на закате дня

— Да ладно вам! Только гляньте на эту красоту! Какой закат, какой вид! — застонал Харрингтон и развел руками — так, будто мы смотрели не на осточертевший за годы пейзаж из старых сосновых шапок, а на белые пески и лазурную гладь океана. Дерьмо, я уже завидую Билли. Мужик, должно быть, сейчас рассекает на доске под калифорнийским солнцем и даже не пытается о нас вспоминать. Впрочем, я не слишком жалел, что решил вернуться на эти пару дней (хотя раньше за одну мысль вновь оказаться в Хоукинсе я бы предпочел выблевать собственные кишки). В конце концов, я должен был сказать свое последнее «пока» дяде, Хендерсону, всем остальным, забрать вещи Крисси и оставить на своей могиле медиатор. Покойся с миром, старый-добрый трус и лузер Эдди. Не буду по тебе скучать. — Хотите сказать, что не будете по этому скучать? — Стив повернулся к нам с недоверчивой ухмылкой. — Нет, — практически хором отсекли мы. Только Крисси на моих руках, скрутившаяся под накинутой сверху кожаной курткой, как какая-то очаровательная кошка, мечтательно отозвалась: — А я буду. Может быть, немного. — Ты серьезно? — я посмотрел вниз, коснувшись губами ее волос. Боже, какого хрена она всегда так головокружительно пахнет конфетами, что у меня во рту за секунду собираются реки слюней, словно у голодного добермана? Клянусь Христом, я встречаюсь с феей Драже. — Угу. Это ведь… это же был наш дом. Да, очень… странный, жуткий, — она сглотнула, — но все-таки дом. Как же нам не скучать? В моей голове кинолентой пронеслись воспоминания: прятки от психов-спортсменов, от полиции и от буквально сраных монстров из другой реальности, военные, Векна, боль от разрывающих мою плоть клыков, боль смерти, боль воскрешения, когда мои глаза вдруг распахнулись, живые все равно что спросонья после дикой пьянки, и увидели небо. Настоящее чистое ебаное небо реального мира. Да уж, не всякий может похвастаться столь милым домиком. Не знаю, поежился я или мне передалась дрожь Крисси, но на всякий случай я подтянул куртку так, чтобы она накрывала нас обоих. — Вот, Крис, ты понимаешь, — довольно ткнул в нашу сторону пальцем Харрингтон, точно мы были одними из его учеников, которых он обожал поучать. — Как же наш лес, наш карьер, наш видеопрокат, наш кинотеатр? — Нет! Я не вернусь сюда даже за миллион баксов, — нервно улыбнулся Джонатан. — Хм, ну, миллион это много, — хмыкнул Стив и наклонился, чтобы выудить еще пива. Швырнул одно мне, затем открыл свое. — В Форест Хиллз есть классный домик. Он мне пока не по карману, но я накоплю — на тренерскую зарплату. — Сразу предупреждаю, еноты таскаются туда как на новогоднюю ярмарку, так что как только заедешь, ставь засов или сетку из металла. Эти твари вскрывают крючки за секунду, — сказал я. — Кое-кого напоминают, — поддела Робин. Я показал ей средний палец. — Черт, буду знать, — посмеялся Стив и запрокинул голову. Странно было видеть его таким — повзрослевшего, с брюшком, в дешевом костюме. Взрослым. Когда-то Стив Харрингтон ассоциировался у меня с жизнью, о которой я мечтал; куча друзей, голливудская внешность, уважение в школе. Теперь у нас обоих была та жизнь, о которой мы и мечтать не смели. — Не забудь про твое второе призвание в жизни, — щелкнула пальцами Робин. — О чем ты? — удивилась Крисси. — О, ты не знала? Наш Стив теперь не только учит малышей орудовать бейсбольными битами, но и помогает несчастным прыщавым подросткам обуздать их гормоны, — практически пропела Бакли. Черт, обожаю эту девчонку — ее языком можно травить