё больше. Как будто он уже не часть этой четвёрки. Как будто без Лёши он и сам стал наполовину пустым. Механизм сломался. Парадеев зашёл проверить общие чаты. Вдруг он пропустил, что Деревяшкин писал где-то, что опоздает или не придёт. Не писал. Вдруг Парадеев понял, что Лёша в сети. Сжал телефон крепче. Он хотел ему что-то написать, но последние сообщения и так были от него. Да и сказать было нечего. Когда Лёша вышел из сети, Саша сделал то же самое. Он говорил ему, чтобы тот писал, когда перестанет врать и разберётся в себе. «Видимо, не перестал», — подумал Саша.

***

      Прошло несколько уроков. Яцкевич с Ермолаевым стояли напротив кабинета, в котором у них должен быть урок. Там уже сидел Парадеев. — Он переживает, — сказал Илья, смотря в дверной проём. — За Лёху. — Он всегда за него переживает, — спокойно ответил Фрама. — А если с Лёхой что-то случилось? — Что с ним может случиться? — он слегка качнул головой. — Он в прошлый раз тоже после их ссоры с Сашей несколько дней в школу не ходил, просто дома откисал. — Хватит сравнивать, — буркнул Илья ему в ответ. — Это разные ситуации. — Как скажешь. — Ты придумал план? Ты вчера сильно хотел. — Нет, не придумал. А ты? Илья сжал пальцы в кулак, потом разжал — и выпалил: — Есть вариант. Но я бы не назвал это «нормальным планом». Фрама посмотрел на него с интересом. — Мы беспомощны, Илюх. Говори. — Надо смотреть шире, — начал он. — Мы же не можем надеяться только на себя, так? Фрама напрягся. — Так. — И кто-то из наших многочисленных знакомых мог видеть Лёшу. Или узнать что-то. — Подожди, ты предлагаешь подходить ко всем и спрашивать, куда пропал наш друг? Лёха же просто прогуливает школу! — Нет, не просто! Он мне вчера сказал, что для меня всегда всё «просто», — перебил Яцкевич. — И у меня плохое предчувствие. И… Вообще, предложи свой вариант тогда. Ермолаев чуть задумался. — Ладно. Другого выхода нет.

***

Они расспрашивали одноклассников, других учеников их школы, с которыми было не глупо начинать разговор с вопроса «А вы не видели Деревяшкина?». В общем, всех, кто попадался им по пути в коридорах. Даже учителей. Но всё было без толку… Они шли на физкультуру. Ермолаев фыркнул: — Я выпал с того, что парни из одиннадцатого класса даже не сразу поняли, кто такой Лёша! — Ну, Лёша всегда их недолюбливал и избегал диалогов с ними. Это можно было предугадать. Они почти одновременно остановились, когда услышали за спиной знакомые голоса. Ярик, Аньчик и Данон. Они подошли поздороваться. Илья начал с ними незамысловатый диалог про учёбу, не желая сразу начинать с вопроса. Но Ермолаев перебил. — Вы Лёху нашего не видели? — Лёху? — переспросил Даня. — Он же не в школе сегодня, нет? — Вот в этом и проблема, — ответил Илья. — Может, вы видели его на днях где-то или с кем-то? Может, сегодня? Те втроём задумались. Ань сказал: — Я сегодня опаздывал и видел его утром. Шёл куда-то в сторону рынка, кажется. Илья