***
В этом мире царит строгий, но понятный природный порядок. Каждый вид, сорт или даже отдельное существо обитает в тех климатических и географических условиях, к которым исторически привык его род. Так, кокосы нежатся под жарким солнцем тропической Азии, наслаждаясь шумом океана, в то время как ананасы, например, массово заселили Филиппинские острова, где их популяция является лидирующей и самой многочисленной в мире. Социальные законы здесь не менее суровы, чем экологические: романтические чувства и глубокие привязанности существо может испытывать только к себе подобному. Фрукты влюбляются во фруктов, ягоды образуют пары с ягодами, зерна с зернами, и так далее по всей иерархии растительного царства. Межвидовая любовь — это немыслимый скандал и позор для семей. В своих рассказах я планирую познакомить вас с большим количеством самых разных пар и их запутанных судеб. Кого-то ждут милые и беззаботные отношения, полные смеха и солнечных дней, а чьи-то дороги окажутся тернистыми, полными тяжелых испытаний, предательств и горьких слез. Вы можете свободно представлять себе их внешность – в моем воображении это очень выразительные, слегка мультяшные существа, с гибкими, нарисованными тонкими ручками и ножками, большими глазами, способными отразить всю гамму переживаний. А теперь, без дальнейших церемоний, мы начинаем наше повествование с первой, самой короткой истории.***
Уставший, буквально выжатый как лимон, груша по имени Санни медленно брел домой после изматывающей смены. Он был вымотан до предела, и единственным его желанием было рухнуть в кресло и погрузиться в долгожданный отдых, отключив все мысли. Дома, в уютной, некогда наполненной смехом квартире, его уже ждала не теплая встреча, а ледяная тишина. Его ждала яблоко – его девушка Мелони. Всю неделю она вела себя отстранено и странно: была холодна, не прикасалась к груше и обходила его стороной. — Санни, нам нужно серьезно поговорить... — дождавшись когда он пройдет в глубь квартиры. Она начала — Нам придется расстаться, — наконец выдохнула она, и по ее гладкой кожуре скатилась первая предательская слезинка. — Я... я разлюбила тебя, — прошептала она, и ее голос, обычно звонкий и сочный, предательски дрогнул. — Что?.. — ошарашенный Санни замер на пороге в гостиную, его сознание отказывалось воспринимать реальность происходящего. — Но... почему? Что случилось? Мы же... — Просто чувства ушли, испарились, — перебила его Мелони, не в силах смотреть в его полные боли глаза. — И я понимаю, что не могу больше мучить ни тебя, ни себя этой пустотой. Прости меня... — она разрыдалась, и было видно, что это признание дается ей невероятно тяжело, разрывая ее изнутри. Санни так и остался стоять, будто врос корнями в пол. Он не мог поверить, что это не кошмарный сон, а жестокая реальность. Мелони, всхлипывая, схватила заранее упакованную небольшую сумку (оказалось, она уже все подготовила) и, не оглядываясь, выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Эта дверь захлопнулась не просто в квартире, она захлопнулась в его жизни, оставив разбитого Санни в полном, гнетущем одиночестве. Его сердце, будто разваливалось. Прошел день, потом еще один. Санни безуспешно пытался выбраться из петли одинаковых дней. Ему абсолютно ничего не хотелось: ни есть, ни смотреть сериалы, ни видеть солнце. Каждый новый день был точной, обесцвеченной копией предыдущего – серая безысходность от пробуждения до мучительного отхода ко сну. Он никогда не стремился забыться в этом темном, бездушном состоянии, но теперь оно поглощало его целиком, не давая шансов на вход. Друзья груши, видя его страдания, отчаянно старались помочь. Они заваливали его приглашениями на вечеринки, походы в кино и пикники, на что тот через раз молча отказывался, а в редкие моменты слабости соглашался, приходил и напивался до беспамятства, пытаясь затопить боль в алкогольном тумане. Пришла новая, еще более серая неделя. И от общих знакомых Санни узнал шокирующую новость: Мелони уже как три дня официально встречается с другим. И не с кем-нибудь, а с напыщенным Гранатом из богатого района. Это известие стало последним, сокрушительным ударом по и так пошатнувшемуся моральному состоянию Санни. Если раньше в его душе тлела слабая надежда на чудо, то теперь и ее затоптали страшным омутом. В тот же вечер он оказался на краю крыши своего многоэтажного дома. Прошло всего несколько часов с того момента, как он узнал новость, но для него время остановилось. Он сидел, свесив ноги в пустоту, и медленно, с непривычки кашляя, курил свою первую в жизни сигарету. Он всегда с любопытством мечтал попробовать, но руки никогда не доходили – Мелони не одобряла. Теперь ее одобрение было не нужно. Он выкурил одну, вторую, третью... Вся пачка опустела с пугающей быстротой. Мир вокруг поплыл, его начало шатать, голова затуманилась, а в глазах потемнело. От последней затяжки его тело обмякло, сознание отключилось, и потеряв равновесие, он беззвучно рухнул вниз, в холодную темноту.***
— Здравствуйте. Вас беспокоит регистратура городской больницы №17. Это Мелони? Девушка Санни? — раздался официальный, безэмоциональный голос в трубке. — Здравствуйте... Да, это я, но я уже не его девушка. Мы недавно расстались, — тихо ответила Мелони, предчувствуя неладное. — Приношу извинения за беспокойство, но эту новость мы обязаны сообщить именно вам как ближайшему контакту, указанному в его телефоне. Санни скончался сегодня вечером. Падение с большой высоты, травмы... несовместимые с жизнью. Вам необходимо будет в ближайшее время приехать для оформления необходимых документов... и опознания. Приносим наши глубочайшие соболезнования вашей утрате. Трубка выпала из ослабевшей руки. Мир вокруг Мелони, такой яркий и многообещающий еще минуту назад, вдруг раскололся на тысячи острых, невыносимо болезненных осколков. И в каждом из них отражалось ее лицо и последний, полный недоумения взгляд груши у двери.