целые здания. — Стой, ты что, преподаешь половое воспитание? — изумилась Нэнси. Стив не смутился: — Да, на полставки. — Теперь мы все знаем, к кому первым делом пойти, если у нас ЗППП, — улыбнулся я. Все, кроме Харрингтона, рассмеялись, а он закатил глаза: — Да, да, спасибо. Между прочим, у меня отличные отзывы! — Только, умоляю, не пытайся объяснять им как пользоваться презервативами на примере рожка с мороженым, как ты однажды сделал в Ахое. — Заткнись, Роб. Вообще-то, мне нравится. В смысле, не мороженые презервативы, а учить этих детей. Рассказываешь им о чуде жизни, и о том, что надо делать, чтобы это чудо не произошло случайно. Кстати, теперь я, кажется, понял наших учителей. В выставлении оценок есть особый кайф. — Звучишь как-то по-садистски, — посмеялся Джонатан. — А мне кажется, что ты не особо жестишь, — хитро улыбнулась Стиву Нэнси. — Да у меня все отличники! — хвастливо махнул рукой с пивом Харрингтон. — И если ты не совсем безнадежный случай и тебе не плевать, то все будет в порядке, я найду к тебе подход. — Как жаль, что ты не родился на сорок лет раньше. Эдди бы уже ходил в Гарвард благодаря тебе, — с театральной тоской вздохнула Робин. — Ну нахрен. Я бы оставлял тебе кнопки на стуле каждое утро так, будто мне за это платят, Харрингтон, — глотнув пива, заявил я. — Ты бы этого не сделал! — надула губы Крисси. — Нет, не сделал бы, — тотчас сдался я, чмокнув ее в макушку. На самом деле, думаю, я бы и впрямь так не сделал — я точно не вредил тем учителям, которые действительно пытались мне помочь. Например, мисс Клик из класса математики, или мистер Роджертон из столярной мастерской, или Джиневра Джонсон, странноватая глава драм.кружка, которая, несмотря на запреты Хиггинса, всегда впускала нас провести сессии в комнате для реквизита. А еще однажды купила у меня травы. Странно думать о том, что совсем недавно все эти люди, улыбавшиеся мне, были убеждены, что я — убийца, и требовали моей смерти. Насколько я помню, Хоппер изрядно постарался, чтобы доказать мою непричастность ко всем тем событиям, но я знаю, как косятся на Уэйна, когда он выходит в люди. Как на кого-то, кто пригрел у себя дома не иначе как Сатану. Люди верят только в то, что услышали в первый раз, а то, что я нечто вроде чумы на все местные республиканские домишки, отлично вписалось в их картину мира еще когда мне было лет пятнадцать. Но да ладно. Больше меня это не волнует. В Чикаго, где мы с Крисси обосновались как только эта гребанная бойня, наконец, завершилась, для всех вокруг я просто Эдди — чувак с длинными волосами, старым фургоном и загадочными (но, блять, чертовски крутыми, стоит признать) шрамами на теле. — Тебе бы в Нью-Йоркский университет, поучить нас, — улыбнулся Стиву Джонатан; боже, как же все-таки он напоминал мне нашего дедушку Мансона в этом доисторическом пиджаке. Чуваку срочно надо подумать над образом — он же фотограф и будущий Джеймс Кэмерон, черт подери! — Что, оценивать твои фильмы про, — Стив прищурился, — капитализм, каннибализм… или что там? — А-а, нет, боже мой! — с разочарованным стоном запрокинул голову Джонатан. — Это про антикапитализм! «Потребительница». Это метафора — чем больше она ест плоть, тем она голоднее! — Охренеть. Это метал, Джонни, — выдохнул я. Все-таки, крутой мужик, этот Байерс — пережить столько дерьма, жить в нищете, и все равно найти в себе силы не сдаться и втопить в свое призвание на полную. Как у него глаза пылают, пока он рассказывает об этом? Не описать. Такие вещи я понимал и уважал, и