Расторжение прошлого

      — Приём, прием! — Отступив, Валерия старается связаться с Сергеем или Олегом, но ответом служат лишь помехи в наушнике. — Вот чёрт! — Её «работодатели» не отвечают, а респиратор и устройство в нем, скрывающее реальный голос, вышло из строя.       Она была уверена, Дагбаев услышал. Но не запнулся. Или отлично скрыл это за новым блоком. Правда, почти сразу совершил рывок, начиная новую атаку. Быстрые удары сыпались градом, заставляя Чумного перейти в защиту и отступать. Она ему не соперник. Не в таком состоянии. Ещё и эта ручная ящерица неизвестно где. Следить за окружением под таким количеством выпадов было всё сложнее.       И тут резкая боль. Макарова выпускает катану из ослабевшей хватки пальцев и двигается в сторону, бросая беглый взгляд ниже. Длинный кровоточащий рубец, вызвал неприятные эмоции. Теперь рабочая рука недоступна. До оружия не достать. Что теперь? Убьёт?       Но Алтан не нападает. Прячет катану в ножны и стоит, сверля маску взглядом. Спокойный, собранный. Насколько это возможно после произошедшего. Почему медлит?       — Разумовский использует тебя. Ты это понимаешь, но ничего не делаешь. Что он пообещал? Судя по всему, не оставил выбора. Думала, вернешь в Петербург спасителя? Глупо. — Алые глаза щурятся, пока губы трогает кривая усмешка. — Ты лишь расходный материал. Погибнешь, и он найдет замену. Ты не одна такая. А он отличный манипулятор. — Дагбаев складывает руки на груди и вдруг… Разворачивается?       Помутневшим взглядом девушка замечает знакомую белобрысую макушку. Вадим. Но он лишь бросает на ослабевшего Чумного доктора взгляд и что-то говорит Алтану. Весь разговор понять не могут. Слышат только отдельные слова или фразы. Но цепляет главное — на лезвии было что-то. Рана заражена, и у Сергея должно быть лекарство. А если нет, то он знает, как его достать.       С потрескавшихся губ слетает очередная попытка вызова, но ответ тот же. А после наступает темнота. Её не убили, она потеряла сознание, а Дагбаев и Дракон ушли.       Очнулась Макарова через несколько часов, от голоса Олега. Выйдя из здания, она встречает Волкова. Тот кивает девушке на машину. Ни предложения помощи, ни ответов. Равнодушие. Оно продолжается всю дорогу, пока они не доезжают до квартиры, где всегда оставляют костюм. Там обязана быть аптечка со всем необходимым. Но будет ли то, что упоминал Алтан? А может, всё это ей почудилось? Ответов нет. Олег уехал, она осталась в темной однушке одна. Хочется лечь и уснуть. Но раны... Нужно обработать.       Руки на автомате стягивают испорченный в бою костюм и бросают на пол. Нет желания почистить его от крови и повесить. Даже смотреть на него тошно. Поэтому, переодевшись, запоздало думают о том, что стоило бы сразу промыть рану. Впрочем, что сделано, то сделано. Да и в костюме заниматься этим было бы проблематично.       Уже находясь в горячей воде, Валерия зависает. Просто сидит, осматривая раны. Кровь идти перестала, боль притупилась. Вот только, на долго ли? Что-то подсказывало, что нет. Это плохо.       Девушка даже не замечает, когда тепло сменяется холодом. Не помнит. Но и он не бодрит. Просто собирает мысли в кучу. Медленно и неаккуратно. От этого не легче. Будь воля, она бы отключилась прямо под ледяной водой. Но нельзя. Иначе встать с утра не выйдет. Поэтому, собрав остатки воли, выбираются и что-то накинув, движутся к аптечке. Там есть всё. Кроме того самого непонятного лекарства. Но рана выглядит не критичной. Может, те слова были блефом? Думать об этом некогда. Сергей не отвечает. Абсолютно нигде. Да и голова такая тяжелая, что думать невыносимо.       Засыпает Макарова быстро. Только голова касается подушки. Ей плевать, что спит она не дома, дойти до него нет сил. Устала. Благо она принесла с собой вещи на завтрашние пары, будто знала всё наперёд. Хотя, как вещи. Новая тетрадь и пара ручек. Ведь, по словам куратора, что-то будет. А что, не говорят. Только отвечают: «Придет кто-то важный, всем быть».       