Огонь

      Огонь. Он окружил его со всех сторон, когда его глаза наконец закрылись, не выдерживая давления двух бессонных ночей подряд. Он просто не мог спать, перед его глазами, стоило ему прикрыть их, снова вставала картина смерти семпая. Отчаяние и боль разрывали его на части, а все вокруг словно назло напоминало о еще недавно счастливом прошлом.       Сон, все же сломивший его измученное тело и разум, был странным. Он лежал обнаженным в собственной постели, которая находилась словно в центре огненного моря. Он не видел ничего, кроме бушующих вокруг языков пламени. Хотя, нет, бушующими их назвать было бы не совсем верно.       Огонь окутывал все вокруг, двигаясь словно в гипнотическом танце. При этом периодически его языки переходили границу кровати и скользили по более открытой, чем в реальности коже. Однако это не причиняло вреда ни ему самому, ни постели под ним. Напротив, теплое, ласковое и почти сознательное присутствие смягчало боль в душе и делало чувство одиночества и потери менее острым и ранящим.       Он чуть повернул голову на подушке, глядя на окружающий его огонь. Тот был по-своему красив, имея приятный глазу золотистый оттенок. Казалось странным, что он не ощущал жара от находящегося так близко к нему пламени. Только приятное, растекающееся по коже тепло, когда тот касался его, словно поглаживая.       Он не знал, сколько прошло времени, но не чувствовал потребности следить за ним или куда-то торопиться. Его инстинкты словно нашептывали, что сейчас он в безопасности и ему не нужно спешить или прятаться, а своей интуиции он всегда доверял. С его причудой по-другому было никак. Он прикрыл глаза, медленно растворяясь в немного скользящих и невесомых, но неизменно теплых прикосновениях огня к своей коже. Его разум отчаянно нуждался в безопасности и тишине.       В какой-то момент огонь мягко и неспешно поднялся по его ногам и коснулся обнаженной кожи ягодиц, проскользнув между ними. Он испустил вздох, ощутив, как небольшой язычок пламени проник внутрь его тела через отверстие, но не предпринял ничего, чтобы этому помешать – тело во сне просто не слушалось, да и разум был затуманен теплом, что, как ни странно, ощущалось приятным, а не пугающим. Поэтому он остался лежать так же, как и прежде, только открыл глаза.       Воздействие повторилось. Казалось, что окружающий его огонь направляется чьей-то волей, которая точно знает, чего хочет, а все происходящее имеет какие-то причины, которые ускользают от его понимания. Языки пламени проникали внутрь его тела без спроса, но оставляли после себя заземляющее и расслабляющее тепло, словно растворяясь где-то в глубине.       Он тихо застонал, когда проникновение стало более долгоиграющим и достигло более дальних точек внутри него. Словно несколько языков пламени сплелись вместе, чтобы достичь этого. При этом странно, что это своеобразное огненное насилие не вызывало у него никаких эмоций, кроме ощущений защищенности и покоя – ни возбуждения, ни отвращения, ни протеста не было и следа.       Он со стоном слегка выгнулся в спине и сжал пальцами простынь, ощущая, как прямо внутри него нарастает поток. Ему казалось, что весь окружающий его огонь начал свое скольжение внутрь его тела, уже не растворяясь где-то в глубине, а наполняя собой буквально каждую клеточку, вплавляясь в сами кости. От этих ощущений кружилась голова, но вместе с тем они странно заземляли, смывая на второй или даже более дальний план боль от потери семпая и страх за собственную судьбу.       Глаза начали слипаться, а тело казалось тяжелее из-за наполнившего его до самых краев огня, который так и не поместился внутри него весь, оставляя его постель в своей осаде или, скорее, под своей охраной. Языки пламени мягко скользнули по его щеке и погладили по волосам, когда он окончательно погрузился в сон.       Он проснулся поздним утром, все еще ощущая тепло, глубоко пропитавшее его мышцы, а на его сердце было спокойнее, чем, когда он засыпал. Казалось, что под его ногами наконец снова появилась устойчивая почва, которую из-под них выбила гибель семпая.       Он поднялся с постели, натягивая на ходу футболку, накануне брошенную возле кровати. Его мысли были заняты приснившимся сном. Тот казался странно реальным, но в то же время каким-то… символическим, что ли.       Приглаживая растрепавшиеся за время сна волосы перед небольшим зеркалом в ванной, он заметил слабое свечение в глубине собственных глаз. Как будто там, где-то глубоко внутри него все еще горел огонь, который он видел во сне. Это напомнило ему о семпае, чьи глаза также иногда светились. Возможно, тому тоже когда-то снилось что-то подобное… Жаль, что он уже никогда не сможет его об этом спросить.

