Не так, как они думают.

Пятничный вечер, подвал Майка Уилера был священным местом для их партии. Воздух гудел от споров о правилах D&D, пахнул попкорном, которым щедро делился Дастин, и старым ковром. На большом столе царил хаос: карта, фигурки, листы персонажей. Но для Макс Мэйфилд весь этот хаос давно стал лишь фоном. Она сидела, откинувшись на груду подушек в углу, с томиком «Хоббита» на коленях, но не читала. Её взгляд, будто магнит, притягивало к дивану. На нём, под светом настольной лампы, сидела Джейн Хоппер. Одиннадцать. Оди. Её лучшая подруга. Она внимательно слушала Майка, который, размахивая руками, с горящими глазами объяснял что-то про ловушки в подземельях Мензоберранзана. Иногда она тихо спрашивала: «Почему дроу такие злые?» или «А если у меня есть магия „дружба“?», и Майк загорался ещё сильнее, погружаясь в долгие, восторженные объяснения. Именно в этот момент в груди у Макс закипала та самая едкая, знакомая, но оттого не менее противная смесь. Ревность. Не к Майку. Ни капли. Майк Уилер был для неё теперь просто другом, немного занудным, но своим. Нет. Она ревновала её к нему. Джейн. Она ревновала каждую её улыбку, обращённую к Майклу. Каждый взгляд, полный того обожания, которое когда-то, в самом начале, было направлено на неё, Макс, и так быстро угасло. Она ревновала к их общему языку — этому миру фэнтези и странных воспоминаний, в который у неё не было полного доступа. К тому, как легко Майк касался её руки, поправляя лист бумаги. К тому, как Джейн слушала его, полностью погружённая, доверчивая, как будто он открывал ей не выдуманные миры, а самые важные истины вселенной. «Он не достоин её», — ядовито думала Макс, грызя кончик своего пальца. — «Он видит в ней какую-то хрупкую фарфоровую куклу, принцессу из башни. А она… она сильнее всех нас, вместе взятых». Джейн повернула голову и встретилась с её взглядом. Она улыбнулась — не широко, а лишь уголками губ, но её глаза смягчились. Это была особая улыбка, которую Макс замечала всё чаще. Улыбка, адресованная именно ей. От неё в животе ёкало, а сердце принималось колотиться с дурацкой силой. Макс быстро отвела глаза, делая вид, что увлечена книгой. — Эй, Макс, прекрати витать в облаках и кидай уже дайс! — крикнул Лукас, тыкая в неё карандашом. — Орки не будут ждать, пока ты закончишь ревновать Майка! Все засмеялись, кроме Макс и Джейн. Макс покраснела до корней волос. —Я не ревную! — выпалила она, хватая двадцатигранник. — И заткнись, Лукас. —Ого, кто-то сегодня на взводе, — проворчал Дастин, закидывая в рот горсть попкорна. Уилл,наблюдавший за сценой с обычной для него тихой проницательностью, лишь покачал головой. Игра продолжилась, но Макс уже не могла сосредоточиться. Ревность грызла её изнутри, смешиваясь с чем-то ещё более пугающим и сложным. С пониманием. Потому что когда она смотрела на Джейн, на её сосредоточенное лицо, на то, как она аккуратно записывала что-то в блокнот Майка, Макс хотела не оттолкнуть Майка, а занять его место. Хотела быть тем, кто объясняет ей мир. Тем, на кого направлен этот внимательный, изучающий взгляд. Хотела видеть её улыбку не как награду за спасение мира, а как что-то простое, повседневное, предназначенное только ей. Вечер закончился. Дастин, Лукас и Уилл, споря о правилах, поднялись наверх. Майк задержался, чтобы помочь Джейн собрать её вещи. —Завтра в десять у библиотеки? — спросил он, натягивая свой рюкзак. — Я принесу книгу про эльфийские руны, которую обещал. Джейн кивнула.— Да. Я буду. Майк,счастливый, выбежал наверх. В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только гулом холодильника наверху. Джейн подошла к Макс, которая делала вид, что завязывает шнурок на своем кроссовке. —Ты сегодня… тихая, — сказала Оди, садясь на корточки перед ней. —Устала просто, — буркнула Макс, не поднимая головы. — Друзья не врут. Макс вздрогнула.Она привыкла, что Джейн чувствует ложь. Особенно её ложь. Она выдохнула. —Ладно. Просто… неприятно, когда Лукас вот так глупо шутит. —Про ревность? Макс резко подняла голову.Джейн смотрела на неё прямо, без укора, просто с желанием понять. —Да, — сдалась Макс, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Но не так, как они думают. Джейн наклонила голову,как это делала, когда расшифровывала новое слово. Она помолчала, собираясь с мыслями. —Майк… хороший друг. Как брат. Он учит меня миру. Но… — она сделала паузу, её брови слегка сдвинулись. — Иногда он хочет, чтобы я была… маленькой. Слабой. Чтобы он мог защищать. Как в сказке. Макс слушала,затаив дыхание. —А я не маленькая. И не слабая. И не принцесса. Я… я Джейн. И мне нравится, когда со мной говорят как с… с равной. Как ты. Слова повисли в воздухе. Макс услышала в них то, чего, возможно, и не было. Но надежда уже разгоралась в груди, заглушая ревность. —Я… я тоже не думаю, что ты слабая, — прошептала Макс. — Ты… как воин. Самый крутой воин из всех. Джейн улыбнулась своей настоящей,нечастой улыбкой, которая заставляла её глаза светиться. —Ты тоже. Ты… самая смелая. Ты научила меня не бояться. Даже после плохого. Она потянулась и взяла Макс за руку. Её пальцы были тёплыми и цепкими. Макс почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. —Майк — это… прямая линия. Ясная. Безопасная, — сказала Джейн, всё ещё глядя на их соединённые руки. — А ты… — она подняла глаза на Макс, — ты как парабола. Непредсказуемая. Интересная. Я хочу идти по прямой, чтобы знать путь. Но хочу смотреть на параболу, потому что она красивая. Макс не знала, что сказать. Её мир сузился до прикосновения руки Джейн, до её тёмных глаз, в которых отражался свет лампы и её собственное, потерянное лицо. —Это… нормально? — спросила Джейн, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность, не детская, а взрослая, уязвимая. — Хотеть и то, и другое? Или… хотеть параболу больше? —Я не знаю, что такое парабола, — хрипло рассмеялась Макс, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Но если это я… то да. Это более чем нормально. Джейн не ответила. Она просто сжала её руку чуть сильнее. А потом, медленно, давая Макс время отодвинуться, наклонилась и мягко прижалась лбом ко лбу Макс. Это был их жест. Жест глубочайшего доверия, родившийся в кошмаре, а теперь означавший что-то совершенно новое, хрупкое и невероятное. В этот момент с верхнего этажа донёсся крик Дастина: «Эй, Оди, ты идёшь? Майк говорит, тебе пора домой, Хоппер волнуется!» Джейн оторвалась, но не отпустила её руку. —Мне нужно идти, — сказала она. —Да, — кивнула Макс, голос едва слушался её. —Завтра. Ты придёшь на скейт-рампу? Научишь новому трюку? —Конечно. Как всегда. Джейн улыбнулась ещё раз, взяла свой рюкзак и поднялась по лестнице. Макс осталась сидеть на полу подвала, прижав ладонь ко лбу, где ещё жило тепло её прикосновения. Ревность ушла, растворилась, словно её и не было. Осталось лишь трепетное, пугающее ожидание. И парабола, которая только что начала свой полёт. И Макс была уверена, что Джейн упоминула её не просто так.