разреши мне быть

Глава 1 Исходная точка Первое — не забыть напомнить матери о собрании в садике у младшей. Второе — позвонить бабушке, узнать о средней. Ещё нужно успеть отправить список дел на время своего отсутствия. И тогда, наконец, три недели отдыха от всего этого. Тяжело вздохнув, парень оторвал взгляд от окна и достал телефон. Светлые короткие кудряшки упали на стёкла прямоугольных очков. Его загорелая кожа словно блестела на солнце, а крепкое телосложение говорило об активности и жизнерадостности. Но взгляд Теодора был взрослым и уставшим. Через эти тусклые глаза он видел серый и скучный мир, полный ответственности и обязанностей. Лагерь для него был не приключением, а попыткой убежать от забот. Остаток пути Теодор проспал — дома он частенько не высыпался: то младшая Олечка боится спать одна, то средняя Амалия заболеет, и приходится охранять её тревожный сон. Выйдя из автобуса, парень успел помочь нескольким ребятам с чемоданами и отвести самых младших до ворот. Это уже вошло в привычку — помогать всем во всём. Теодор остался в числе последних и поздно прошёл регистрацию с распределением по отрядам. В привычном одиночестве он дошёл до корпуса, поговорил с вожатой, нашёл свою комнату. В нос ударил непревычно яркий, химозный аромат ягод. — ХАХАХА, ЧО, РЕАЛЬНО ЧТО ЛИ?! ВОТ ЭТО ОНА, КОНЧЕННАЯ МРАЗЬ! ПУСТЬ СВОЕЙ МАМАШЕ-ПРОСТИТУТКЕ ОТЛИЖЕТ! В неестественно пёстрой комнате на кровати лежал парень хрупкого телосложения, бледный, словно фарфоровый. Солнечные лучи из окна падали на его чёрные волосы и, словно отражаясь, слепили Теодора. Глаза — тёмные, бездонные, но горевшие ярче любого пламени. Одет парень был дорого и ярко, но небрежно: футболка задралась, обнажив изящную поясницу. В одной руке он сжимал дорогой телефон, приложенный к уху, в другой — вейп, затягиваясь и выпуская дым после каждой фразы. Его резкие, вызывающие слова резали слух. Он вёл себя громко и нагло, а смех напоминал треск стекла. Теодор не успел опомниться, как в комнату почти влетели несколько парней. Они шумно поздоровались с соседом и также громко стали перекрикивались между собой. Один из них бесцеремонно выхватил девайс из его рук и уронил на пол. Устройство разлетелось на части, и тут хозяин комнаты взорвался. — Бля, чувак, ты охуел, что ли?! — Он принялся толкать гостя и наезжать на него, хотя из-за низкого роста это выглядело почти комично. — Эй, Рен, успокойся, я же случайно! — оправдывался тот. Чтобы прекратить стычку, Теодор присел на пол, собрал детали и ловко соединил их. Затянулся, не зная, как по-другому проверить работоспособность вещицы. В горле неприятно защипало. Затем он встал между парнями, положил руку на дальнее плечо Рена, а другой протянул ему собранный вейп. — Успокойся. Он работает, всё в порядке. Его рука непроизвольно начала поглаживать хрупкое плечо нового знакомого — так он привык успокаивать своих сестёр. Теодор делал это явно не из симпатии, а лишь, чтобы прекратить скандал. Но Рен не просто забрал устройство. Он замер и смотрел на Теодора с таким удивлённым, изучающим взглядом, будто увидел нечто необычное. Его глаза стали, словно у растерянного ребёнка. Он не поблагодарил, а только пробормотал: — А... ну, ладно. И замолчал. Эта внезапная тишина со стороны Рена поразила Теодора сильнее, чем его крик. Нежданные гости тут же капитулировали, оставив парней наедине. Вечер. Отбой. Теодор лежал на неудобной кровати и не мог уснуть. На соседней кровати Рен, укутанный одеялом с головой, тихонько сопел. Теодор по привычке мысленно составил план на завтра. Последней строчкой в этом списке невольно стало: «Проследить, чтобы этот чёрный не устроил пожар и не ввязался в драку». Этот пункт говорил сам за себя. Перед самым сном, в полудрёме, ему представилось, будто он стоит перед зеркалом. И откуда-то изнутри звучали мысли: «Он был воплощённой небрежностью. Громким сбоем в моей отлаженной системе. Я протянул ему его вещь по старой, надоевшей привычке — просто чтобы устранить проблему. И не ожидал, что в ответ получу тишину. Ту самую тишину, в которой я впервые за долгое время услышал биение собственного сердца».