Когда звенит будильник, его слышат, как сквозь толщу воды. Тело болит, идти куда-либо желания абсолютно нет. Но и оставаться тут тоже нельзя. Конспиративная квартира — то ещё местечко. Тесное, давящее. Напоминающее о недавнем. И ведь Дагбаев прав. Вспоминая прошлое Разумовского, тот маловероятно изменится. Его слова тому доказательство. Он конченный псих, но и Валерию можно понять. Большого выбора она не имеет. Уже давно подписала себе приговор, с одним лишь выходом — смертью. Даже после уплаты долгов её не отпустят. Хотя... Слова Алтана. Может быть, это просто игры воспаленного болью разума, а может, в них действительно был подтекст. И если его правильно поняли, то есть ли шанс на спасение? На уход с роли Чумного доктора без жертв?       Времени на раздумья нет. До пары около часа, ехать почти столько же. Маршрут уже посмотрели, и он совершенно не нравится. Из одного края города в противоположный. В такое время улицы горят красным. К счастью, большая часть пути идёт под землей. Метро — это спасение. Им пользуются редко, но сегодня выбор небольшой. Значит, придётся потерпеть. И шум, и аромат креозота.       Терпеть действительно пришлось. Но этот квест прошли. Выйдя из подземки, очень хотелось вдохнуть полной грудью. Да только подобное чревато. Воздух в Питере пропитан не самыми приятными ароматами. К ним привыкли, да только вот каждый раз улавливали что-то новое, заставляющее кривиться и ускорять шаг. Последнее, правда, было не так просто. Одежда терлась о синяки, вызывая потупленную, но всё-таки боль. Благо обезболивающее работало отлично.       Часы показывали без пяти минут начало, когда Макарова переступила порог аудитории. Сегодня было оживленно. Пришли действительно все. Даже те, кто был на больничном. Однокурсники, сидя на выбранных ими местах, тихо переговаривались, ожидая куратора. Лера поспешила влиться в толпу и уместилась на привычное место. Только и успела, что разложить принесенное, как всех призывают к вниманию хлопками. Достаточно громкими, чтобы услышать и замолчать.       — Приветствую… — Голос куратора перестали слушать после первого сказанного им слова.       Взгляд Валерии зацепился за того самого «гостя». Дагбаева узнала сразу. Как и остальные однокурсники. За его спиной неизменно маячил Дракон. Осматривая всех с привычной ленцой. Здесь бессмысленно искать угрозу. Это просто студенты. Которые много слышали про Алтана — человека, известного как часть элиты Питера. Спонсирует различные выставки, основой которых является ботаника.       Пальцы натягивают рукава, пряча бинты. Макарова выдыхает, опуская голову на тетрадь. Хочется заскрипеть зубами. Узнают и ей крышка. Здесь не сбежать, а голос? Он мог его запомнить. Нужно молчать.       — Валерия! — Голос руководителя заставляет встрепенуться. — Имейте уважение и не отвлекайтесь. — Мужчина хмурит брови, ожидая ответа студентки.       — Прошу прощения. — Как же быстро она облажалась.       Получив удовлетворительный ответ, куратор возвращается к представлению «почетных гостей». А те в свою очередь уже обменялись взглядами. И ухмылка, появившаяся на устах Вадима, не сулит ничего хорошего. У Валерии была надежда на то, что руководитель останется с ними, дабы следить за дисциплиной, но... Увы. Закончив говорить, тот поправил очки и покинул аудиторию.       — Прошу соблюдать тишину и при появлении вопросов поднимать руку. Это никого не должно затруднить. — Бурят занимает место за кафедрой, усаживаясь на кресло.       