Зимняя сказка

В уютной гостиной пахло какао и корицей. За приоткрытым окном медленно, словно нехотя, кружились крупные снежные хлопья, окрашенные в оранжевый свет уличных фонарей. Гул машин доносился приглушённо, отдельным басовым фоном к тихой мелодии их вечера. На диване, укутанные в мягкий плед, сидели Лили и Энжи. На экране беззвучно мелькали кадры сериала, но девушки не смотрели туда. Их мир сейчас был здесь, в этом теплом круге света от торшера. Энжи, которая, как всегда, щеголяла босыми ногами, рассказывала что-то смешное, жестикулируя кружкой. Лили заливисто смеялась, поправляя свитер поверх пижамы и умильно поглядывая на свои носки с вышитыми котиками. В её кружке плавали маленькие зефирки, а в Энжином какао было терпким и почти несладким. — И тогда я говорю ему: «Это не баг, это фича!» — закончила свою историю Энжи, и Лили снова рассмеялась, прикрыв ладонью рот. Внезапно Энжи оживилась, поставила кружку на стол и вскочила. —Лили, я кое-что забыла! Сиди тут, сейчас принесу. Она стремительно исчезла в спальне, оставив Лили в лёгком недоумении. Через мгновение она вернулась, зажав в ладони что-то хрупкое и блестящее. — Лили, иди сюда, — позвала она, стоя у их ёлки. Ту самую, которую они выбирали три дня, споря о размере и пушистости, пока не нашли идеальную — невысокую, ароматную и с чуть неровными, живыми ветками. Лили подошла, любопытство загорелось в её глазах. — Что у тебя тут? — Смотри, — сказала Энжи и разжала ладонь. На шелковой ленте висел стеклянный ёлочный шар. Но внутри него был не снег или блёстки, а фотография. На снимке они с Лили, обнявшись, стояли на пустынном берегу, подставив лица последним лучам июльского солнца. Тихий океан на заднем плане сливался с розовым небом. Лето, тепло, счастье — всё это было теперь запечатано в хрупком стеклянном шаре посреди январской стужи. — Ох, какая прелесть… — прошептала Лили, и её лицо озарила такая тёплая, сияющая улыбка, что сердце Энжи ёкнуло. — Мы повесим его на ёлку? — Конечно повесим. Для этого я его и заказывала. Это будет наш особенный шар. На каждую зиму, — голос Энжи звучал мягко и серьёзно. Она передала шарик Лили. Та приняла его с такой бережностью, будто это была драгоценная реликвия. Несколько секунд она искала подходящее место, а затем аккуратно повесила его на пустую ветку, прямо в центре, где свет падал лучше всего. Шар мягко закачался, и картинка внутри ожила, заиграв бликами. — Вот так. Он будет чудесно смотреться здесь, — победно объявила Лили, отступая на шаг, чтобы оценить результат. Энжи улыбнулась, глядя то на шар, то на свою девушку. — Да. Здесь ему самое место. Она подошла ближе. Лили повернулась к ней, и её взгляд был таким — полным безграничной нежности, доверия и любви, что от него мог растаять даже январский лёд за окном. Энжи наклонилась и нежно, чуть слышно, прикоснулась губами ко лбу Лили. Поцелуй был тёплым и бесконечно бережным. — Ты такая красивая и милая, — прошептала Энжи, не отрываясь далеко. — А твой детский восторг… он прекрасен. Так же, как и ты. Я очень тебя люблю, Лили. Ты же знаешь? Лили прикрыла глаза, чувствуя тепло на своём лбу и ещё большее — внутри. Она обняла Энжи за талию, прижавшись щекой к её плечу. — Конечно знаю, дурилка, — её голос прозвучал приглушённо от свитера. — Я тоже тебя люблю. Очень. Они вернулись на диван, но уже иначе. Энжи устроилась, вытянув босые ноги, а Лили прилегла, устроив голову у неё на бёдрах. Одна рука Энжи тут же погрузилась в мягкие волосы Лили, начиная медленно, ритмично их поглаживать. Её пальцы касались кожи висков, затылка, и Лили издала тихое, довольное урчание. Вторая рука Энжи нашла руку Лили, лежащую на одеяле, и их пальцы сплелись в тёплый, крепкий замочек. За окном всё так же падал снег, засыпая город. На ёлке, среди прочих игрушек, теперь висел их маленький летний мир в стеклянном шаре — воспоминание о тепле и обещание многих зим вместе. А на диване, в полной, совершенной тишине двух понимающих друг друга сердец, текло их время. Тихое, сладкое и бесконечно родное. Первая зима только начиналась, но было ясно, что им в ней будет тепло.