и Фрама переглянулись. Ярик поинтересовался: — А что с Лёшей? Случилось что-то? — Нет, — произнёс Яцкевич. — Пока. Или уже. — Я видел, что Парадеев грустный какой-то, — обронил Данон. — Это с ним, что ли, связано? Илья чувствовал, как внутри растёт напряжение. Ему казалось, будто они с Фрамой просто разнесли по всей школе слухи о том, что Деревяшкин с Парадеевым поссорились. И при том, что именно он это предложил. Саша почувствовал, что Илья напрягся. — Нет, — кратко ответил Ермолаев. — Ладно, если вы не можете нам помочь, то мы с Ильей… Ярик перебил. — Вы говорили с Катей? Вешневой, из девятого. — Мы её искали, — пожал плечами Саша. — Не нашли пока. — Можете по расписанию на первом этаже посмотреть, где у неё урок, — предложил Даня. — Если поймёте. Брюнет усмехнулся. — Конечно поймём. Спасибо, парни. После физкультуры Яцкевич с Ермолаевым уже стояли у небольшого плаката с расписанием. Илья нахмурился: — Какой криворукий ребёнок это делал? — Ты в седьмом классе такие же чертежи на трудах делал, — улыбнулся Саня. Илья пихнул его локтем. — Неправда! — Да ладно, неправда. И сейчас тоже. — Ну Сань. — Всё, молчу. Их спор услышала Вешнева, которая шла мимо с подругами. Она остановилась, задумалась. Бросила девчонкам вслед, что догонит, и подошла к двум десятиклассникам. — Ребят? — Катя! — обрадовался Илья. — Мы тебя как раз ищем, — добавил Саша. — Я вас тоже, — сказала Катя. Её голос был ровным, но в глазах мелькнула тревога. — А меня вы зачем ищете? Илья и Фрама переглянулись. Илья спросил первым: — Что произошло между Сашей и Лёшей? — Ты должна знать, — сказал Фрама. — Вы же с Сашей много лет дружите. И с Лёхой вроде общаетесь. — Ты, кстати, не видела его? — добавил Илья. Девушка растерянно посмотрела на них. — Я вас расстрою. — Катюх, нет, — нервно рассмеялся Яцкевич. — Только не говори, что ты тоже ничего не знаешь. — Придётся сказать. Ермолаев устало провёл рукой по лицу. — Мы целый день выслушиваем «Не знаю», так что не говори. Вешнева скрестила руки на груди. — Я хотела у вас спросить о Саше. Думала, если он не рассказывает мне, то хотя бы… — она запнулась. — Как он тебе мог не рассказать? — возмутился Ермолаев. — И как ты не могла у него спросить? Вы же дружите хрен знает сколько! — Я не буду на него давить. Он расскажет. Рано или поздно, но расскажет. Илья нахмурился. — Откуда ты знаешь? — Я его знаю, Илья, — она отвела взгляд в сторону. — Ладно. Если что-то узнаете, сразу мне говорите, договор? — Договор, — ответили оба. Когда она развернулась, Фрама окликнул её: — Кать! И ты нам тоже, договор? — Посмотрим! Брюнет огорчённо смотрел ей вслед. Илья вдруг сказал: — Мы идём к Лёше домой после школы. — Чего? Зачем? — Он не отвечает на звонки, ничего не пишет, и мы за сегодня ничего не узнали. — Аньчик сказал, что он шёл сегодня куда-то утром. А если он не дома? — А если он дома? — русый посмотрел на него в упор. — Сань, у нас нет выбора.