Не будь Макарова Чумным доктором, одним из врагов находящихся здесь «гостей», та бы с упоением слушала каждое слово, записывая его. Чего у Дагбаева не отнять, так это умения увлечь своим рассказом. Да и первое время действительно слушали. Как и остальные. Только шелест страниц, да скрипы стульев звучали из разных уголков помещения. Вкупе со спокойным голосом Алтана, девушка невольно расслабилась. Может, её решат не трогать? Как никак слишком много зрителей, подкупить всех просто не выйдет. Кто-то да что-то донесет. Слухи могут пойти разные, но стоит дойти им до врагов его клана, как репутация будет испорчена.       Да и бурят вряд ли придаст огласке то, что забрал из университета не просто одну из сотен учеников, а самого ЧД. Или расскажет?       Отвлекаясь от написания, взгляд устремляется куда-то сквозь тетрадь. Голова болит, заставляя поддеть ногтями внутреннюю сторону ладони и впиться в кожу той, лишь бы отвлечься. Да и почти сразу, как можно аккуратнее тянутся к сумке, желая достать таблетки.       Хватка на руке оказывается настолько внезапной, что голову поднимают, едва не ударяясь затылком о подбородок Дракона. Тот подошел незаметно, но одно его нахождение рядом вызывает тревогу. Ту никак не показывают или как минимум стараются. Только губы поджимают и хмурятся, сводя брови. Так и хочется сказать пару ласковых, но она держится.       — Ну и куда мы лезем, золотце? — Вкрадчивый шепот звучит над ухом. Такой, что слышит только она.       — За таблетками. — Голос не дрожит, но отдаётся хрипотцой. Ещё и это ощущение, словно что-то чешется в глотке. Откуда оно непонятно.       Приподнимая бровь, Дракон отпускает руку Леры и отстраняется, присаживаясь на соседний стул. Выглядит расслабленным, но это фальшивка. Он насторожен, это заметно, как минимум, по напряженной челюсти. А при более долгом осмотре Валерия замечает его барабанящие по колену пальцы.       Блистер, как назло, кажется слишком громким, перебивающим все звуки в аудитории и привлекающим слишком много внимания. Да только вот единственным ответом на шум звучит тихий «тц» от одного из однокурсников. И дальше он снова возвращается к прерванному занятию, те конспекту.       Таблетки летят в рот уже привычным движением. Думать о том, сколько Макарова выпила их после начала работы у Сергея, страшно. Но явно столько, сколько не пила за несколько лет точно. И это ещё один знак. Кстати, насчёт Разумовского. Тот так и не вышел на связь. Вероятно, продолжает следить, как и раньше. Но его молчание странное. Он и раньше не слишком много писал, но в последние разы граничился одними «вводными» по новым миссиям и всё. Даже во время заданий вставлял по минимуму. Сначала это считали проверкой. Но сейчас это кажется чем-то другим. Может ли Сергей снова менять планы по чумному? Вдруг его снова накроет и тот решит, что искоренять чуму стоит, как и раньше, огнём и смертями. От таких мыслей по спине пробегают мурашки.       — А чего ты эту дрянь глотаешь? Неужели твой «наниматель» побрезговал с антидотом? — И вновь Вадим с его фразами. Ещё во время прошлых боев с ним он не гнушался бросаться ими, отвлекая или путая.       — Нет никакого антидота. Но блеф хороший. — Лера склоняется, опуская голову на сложенные руки. Собственное состояние паршивое, но таблетки должны помочь..       — Ясно-о-о.. — Дракон присвистывает, и усмешка блекнет. Он ничего не объясняет, и тихий диалог заканчивается сам собой.       Только вот этот свист был слышен Алтану. Тот хоть и перестал говорить, но зафиксировал внимание на Валерии. Бледной, уставшей и даже не замечаеющей, как её потряхивает. Плохо. Что на этот раз задумал этот рыжий идиот, раз оставил без поддержки свою игрушку? Она же подохнет. На лицо все признаки того яда, или скорее токсина, которыми были пропитаны его катаны. А ведь то действительно было. И летальный исход вполне может наступить, если не оказать помощь в течение хотя бы пары дней. Только вот по хорошему стоит знать, что именно за дрянь попала в кровь. Дракон знает, Разумовский тоже в курсе методов Алтана. А вот эта девчонка нет. Судя по всему, та уже с трудом держит себя в сознании. Слабый, однако, организм.       — …Как я вижу, вопросов больше нет. Тогда вы свободны. — Вскинув руку, Дагбаев прервал начинающийся галдёж учеников, напоминая о том, что шуметь не стоит.       Все поняли его. Да и многие явно не хотели показаться «проблемными» в глазах столь важного человека. Аудитория опустела быстро. Задержавшихся погоняло уже напряженное невидимое облако, сгущающееся над парой, состоявшей из Дракона и Леры. Та постаралась сесть, так же желая уйти. Но рука Вадима на её спине, остановила. Она будто предупреждала, что убегать бессмысленно. Не в её состоянии, так точно.       — Слабая. — Фыркает Дракон, продолжая удерживать ладонь, проводя по позвоночнику, перемешая и надавливая на лопатки. Почти никакой реакции. Хотя нет, тихое шипение обнадеживает. Кажется, там вчера оставили синяк.       — Её в машину. Быстро. — Оперевшись локтем на деревянную поверхность бурят подцепляет девичий подбородок, пока пальцы второй руки насильно раскрывают один глаз Макаровой, проверяя реакцию. Замедлена. — Знал бы, что он так свои игрушки использует, и что она сама здесь будет, прихватил бы препарат с собой. — Убрав руки и выпрямившись, Алтан цокает языком, выражая неодобрение.       — Как скажешь, Золотейшество. — Кивнув на приказ начальства, блондин подхватывает девушку, следуя к выходу. У них есть ещё несколько минут, чтобы выйти..       — Я разве давал тебе разрешение переходить на «ты»? — Те немногие пожитки Макаровой забирает Дагбаев, смерив своего телохранителя тяжелым взглядом.       Ответом служит смешок, после которого они покидают помещение. Уходят они вовремя. Так как, стоит сесть в машину и с главного входа, стайками слетают другие студенты. Кто-то один, кто-то парами или компаниями. Но на них уже не обращают внимания. Двигатель урчит, заглушая отдалённые голоса. А после и те, кто их издают, остаются позади. В машине с затемненными стеклами стоит тишина. Дракон просто следит за дорогой, а бурят буравит взглядом зеркало, смотря в отражение на девушку, лежащую на задних сиденьях. Та просто смотрит вперед, сжимая в пальцах ткань одежды, стараясь сосредоточиться хоть на чем-то. У Леры в мыслях уже не каша, а что-то похуже. Боль не утихает. Перед глазами пелена, а внутри все скручивается тугим узлом.       — Не теряй сознание. Или ты настолько слаба? — Алтан дает Валерии стимул, скрывая его за привычным тоном.       И это помогает. Не сильно, но реакция есть. Поджатые губы и разжатие пальцев на ткани, дабы переместить ладонь на волосы, зарывшись в них. Девушке хочется понять, что за чертовщина тут творится, но увы, собрать куски пазла она не может. Догадки есть, но туман в черепной коробке мешает.       — Учитывая, что при первой встрече она тебе наваляла, маловероятно. — Блондин всматривается в зеркало заднего вида, желая перестроиться на нужную ему полосу. — Не смотрите на меня так, Ваше Золотейшество. На правду не обижаются. — Крутанув руль, машина поворачивает на светофоре и вновь набирает привычную скорость под тихий смешок Дракона.       Дагбаев только головой качает, решая, что разберётся с такими комментариями позже. И поднеся вейп, затягивается, выпуская дым в открытое ранее окно. Цепляет знакомые пейзажи и то, как они проносятся, оставаясь позади, вместе с выпущенным виноградным паром.       Приехав, авто паркуют на крытом небольшом паркинге и выходят. Валерию поднимает на руки блондин, чувствуя её руки, ухватившие его за плечи. Да так, будто выдрать хочет. Но на подобное только скалятся, обнажая белоснежные зубы. И продолжают перенос особо ценного груза в сторону спальни. Тельце опускают на кровать и, игнорируя сопротивления, стягивают кофту, оставляя оголённый, если не считать лифа, торс. Тот пестрит синяками, гематомами и царапинами разной свежести. А также парочкой шрамов разного размера.       Бурят скоро входит следом, с какими-то таблетками, которые заставляет проглотить девушку, зажав той для надежности рот на несколько секунд. Но та едва ли принимает попыток выплюнуть. Доверилась? Маловероятно. Смирилась? Судя по виду, возможно.       — Скоро станет легче, и поговорим, как только будешь способна. — Садясь на край, Алтан вновь затягивается, и комната постепенно наполняется ароматом винограда. Вадим к тому моменту исчезает где-то в глубине дома.       Ожидание кажется бесконечным. Для Леры так точно. Уже ставшая родной слабость, постепенно исчезает. И боль ускользает следом. Неохотно, оставив последний подарок в виде легкой судороги, что свела тело. А потом стало внезапно легко. Это заметил и Дагбаев. Отложив вредную дрянь, он поворачивается корпусом к девушке.       — А теперь поговорим. Для начала, что именно тебе пообещал Разумовский? — Игнорируя появление телохранителя, пришедшего словно по сигналу, фокусируются на ЧД.       — Может сразу убьёшь и всё? Или поговорить так охота? — Меняя положение на сидячее, пальцы Макаровой пробегают по обновленной перевязке, задевая ногтями верхние слои бинтов.       — Язвишь, значит мозг работает. Но убивать тебя мне нет смысла. Как минимум, пока есть более интересные варианты развития событий. И ты там в главной роли. — Склонившись ближе, запястье перехватывают, отводя от повязки. — Не трогай. И отвечай. Выбора у тебя особо нет, ты и так это отлично понимаешь. Не заставляй меня применять силу, когда мы можем обойтись без насилия. — Скрип кресла, стоящего у кровати, обозначает присоединение блондина к разговору. Пока молчаливое.       — Оплата долга родителей. — Отвернувшись, Валерия сжимает губы перед тем, как начать говорить. — Они не оставили мне выбора. Или работа или смерть. — Нервозность поднимается, ввинчиваясь в кости и следуя дальше, по мышцам и артериям.       — То есть смерть. Быстрая или под видом спасения города, пока ему не надоест. Ясно. — Кивок, скорее для самого себя. — А теперь я предложу тебе такой же вариант. Но более лояльный. И если ты умеешь расставлять приоритеты, то сделаешь правильный выбор. Ты переходишь на мою сторону и рассказываешь все, что знаешь про своего «работодателя» и его дружка. Или.. — Продолжение фразы не звучит, но хруст костяшек пальцев Дракона и так лучше любого ответа.       — Очередная темная работенка? Лучше сдохнуть. — С силами пришли и эмоции. Как бы она не боялась смерти, но последние недели заебалась настолько, что это идея маячила на грани сознания всё чаще.       — Не путай меня с Разумовским. Для подобного у меня есть Вадим и не только он. Ты же.. Считай трофей. Который не станет вещью или игрушкой, коей сделал тебя Сергей. Ты продолжишь обучение и твоя семья будет под полной охраной. Он не достанет. Никак. А скоро и вовсе может оказаться там, где ему и место. Ты отлично изучила меня благодаря наводкам. Знаешь, хотя бы частично, что я не настолько безумен, как он. И у меня есть рамки, намного более четкие, чем у Разумовского. — И ведь Алтан был прав. Макарова действительно изучала информацию о нём. Но после истории с Сергеем, сложно поверить. И уж тем более довериться.       — И что же будет, если соглашусь? Точнее какие гарантии, что моя семья будет в безопасности, а меня не вбросят в подобную нынешней авантюру? — Желание согласиться мерцает все ярче, но её сдерживают. Доверять давно стало сложно. Юлить, лгать и недоговаривать она научилась слишком хорошо и понимает, что ей также могут манипулировать используя тоже самое.       — Договор. Пока что мне нужен ответ. Четкий. Да или нет. Потом, при согласии, я составлю необходимые бумаги, которые устроят нас обоих. Вероятный вариант твоей дальнейшей деятельности будет таким: ты, после обучения, устроишься в одну из больниц, пройдёшь практику. Станешь медиком моих людей. Никакой черной работы. Разве что помочь раненым с остальной частью бригады. — Он все такой же спокойный. Словно продумал такой исход ещё при первой их встрече.       