Пара для змея

Змей старательно держал кисть. Чернила портили бумагу и получавшееся месиво из капель и мазков нельзя было назвать похожим даже чем-то отдаленным на то, что змей видел в человеческих книгах. И Альбус это подтверждал. У змея ушло несколько лет, чтобы понять и выучить имя этого сильного мага. Его звали Альбус.

***

Жизнь змея стала размеренной. К его присутствию в школе привыкли. Теперь он не так тщательно прятался от человеческих детенышей и других взрослых магов. Альбус что-то такое всем сказал и его не трогали. Бывало враждебно смотрели, но не больше. Змей сам не навязывался людям, но и не боялся их, чтобы прятался глубоко под землей. Король все также беспробудно спал, поэтому змей больше времени проводил среди магов. Понять людей было сложно. Вокруг было столько разных предметов, что они придумали и сделали. Но змею все равно больше нечем было заняться. Он охотился в Запретном лесу теперь больше для удовольствия и пользы, чем для того, чтобы утолить голод. В Хогвартсе его готовы были кормить пока он не лопнет, хотя маленькие ушастые создания единственные, кто столь сильно дрожал, видя его. Лупоглазые существа будили в нем охотничьи инстинкты, но он был в состоянии себя контролировать. Нужды есть этих существ не было. Тем более Альбус четко и не раз дал понять, что он не должен был никому причинять вреда в Хогвартсе будь это человек, маг, зверь или другое существо. И змей придерживался этого правила. Голод его не мучил, а если хотелось погони, то он уходил в Запретный лес. Теперь кентавры не были сильнее его. Их копыта и стрелы больше не были такими страшными. Он не старался ворошить их гнездо, но очень редко полз на границе их территории, только чтобы их подразнить, только чтобы убегать от них. Это было весело. Еще было весело пить из чашки Альбуса, когда тот не видит. Еще было весело играть с его очками. Еще было весело забираться в сундук со странной цветной кожей, которую люди часто и безболезненно меняли. Но еще было веселее играть с детенышами, что его совсем не боялись. И приятно было чувствовать их маленькие теплые руки на чешуе. Их никогда не хотелось съесть или даже попробовать на вкус. Да и змей начал уже забывать, что когда-то испытывал неконтролируемый голод по Тому. А потом Том вернулся.

***

Змей неспеша начал день. Альбус поселился в новых комнатах, целой отдельной башне и змей бы радовался изучению нового места больше, если бы не одно. С ними теперь жила надоедливая глупая птица. Глупая-глупая, но надменная до беспредела. Она больно жглась и громко орала. И надоедала даже просто сидя в своей клетке. Альбус говорил, что эту птицу зовут Фоукс. И змей начал недолюбливать этого петуха еще больше. У него было имя. У Альбуса было имя. У Тома было имя. У всех в Хогвартсе было имя начиная от магов и ушастых эльфов, заканчивая безвредными зверьками мелких детенышей. И только у него одного не было имени. От этой мысли змей уполз из кабинета Альбуса, уже не обращая внимания на вопли феникса. Он не знал, что чувствовал, но ему было как-то нехорошо. Змей уже чувствовал, но еще не понимал, что такое обида и грусть. Он одиноко полз по пустынным каменным коридорам, когда резко почувствовал это. Змея всего передернуло. Он застыл на месте, чувствуя намного больше, чем показывая. — Неужели… Каждый шаг этого отдавался по всему телу змея, оголяя его инстинкты. -… ты все еще жив? На змея словно навалилась гора. Он не знал, с чем сравнить эти ощущения. Было похоже на то, когда он чувствовал себя земляным червяком перед Королем. Сейчас было одновременно похоже и нет. Это был Том. И одновременно от Тома там не осталось ничего. Еще меньше, чем он помнил года назад, когда Том приказал василиску уснуть. Это была грязь. Но не та лесная земля, не болота Запретного леса. Это была тьма. Липкая, грязная, та, что пачкала чешую, что была настолько вязкой, что мешала ползти и двигаться.