***

Они стояли у Лёшиного подъезда и слушали мелодию домофона в ожидании. Фрама думал, что мелодия оборвётся и им никто так и не ответит. Илья думал, что наконец услышит голос друга. Но им ответил усталый женский голос. — Кто там? — Э-э-э, — запнулся Фрама и выпалил первый вопрос, который пришёл ему в голову: — Вы мама Лёши? — А вы кто? — Его друзья. На той стороне помолчали несколько секунд, после чего дверь открылась и связь оборвалась. — И что это значит? — озадачился Илья. — То, что Лёши нет или он есть? — Не знаю, — он перешагнул порог подъезда. — Пойдём узнаем. Дверь им открыла женщина средних лет в домашнем халате. — Здравствуйте, — поздоровались ребята хором. — Привет, — кивнула она, стоя на пороге квартиры. Они уже были знакомы, всё-таки с Лёшей они не первый год дружат. Но были знакомы вскользь, да и виделись в последний раз давно. — А Лёша дома? — сразу спросил Яцкевич. — Нет, — она нахмурилась. — Его что, в школе сегодня не было? Ермолаев хотел сразу ответить «Да», но осёкся. Подставлять друга в любом случае не очень хотелось, особенно если напрасно. — Был. — Он просто… планы поменялись, — подхватил Илья, хоть и посмотрел на Сашу взглядом «Ты что делаешь?». — Мы думали, он уже дома. Мать Лёши посмотрела на них с лёгким прищуром, будто не до конца веря, но спорить не стала. — Он написал мне утром, что задержится. Я думала, он вернётся после моего ухода. — Она пожала плечами. — Вечно с ним что-то. Всё время куда-то бегает, ничего не говорит. Но это не новость, да? Она без тепла усмехнулась. Её слова остались висеть в воздухе, потому что ни Илья, ни Саша не нашли что ответить. — На улице холодно, не хотите зайти? Фрама отрезал почти сразу: — Нет, у нас дела, извините. — Да. Мы пойдём. До свидания! — До свидания, — она проводила их взглядом, после чего дверь захлопнулась. Саша с Ильей встали у лифта. — А я говорил, что его не будет, — подметил Саша. — Говорил, — кивнул он. — «Вечно с ним что-то», — передразнил брюнет. — Её не волнует, что? — Ты её видела? Работа, муж далеко. Она уставшая, задуренная. — Да, но Лёша — её сын, а не какая-то вещь, которая вечно ломается. Илья не ответил. В лифт они зашли молча. Каждый в своих мыслях, уставших от неудач. Фрама спросил: — Илюх, мы узнали за сегодня хоть что-нибудь? — Да как-то нет. Где может быть Лёха? Он не был дома с самого утра, получается. — Не знаю. Может, он… Он не договорил, потому что свет вдруг мигнул и лифт с грохотом остановился. — Твою мать, — испугался Фрама. — Сань? — Мы застряли. — Точно? — А мы едем, по-твоему? Они оба придвинулись ближе друг к другу. Машинально, не думая. Темно, хоть глаз выколи. — Илья, включи фонарь. — Сейчас, — он рассмеялся. — Сань, мы самая хреновая версия Шерлока и Ватсона. Фрама рассмеялся. — И кто из нас кто? — Не знаю. Ты Шерлок, наверное. Стоило Илье включить фонарик на телефоне, как загорелась тусклая жёлтая лампочка — аварийная. Фрама нажал на кнопку вызова диспетчера — не работает. — Мы в полной заднице, — констатировал Саня. — Звони в 112. — Ты думаешь, что связь работает? — Надеюсь. Связь работала. Плохо, с помехами, но работала. Илья и Фрама с горем пополам вспомнили улицу и дом Деревяшкина, и им сказали: «Ждите, аварийная служба уже выехала». И они ждали. Прошло десять минут. Ермолаев устало присел на пол. Илья посмотрел на него пару секунд и сел рядом. Может, ближе, чем надо. Прошло полчаса. Тусклая лампочка моргала, а они обсуждали сегодняшний день. Прошло сорок минут. Саша настоял на том, чтобы позвонить в службу ещё раз, хотя Илья его отговаривал, мол, «сказали же, ждите». Когда Ермолаев позвонил, ему почти процитировали слова Яцкевича. Прошёл час с первого звонка. Слов не осталось, и находиться рядом с Сашей так близко и в тишине Илье стало тяжело. Как и Саше. Илья достал