Но на деле идея пришла не так уж и давно. Конкретнее, пока они ехали сюда. И ведь действительно, бригада врачей есть, но пополнение в ней не помешает. Да и девушка, как успели узнать, до становления городским мстителем, имела отличные оценки и успеваемость. Горела, так сказать. Такие люди нужны, их немного. Забирать стоит с руками и ногами. Столь ценные кадры на вес золота. А учитывая, что Валерия может рассказать про Сергея, она становится чем-то лучше, чем золото.       — …Хорошо. — Она молчит долго. Обдумывает. Клан Дагбаевых влиятелен. Люди тянутся к ним, даже зная опасность, хоть и не всю. Это имеет смысл. — Но ты должен дать мне право изменить договор, если что-то меня устроит. И отпустить без вреда мне и моим близким, если я передумаю. С условием, что я буду молчать про всё что мы обговорили сейчас и в будущем. — Она переходит на «ты», словно проверяя границы. Или просто наглеет, стараясь не показать собственное смятение от происходящего.       — Последнее не обещаю. Обсудим, когда я начну составлять договор. После того, как мы обговорим всё. Но это позже. Сейчас я надеюсь на твое благоразумие. Токсин полностью не покинул тело, поэтому восстанавливайся. Позже Вадим принесет тебе новый телефон для связи, на прошлом слишком много маячков и прослушки. Не выброшен, но отдавать не стану. Сейчас, как минимум. — И диалог плавно подходит к концу. — Отдыхай.       Встав, оба покидают Леру, оставив ту в смятении. Можно ли считать это новой страницей в её жизни? И можно ли поставить в оглавление этой главы «Лучшая жизнь»? Пока сложно сказать. Покажет будущее. Но что-то подсказывает, что она сделала правильный выбор. А Сергей.. О нём подумают позже. И вероятно тот будет последним разом, когда вспомнят о Разумовском и Волковом.       — ... Ты где? — Голос в наушнике Макаровой запищал, выдавая подключение к общему каналу. — Тут Дракон пулевое получил. Ржёт, как черт, и к нам в руки не дается, говоря, что только ты его лечить можешь. Приходи быстрее, он нас в могилу сведёт. — Один из медиков явно устал, так как его голос уже на грани хрипоты. Что неудивительно.       — Вад? Скажите, чтобы ждал, если меня так хочет. Он не сдохнет, зато тише станет, если даже остановить кровь не дает. Я закончу и приду. Примерное время минут десять. — Валерия придерживает подбородок врага, разглядывая его лицо. Похож. Очень похож, но нет. Нанятый актер, который сдох, ничего не подозревая. — Всё, конец связи. — Отключившись, девушка встает, отряхнувшись.       Ее взгляд скользит по телу, упавшему с верха застройки в самый низ. Она почти поверила, что это он. Так и замерла, смотря на падающее вниз тело. Уже потом, спустившись, поняла, что нет. Весь лоск исчез при падении, заменившись на грязь и осевшую на теле пыль.       — Приём, это не он. Я возвращаюсь. Подлатаю Вадима и направился на базу. У тебя есть новости? — Два долгих нажатия, один короткий и еще один длинный. И вот она на канале Алтана и Вадима.       — Всё чисто. И Вадим, почему я получаю от медиков твои капризы? — Дагбаев кривится, это не видно, но отлично слышно.       — Золотейшество, просто Золотко лучше других, вот и всё. Не зря мы её себе забрали. — А Дракон хрипло смеется, игнорируя пулевое в бок.       — Валерия, затяни ему бинты потуже. И рот тоже можешь. — Смирившись, бурят заканчивает говорить, отключаясь.       — Золотая, ты же так не поступишь, правда? — Вадим наигранно ужасается и, вероятно, кладет руку на сердце для пущего драматизма.       — Будешь дальше так говорить, дополнительно использую клизму, по приходу в медблок. И позову стажеров для закрытого обучения. Тебе ли не знать, какие они любознательные. — Последние слова произносят уже перед телохранителем, прерывая связь. А то от сдвоенного голоса голова может начать болеть.        — О нет, пощади меня, Доктор. Я не вынесу этой пыт... — Договорить не успевают, так как рот закрывают куском смятого бинта.