хрен с ним, с его странным пристрастием к метафорам с каннибализмом! Остальные, впрочем, судя по озадаченным лицам, его не поняли. Конформисты, что с них взять. — «Потребительница», — протянула Крисси; ее горячее дыхание приятно опалило шею. — Звучит… необычно! — Ну, название еще рабочее!.. — Нет, но в колледже Смит я бы преподавал, — указал на Робин Харрингтон. — Неужели? Конечно, из-за лекций о феминизме, а не потому, что там куча женщин? — захлопала глазами Робин. — Дареным коням в зубы не смотрю! — беспечно пожал плечами Стив и, словно нехотя, бросил: — Или, можно скататься в Сан-Диего, где… — он осекся. Затем сделал глоток и посмотрел на закат. Робин и я переглянулись — мы поняли. В Сан-Диего однозначно тусовалось множество женщин, да и университеты там наверняка крутые. Вот только Харрингтон рванул бы когти в Калифорнию не ради них. Быть может, не сейчас, и не в ближайшее время; не когда у него все еще не хватает денег на прицеп, не когда маме Дастина нужна помощь с домом, не когда столько детворы смотрит на него, как на Бога, который научит их всем секретам вселенной. Но потом… Да, потом. Этих потом у нас, к счастью, появилось несчетное количество. И по блестящим глазам и улыбке Робин я вижу — там, на песочных берегах и под куда более красивыми закатами, его будут ждать. — А что насчет тебя, Нэнс? Цыпочки в Эмерсоне классные? — сменила тему Робин. Крисси в моих руках поежилась, и я прошептал в ее волосы: — Холодно? — Немного дует на ноги, — прошептала она в ответ. Я прижал ее к себе еще теснее; после возвращения из вечно ледяной тупой башки Векны-Генри-Первого-кто-он-там-еще-сукин-сын, на холод мы, чудом воскресшие, реагировали, как собака Павлова на лампочку. Все тело словно сжималось изнутри до состояния точки, ты не мог двигаться, дышал тяжело и медленно. Неудивительно, что Билли и Патрик смотались в Калифорнию, куда собиралась и Мейфилд; Фред вообще дернул куда-то на острова к дальним родственникам, только пятки сверкали. Блин, круто, наверное, когда у тебя есть родня на островах! А мне досталась династия из сранного трейлерного парка в Индиане. Мы с Крисси выбрали Чикаго, что, конечно, не было тропиками, но там она мечтала выучиться, а я был не против прощупать местную сцену. Джефф, к слову, тоже обещал, что присоединится к нам, как только разберется с дипломом. Гарета придется ждать еще год, но к тому времени, я надеюсь, мы будем тусоваться в собственном метал-доме, как эти хиппи Энди Уорхола в 60-х. Даже круче. Только бы не облажаться с деньгами… — Эмерсон?.. Ох, эм… — замялась вдруг Нэнси. — Я без понятия. Я… Я отчислилась, — она прикусила губу, словно ей было стыдно за себя. — Что? Нет! Стоп, почему? — заохали все. Заучка Уилер, которая на Эмерсон смотрела как я в сторону Мэдисон-гарден просто… оставила учебу? Нихрена. — Скажи, что ты пошла в морской спецназ, — пробубнела в стакан Робин. — Нет, не совсем. Я… Устроилась на стажировку в «Геральд». Звучит интереснее, чем является по факту, — махнула рукой Нэнси. — Просто… не знаю. Меня уже тошнит от всей этой учебы. Поэтому я решила посмотреть, что вообще творится в реальном мире, и… попробовать. Что ж, звучит мудро. Уэйн всегда говорил мне, что настоящая жизнь — это самая тяжелая лекция. И если ты ее не завалил, значит, что-то в твоем котелке да варит. Я, например, разгреб там сажу только на четвертой попытке; впрочем, без посторонней помощи все равно не обошлось — Дастин, Хоппер, и та девочка с суперсилами, о которой они все, едва начав говорить, запинаются, словно