***

Инстинкты сработали быстрее и змей осознал себя только под корнями дерева в Запретном лесу. Была ночь и он все еще осторожно выполз наружу, пробуя воздух языком. Было свежо и привычно. Приятная свежесть и глубина леса. Тома здесь не было. И тогда змей пополз дальше. Деревья стали реже, а после и прекратились, перейдя в склон. В этой траве он спокойно обогнул дом лесника, постоянно пытаясь снова выловить запах Тома. Больше не из страха, а из жажды, которая снова подняла в нем голову. Призрачно, совершенно невнятно змей почувствовал след запаха далеко у ворот. И если снаружи запах быстро истлевал, то внутри каменных коридоров он сохранился лучше. И змей последовал за ним под пеленой инстинктов. Ему нужно было выследить, где был Том. Забрать весь этот запах себе. Он дополз до комнат Альбуса. Он слышал, что маг спал в своей кровати, как и неугомонная птица в своей клетке. Том здесь был недолго и только на пороге, но он был и где-то еще. И змей пополз дальше. Тонкий след специфичного запаха, что-то на грани просто ощущения вел змея дальше. Не вниз, как он думал, в Тайную комнату, а наверх. Змей преодолел все этажи по перилам и остановился в пустом коридоре. Тут не было дверей. Не было никаких дыр, через которые ходили люди. Но запах Тома здесь был и указывал вперед, в стену. Змей не мог этого понять. Он полз туда-сюда, пытаясь найти выход, понять куда делся Том. Он упирался в стену носом, он пытался забраться выше, используя свой хвост, он обтер все углы коридора, спугнув чью-то мышь, а потом произошло чудо. Дверь начала появляться прямо перед ним. Прямо там, куда вел запах Тома. Змей скользнул в щель, оказавшись в новом месте. Старые разные запахи, которых он раньше не чувствовал в школе, обрушились на него. Змей остановился на пороге. Запах Тома тут не смог остаться. Он растворился в этой атмосфере, погребенный другими более сильными запахами. Перед глазами змея была свалка человеческих вещей, конца и края которой он не видел. Змей оглянулся. Дверь исчезла, но он не чувствовал себя запертым, а поэтому неспеша пополз вперед. Человеческие вещи лежали целыми горами, которые змей не решился покорять. Они были неустойчивыми, а змею не хотелось быть погребенными под ними. Его уже вело любопытство. Новые запахи и вещи были интересными настолько, что он уже успел отвлечься от запаха Тома. А потом его как ударило. Толкнуло и отбросило. Он что-то почувствовал. Что-то похожее на Тома. Оно не так давило и змей мог взять этот страх под контроль. Он пополз вперед еще осторожнее и бесшумнее, готовясь к атаке. Он чувствовал опасность впереди. Медленно и очень осторожно он свернулся под столом. Это было наверху. Змей не чувствовал там жизни. Ни дыхания, ни сердца, но там что-то было. И оно говорило. Он слышал этот шепот. Он его понимал. Так говорил Том. Это была вязкая Тьма. И здесь выиграл инстикт. За секунду змей вырос, пружиной распрямился и проглотил это. Чей-то бюст и старый парик мгновенно пропали в желудке змея. А вместе с ними и настоящая реликвия, диадема Кандилы Когтевран. Змея тут же скрутило. Его разум пошатнулся, а инстинкты вышли из-под контроля. Он не был в силах контролировать свой размер, став самим собой. Тем, кто был в два раза выше Альбуса и кто смог бы без труда проглотить нескольких овец. Горы мусора посыпались вниз, они затрещали и зазвенели. Змей бился в агонии, не обращая внимания на разрушения, что творил, не контролируя свой хвост, черной молнией хлеставший все вокруг. Змей понесся прочь от боли, вперед и скользнул не в дверь, а в привычную трубу. Он полз и полз вниз, чтобы оказаться в знакомых прохладных стенах Тайной комнаты. Он полз к гнезду Короля, разрываясь от агонии. Его жрали изнутри. Он покрывался тьмой. Он переваривая эту липкую, вязкую грязь, испытывая боль, борясь за свое тело и рассудок. Змей свернулся болезненным комком у колец спящего Короля и потерял сознание, истратив всю энергию на борьбу с Томом.