телефон, открыл тик-ток. Бездумно листал ленту — дурацкие мемы, танцы, ещё мемы. Он не видел ни одного. Просто не давал тишине заполнить лифт. Фрама смотрел через плечо, иногда комментировал. В какой-то момент он выдохнул и сказал: — Дай сюда. Илья не успел возразить — Фрама уже забрал телефон. Приблизил экран к себе. Илья замер на секунду. Потом — как само собой разумеющееся, как будто так и должно быть, — он опустил голову на его плечо. Просто чтобы видеть экран. Или просто чтобы. Не важно. Фрама не отодвинулся. Не напрягся. Он, кажется, выдохнул чуть глубже — и всё. — Сань, подожди, — вдруг сказал русый спустя какое-то время. Они так и сидели: голова Ильи на плече Ермолаева, телефон Ильи в его руках. Только ближе. — Чего подожди? — Верни видео, которые ты пролистал. — Зачем? Это Клина, — он нахмурил брови. — Там не видео, одна фотка какая-то. — Да плевать мне на Игоря. Просто верни. Ермолаев нехотя вернулся к публикации своего бывшего одноклассника и некого «врага» в школьные времена. И замер. — Илюх… Это… — Да, это он. На фотографии было три человека: сам Игорь, державший телефон, сбоку незнакомый человек в тёмной толстовке, который положил руку на плечо Лёше. — Где они? — спросил Ермолаев. — Не знаю. Может, клуб какой-то? В кадр попало несколько смазанных силуэтов, сама фотография тоже была сделана в движении, на троих падал приглушённый фиолетовый свет. — Подожди, это сегодня было сделано? — сказал Саша. — Лёша… Сейчас с этими… — Нет, — покачал головой Яцкевич и ткнул в описание. В описании красовалась надпись «4 апреля», два отмеченных аккаунта и пара глупых хештегов. — Смотри, он даже отметил Лёху с… — Илья запнулся. — Ты знаешь этого в толстовке? — Нет. Фрама зашёл на аккаунт. Закрытый, почти пустой: даже аватарки нет. Зато по нику поняли: зовут этого парня Дима. Фрама взглянул на Илью. — Это тот самый, который писал Лёше? — А я говорил, что надо было его запомнить! — улыбнулся Илья. — Но что нам это даёт? Что Лёша где-то весело, без нас, проводил время? Ничего не сказав. Так ещё и с Игорем вонючим! Илья тихо рассмеялся в плечо. — Так, а почему вы с ним собачились? Ты не рассказывал. Фрама мотнул головой. — Да там нечего рассказывать. Он никому не нравился и на всех нарывался, а я был единственным, кто ему всё в лицо сказал. И потом понеслось. — Ну не прям на всех нарывался, — сказал Илья. — Даже если Парадеевича вспомнить. — Он был исключением. — Почему, интересно… Они замолчали на несколько секунд, и Фрама вдруг засмеялся. — А мне интересно, почему вокруг Парадеевича крутятся только наркоши. Илья улыбнулся, но не понял. — В смысле? — Ну, Лёша же вроде употреблял когда-то… — Нет, Игорь тут при чём? — Мы тебе не рассказывали? — он посмотрел на него с искренним непониманием. — Тогда, на вечеринке, где ты с Яриком ещё подрался. Мы же встретили Клина. — Ну это вы мне говорили. — И, я не помню, либо Саша, либо Лёша, сказали, что он как торчок выглядит. Скорее всего, так и есть. Илья убрал голову с плеча. Пару секунд, задумавшись, смотрел в пол, потом перевёл долгий взгляд на Сашу. — Подожди. Ты хочешь мне сказать, что наш Лёша, который когда-то употреблял, несколько дней назад был в каком-то типа клубе, рядом с человеком, который употребляет сейчас? Фрама молчал. Было слышно только потрескивание лампочки. Он замотал головой. — Да ну. Нет. Лёша не мог. Он не мог снова… — Саня. Он не ходит в школу, они поссорились с Сашей, и ты вообще помнишь состояние Лёши на каникулах, на этой неделе? — Илюш, замолчи, — тихо проговорил брюнет. — Я… Как я… Не понял. Не заметил. Почему мы об этом сразу не додумались? Это же логично. — Нет, это вообще не логично. Повисла тишина. Каждому нужно было подумать. — Илья, — вдруг сказал Фрама. — Сохрани фотку где-нибудь. Надо завтра Кате её показать.