подавились острой костью. Только леди Эпплджек сухо бросила в ответ на вопрос Крисси, что если бы не она, та девочка, торчать мне в заднице Векны до скончания веков. Большего мне знать не требовалось. Кем бы она ни была, благодаря ей я, моя девушка и все мои друзья дышали и пили это вонючее дешевое пиво. — Нэнси Уилер — все еще полна сюрпризов, — кивнула Робин. От меня не укрылось, как по-особенному тепло улыбнулся Джонатан Нэнси; мне самому такие улыбки посылала только Крисси. Да, знаю, что они расстались, и все такое, но… Короче, я не удивлюсь, если через несколько лет увижу в кино какой-нибудь драматичный фильм с актрисой, подозрительно похожей на нашу Уилер, под режиссурой некоего Дж. Байерса. — А… вы? — нарушив небольшую, но уютную паузу, кивнул на меня Стив. — Как… как оно, в Чикаго? — Прекрасно! — радостно заулыбалась Крисси, чуть повернув голову на моей груди, отчего ее сияющие золотом волоски щекотнули мой подбородок. — Город такой живой, шумный… и, боже, эти вагоны! — она хихикнула. — Никогда прежде на них не ездила, но, оказывается, это очень круто. — Ага, когда на соседнем месте не пускает слюни очередной завсегдатай местных баров, — закатил глаза я. — Что, много бездомных? — Не больше чем в других больших городах. На самом деле, они классные ребята. С одним я даже затусил в метро, когда играл, — пожал плечами я и поглубже откинулся на спинку раскладного стула. — Да они все там классные. Там настолько… не знаю, свободнее. Как будто вся земля танцует под их джаз, и ты можешь затанцевать с ней, и всем будет плевать. Еще нет нью-йоркского фиглярства — прости, Джон! — типа стеклянных небоскребов повсюду, но есть старый индустриальный Чикаго, где музыка та самая. Исконная, будто тебе саму жизнь в вену прыснули. Я не лукавил — чуть ли не каждое кафе изобиловало группами или сольными артистами, поющими старый соул и джаз. Там не боялись экспериментировать, «черная» музыка повелевала улицами, и, блин, метал-сцена там существовала в хорошем смысле жесткая! Приходилось изрядно побороться за жирные точки с другими музыкантами и легавыми. А когда я впервые отвел Крисси в местный бар, мне дух захватило от кавер-группы, исполняющей Мадди Уотерса. Это напоминало о пластинках моей матери и любимых кассетах Уэйна. Но рассказывать о том, как я, напившись, расплакался потом в руках Крисси из-за этого, я не стану. Обойдутся. — И мне очень нравится мой колледж, — подхватила Крисси, вплетая пальцы в мою ладонь. Теплые. Я расслабился и удивился, что, оказывается, мои плечи были чертовски напряжены все это время. — По-началу немного тяжело было вписаться в коллектив, потому что в Чикаго ребята… ну, не такие, как в Хоукинсе, более… дерзкие, в хорошем смысле!.. — Чикагские дерзкие будущие учительницы, Стив, — с намеком поиграла бровями Робин. Он в ответ лишь без интереса отмахнулся. — Но учиться мне нравится. И наша квартирка мне тоже нравится. — Не надо быть милой, принцесса, эта дыра меньше кабинки общественного туалета, — фыркнул я. Денег у нас действительно особо не было, поэтому пришлось обойтись крошечными апартаментами в не самом фешенебельном районе (я был полон решимости в следующем году увезти Крисси оттуда в центр, и, блять, я это сделаю, даже если мне придется снова умереть и воскреснуть!). — Это наше место! — возмутилась Крисси и слегка ткнула меня в живот. — Это не дыра! Ну, может быть, немного… Но я люблю эту дыру! Ясно? Это наша с тобой дыра, и мне там нравится! Я сделал вид, что кладу голову под плаху, чтобы