***

      Ее голова откинулась на подушке, а пальцы сами собой сжали простыни, когда ее дыхание слегка участилось. И дело было не в том, что ей было страшно. Напротив, то, что виделось ей в этом сне, было… странным (за неимением другого слова), но вместе с тем в какой-то мере успокаивающим.       Все началось с огня, который мягко скользил по ее коже и щекам, стирая слезы, которые она все еще проливала по тому, кого знала лишь поверхностно. Он доверил ей все, что у него было. Все свои надежды на будущее мира, все мечты о спокойной жизни. А она даже не знала его настоящего имени… И этот факт ранил ее где-то глубоко внутри.       Прикосновения огня к ее обнаженной коже странно заземляли и согревали, казалось, до самой глубины души, но при этом не обжигали. Его мягкая поддержка целебным бальзамом проливалась на свежие раны в ее сердце.       Она не знала, сколько это длилось и чем было вызвано это странное явление, но оно не воспринималось угрозой. Даже тогда, когда огонь отчетливо приблизился к той зоне, которую каждая приличная женщина должна всеми силами оберегать от чужого нежеланного внимания.       Несколько мгновений языки пламени скользили по ее обнаженной коже, а после проникли внутрь и она не сдержала стона от слегка пьянящего ощущения целостности и безопасности, которое разлилось внутри нее вместе с теплом, которое принес с собой огонь. Он был с ней и это было… просто было правильно.       Она прикрыла глаза, медленно растворяясь в этом странном единении, во время которого пламя наполняло ее изнутри, согревая своим присутствием каждую частичку ее обнаженного тела, которое снаружи также мягко поглаживал огонь. Это не было похоже на секс или что-то подобное, хотя и задействовало ту же область. Она просто чувствовала, что это действительно проникает в нее, становясь ее неотъемлемой частью. И это ощущение неотрывности грело ей душу.       Напор медленно становился сильнее, проникая все глубже, и она тихо застонала, откинувшись на подушке, когда ее тело словно промывало изнутри пламенем, тепло которого медленно впитывалось в него, как живительная влага в землю. Это одновременно пьянило и заземляло тем, что она все глубже утопала в окружившем ее со всех сторон огне.       Она улыбнулась, чувствуя мягкое и почти ласкающее прикосновение стихии на своей коже, которая словно пропиталась теплом изнутри. Боль почти стихла в ее сердце, но ей на смену не пришла пустота, скорее наоборот. Она уснула, убаюканная невесомыми поглаживаниями огня.

***

      Он мягко коснулся огнем тела подростка, который свернулся в сонный калачик в самой его глубине. Последний и самый юный из его хранителей. Языки пламени мягко скользнули по мышцам Девятого, мотивируя те расслабиться и раскрыть его для дальнейшего слияния. Это было необходимым этапом передачи, своего рода ритуалом, который закреплял связь между его энергией и душой носителя.       Подросток потер сонные глаза и с некоторой долей испуга посмотрел на окруживший его огонь. Он слегка коснулся его язычками, успокаивая. Тому не нужно бояться, он в безопасности. Он здесь, чтобы его сила стала его частью и наоборот. Чтобы они наконец стали одним целым.       Небольшие частицы пламени мягко коснулись его кожи, поглаживая и согревая, прежде чем столь же аккуратно проскользнуть внутрь его тела. Девятый замычал, поджимая ноги и выглядя растерянным, и он неспешно погладил носителя, без слов передавая ему ощущение безопасности и покоя, прежде чем неспешно продолжить.       Тело подростка оказалось очень чувствительным даже в этом сне, в котором они могли взаимодействовать, откликаясь на каждое проникновение энергии внутрь него. Слабое сопротивление было легко подавлено за счет мягких и ненавязчивых сигналов о безопасности. Держателю не нужно было бояться его. Они одно целое и он не причинит ему вреда.       Несколько язычков пламени проскользнули сквозь едва заметно пульсирующее отверстие, проникая глубже и наполняя собой его существо. Девятый тихо захныкал, слегка ерзая от явно незнакомых и тревожащих его ощущений, но он не отступил, только слегка окутал подростка аурой тепла, чтобы успокоить. Пройдет еще какое-то время, прежде чем они закончат слияние.       Он слегка надавил, ненавязчиво усиливая напор энергии, и парень под ним выгнулся, надрывно застонав от разливающегося внутри него давления. Тому было непросто справиться с подобной нагрузкой. И дело было вовсе не в возрасте носителя, а в объеме его собственных резервов, накапливавшихся десятилетиями. Им обоим нужно было соблюдать осторожность, чтобы все прошло гладко.       Его энергия огнем проникала внутрь тела подростка, наполняя его до самых краев, пока он сам мягко и ненавязчиво транслировал его душе безопасность своим теплом. Он не хотел, чтобы тому было страшно, не хотел ненароком причинить юному держателю боль.       Девятый тихо всхлипывал, вздрагивая от каждой новой волны, в нем все еще оставалось напряжение, а в глазах тлели слабый протест и мольба. В отличие от прошлых держателей, ему не удавалось полностью успокоить подростка, убедить его в том, что все хорошо и он не хочет навредить ему или каким-либо образом осквернить его.       Он мягко коснулся его волос, на мгновение придав огню форму, похожую на человеческую кисть, и погладил Девятого, давая ему передышку. Они одно целое, он не причинит ему боль, а их единение навсегда избавит его сердце и душу от ранящего чувства одиночества. Осталось уже немного.       Подросток смотрел на него слезящимися глазами, в которых отражалась его юная израненная душа, и он мягко коснулся пламенем его щеки. Все хорошо, он больше никогда не будет один. Даже в смерти он будет рядом, чтобы успокоить боль от ран и подарить ему новую жизнь.       Рука подростка неуверенно скользнула с кровати в его сторону, и он мягко окутал огнем его тонкие пальцы. Он здесь, с ним и теперь все будет хорошо. Осталось совсем чуть-чуть и они действительно станут неразделимы. Он и его Девятый держатель. Еще юный, но уже переживший немало боли и одиночества.       Подросток слабо всхлипнул и его пальцы чуть сжались, пока остальное тело медленно расслабилось. Он мягко погладил обнаженную кожу в безмолвном обещании, прежде чем направить последнюю, самую сильную волну пламени внутрь него, проникая им в каждую частичку юного хранителя его силы и закрепляя их связь.       Девятый со стоном зажмурился, вновь выгибаясь в спине от переполняющей его энергии, и он мягко окутал его своим огнем со всех сторон, не «отпуская» и его чуть сжавшуюся руку. Они вместе, все хорошо. Теперь уже до конца.