не показывать, как от ее слов у меня заплясало в груди, словно туда впихнули обезьянку с тарелками. Нэнси и Джонатан удостоили мой небольшой спектакль смешками, Стив и Робин тепло улыбнулись, а Крисси цыкнула, но обвила мою талию руками, вжимаясь в меня с упорством коалы. Будь я проклят, если бы мне это не понравилось! — Эдди, ты правда играешь на улицах? — удивилась Нэнси. — Это не опасно? Полиция?.. — Ну, скажем так, бегать от чикагских копов с тяжелым чехлом за спиной то еще удовольствие, — усмехнулся я, — но если знаешь места, то таких забегов будет гораздо меньше. А вообще, сейчас я работаю в студии, настраиваю оборудование, и через смену мою посуду в «Вендис». Не Мэдисон-сквер-гарден, но я уже очень близко. — Я надеюсь, за нами уже забронированы билеты в вип-зону будущего концерта Эдди Мансона? — лукаво уточнил Джонатан, и в его голосе не было издевки — только доброе пожелание. — Вам, засранцы, я даже по телевизору не помашу… ай, детка, откуда у тебя такие когти?! Окей, окей, похоже, ее величество вскроет мои шрамы на животе заново, если я не соглашусь — конечно, я вас пропущу без очереди. Самые лучшие места ваши, ребята. — Удостоены чести смотреть вновь, вновь и вновь на легендарное соло Эдди Мансона прямиком из глубин потустороннего мира! — глуповатым голосом объявил Стив, жестикулируя, и я, выпив пива, покачал головой. И ведь не поспорить с этим придурком. Мы помолчали еще, делая неторопливые глотки и любуясь солнечной золотисто-оранжевой вуалью на лесной опушке. Крисси в моих руках расслабилась, проваливаясь в полудрему; не в силах справиться с внутренним позывом, я положил руку под курткой на ее бок, чтобы удостовериться в мерном дыхании и уверенном сердцебиении. Наверное, потребуется еще много лет, чтобы я привык к тому, как она засыпает. Без страха, что я опять ее не разбужу. Но Крисси проснулась. И я тоже. И все остальные. Наши сны стали тревожными и вязкими, иногда полными скрипучих визгов всяких мерзких тварей и дьявольских речей всяких мудаков с щупальцами, но не бесконечными. Утро всегда наступает. Я уверен, что открою глаза и увижу ее, а она — меня. — Знаете, мне здесь кое-чего не хватает, — прошептала Робин, вертя в руках полупустой стакан, и оглядела каждого из нас по очереди. — Этого. Просто нас. Наших встреч. Я уже по вам скучаю. — Робин… — прошептала Крисси и протянула руку к ней, обхватив ее запястье. Робин поджала губы, кладя пальцы поверх ее маленькой ладошки. — У меня уже есть новые друзья, но они… — Они не понимают, — кивнула Нэнси. — Они не понимают, — дрожащим голосом продолжила Бакли. — И даже если бы поняли… Это не то. Это не вы. — И как раньше уже не будет, — заключил Джонатан, и я увидел, как его глаза заблестели от подступивших слез. Робин, не выдержав, издала всхлип; мы тоже все понуро опустили головы. Ну, черт, Байерс был прав — как раньше уже не будет. Определенно, это хорошо, потому что больше рвать задницы, спасая мир, и умирать по сто раз за неделю мы не будем, но плохо, потому что дальше бескрайней картой средиземья расстилается жизнь. Странная и страшная, с толпами противных орков, с совсем невыдуманными злодеями, с хитрыми торговцами, разочарованиями от кинутой впустую шестерки и триумфальных побед на двадцатках. Кто-то из нас будет ошибаться, кто-то взойдет на вершину этой карты, кто-то попадет в ловушки. Я знал свой путь — я ведь мастер, в конце концов. Знал, чего хочу для себя и для моей любимой, и чего желал друзьям. Но иногда… иногда даже рассказчик ничего не может сделать с тем, как повернется сюжет. — Ладно, ладно, эй, ну что происходит! — замахал руками Стив, расстроенный нашим сопливым антрактом. — Так дела не пойдут! Давайте, не знаю… — он встал со стула и прошелся к краю крыши, фирменная шевелюра, теперь зализанная за уши, растрепалась на ветру. — Давайте встречаться почаще. Хотя бы раз в месяц, прямо здесь! Как сегодня! Позовем всех — Хендерсона, Синклеров, Макс, Холли, Майка… Нэнси позвонит Барб в Милуоки! Макс притащит Харгроува, а тот Патрика! Черт, может быть, даже Фреда с его райского острова заманим!.. — Звучит неплохо, — слабо улыбнулся я. — Или, например, можно встречаться в более нейтральном месте, — вдруг поддержала Нэнси. — Например, что там у нас между Хоукинсом, Массачусетсом и Нью-Йорком?.. — Луисвилл? — предположил Джонатан. — Филли, — почти хором сказали Крисси и Стив. — О, у меня там живет дядя! — оживилась Робин и вытерла слезы. — Он странный, но у него реально огромный дом, где весь наш отряд выживших точно поместится! — С подвалом? — спросил Байерс. — Да? — А котельная? — Странный вопрос, но да. — Зачем тебе котельная? — выгнул бровь Стив. — Это идеально! — ахнул Джонатан, на лице которого появилось то опасное выражение, которое, по словам Крисси, возникало у меня, когда я в разгар ужина или даже секса мог придумать какой-нибудь убойный бридж для новой песни. — Ну, для тайника! Куда она заманивает мужчин, а затем сжигает их тела! Да не смотрите на меня так, это, это для фильма! А вы что подумали? — Что ты решил всех здесь убить, — послышался где-то сзади веселый голос. Я повернул голову и увидел Вики, подружку Робин. Одетая в куртку поверх больничного халата, она шагала к нам по твердой поверхности крыши радиостанции. Подойдя к Робин, она наклонилась к ней и чмокнула ее в щеку. — Детка, что тут происходит? Вас нельзя даже на секунду оставить одних, чтобы вы не начали строить очередные безумные кровавые планы… — Мы ничего не строили! Это все Джонатан и его странная одержимость женщинами-каннибалами! — ахнула Робин, закинув руку на кудрявый рыжий затылок Вики, прижимая ее ближе. — Вы что, не слышали, что я говорил? Это все ме-та-фо-ра!.. — Хорошо, итак, — потерла колени Нэнси. — Мы будем собираться в странном доме странного дяди Робин, выпивать, вспоминать былое… — Можно без определенных воспоминаний, — скривился я. — …И снимать фильмы Джонатана про антикапиталистический каннибализм. Начинаем со следующего месяца. Мы обменялись сдержанными улыбками. — Я за, — кивнула Робин. — И я, — слегка растерянно подхватила Вики. — Я тоже, — сказал Джонатан. — Я тоже, — сонно мяукнула Крисси. — Ну, хрен с вами, и я! — я поднял бутылку вверх. Стив поддержал меня тем же жестом с выражением немного удрученной радости: — И ничто нас не разлучит. — В том числе наши властные вторые половинки, — фыркнула Бакли, за что Вики игриво растрепала ей волосы. Стив протянул ей открытое пиво, а после мы всей гурьбой встали в круг, готовясь столкнуть стаканы и бутылки в последнем — в этом месяце, конечно — прощальном тосте. — А так же учеба, работа, ипотека и чьи-нибудь шестеро спиногрызов, — напомнил я. — Кто хочет шестеро детей? — удивилась Крисси и оглядела всех. — Есть тут один сумасшедший… — Молчи, Уилер, — проворчал покрасневший Стив, чем вызвал у девочек хихиканье. — За нас. — За нас. Звон бутылок друг о друга был тихим и похожим на красивый последний аккорд — надо запомнить и записать, как вернемся с Крисси домой. В стеклах сверкнула последняя золотая стрела уходящего заката.