Анатомия капитуляции

Чон и не заметил в суете дней, как время неумолимо подошло к ноябрю. Сынуля уже спрашивал, чего отец хочет на день рождения, и каждый раз отклонял идеи Чонгука. Лестат пообещал удивить отца. И Чонгук готов был уверовать в господа, лишь бы удивление было приятным. Пройдя в свой кабинет, Чонгук посмотрел сегодняшнее расписание. Блять. Он и забыл, что прошёл уже месяц. С лисёнком время бежит неумолимо быстро. Чон глянул на камеры наблюдения в отделе хаоса, Тэхён бегал вместе с Гаоном как ужаленный. Через несколько минут должно быть собрание, где боссу будут показывать результат работы над шкафом. Чонгук лишь надеялся, что это будет быстро и он отправится на запланированный завтрак с Юнги, где они подпишут контракт. Ебучие условности. Тэхён сегодня выбрал костюм от бренда «Армани» с широкими плечами. Его характер тоже постепенно менялся, он уже не краснел при мужчине, когда тот в порыве похоти нагинал худую задницу. Но экспрессия, которую так любил мужчина, никуда не делась. Чонгук всё чаще видел мальчишку в классических костюмах, растянутые шорты и футболки теперь были только дома. Он стал выводить Тэхёна в свет, знакомить с нужными людьми и восхищался красотой грязи вместе с остальными. Ким всё чаще стал вспоминать про айфон, а у Чонгука всё ещё не было к нему доступа. Он не мог отдать мальчишке телефон, пока сам не увидит, что внутри. Ли Чжун старался пробить защиту как мог, но даже месяца не хватило, поэтому Чонгук поставил более жёсткие рамки относительно этого вопроса. Телефон должен быть у него уже сегодня. В противном случае ему придётся давить на Тэхёна, и они снова поссорятся. Этого Чонгук не хотел. Он, конечно, любил слёзы мальчика, но всё чаще Тэхён начинал бить фарфор. Сказывался низший класс воспитания и его собственный характер. Ким бунтовал, пытаясь нанести мужчине ущерб. Такой глупый. — Господин Чон, — Харин стояла в дверях. — Собрание началось, вас ожидают. Чонгук взглянул на девчонку, она тоже изменилась, но всё так же не может смотреть боссу в глаза, отводя их. Зато нервозность исчезла, уже прогресс. И что мужчина раньше в ней находил? Ни в какое сравнение с его лисёнком. Чон кивнул, отпуская её. Охранники шли позади него, пока Чонгук смотрел в телефоне местоположение лисёнка. Отлично, мальчишка уже там, и Чон хотел верить в то, что новая порция дерьма не выливается на модель. Чонгуку было плевать, о чем судачат неудачники, но лисёнка это задевало. Мужчине частенько приходилось убеждать мальчика, что люди — это последние существа, которых стоит слушать. Он вошёл в зал, жестом руки показывая всем сесть. Специально не смотрел на лисёнка, хотя очень хотелось заглянуть в голубые глазки и увидеть там влюблённый взгляд. В центре зала на освещённом подиуме стояла финальная версия «Аура». Матово-чёрный корпус, идеальные линии, дверца из затемнённого стекла, за которым угадывалась безупречная внутренняя архитектура. Вокруг подиума — инженеры, технологи, дизайнеры. Все в ожидании. Чонгук сел во главе стола. Тэхён привычно занял место в конце, у двери. Главный инженер вышел к подиуму, держа в руках планшет. — Господин Чон, сборка завершена. Проведены все циклы тестирования: аппаратная часть, калибровка сенсоров, обучение нейросети на контрольной выборке из трёх тысяч образцов тканей. Система готова к запуску. Он коснулся экрана планшета, и на большом мониторе за ним появились графики, схемы, цифры. — Задержка сканирования при загрузке изделия — семь секунд. Распознавание ткани с точностью девяносто четыре процента на эталонной базе. Протокол обработки генерируется за три секунды, применяется без участия пользователя. Температурный коридор — от семидесяти пяти до ста сорока пяти градусов. Дифференцированный обдув: до четырёх независимых зон в одном цикле. Мужчина переключил слайд, и на экране появилось сравнение старой и новой логики работы. — Время цикла для смесовых тканей сократилось в среднем на сорок процентов. Энергопотребление в активной фазе — без изменений, а уровень шума — в пределах спецификации. Чонгук молча изучал цифры, не обращая внимания на напряжение сотрудников. Люди вечно волнуются по пустякам. Его это раздражало. — Проведено слепое тестирование с участием двадцати профессиональных портных и технологов, — заговорила технолог. — Им предлагали оценить состояние деликатных тканей после обработки в текущей версии «Ауры» и в обновленной. Четырнадцать из двадцати выбрали результат обновленной версии как предпочтительный, шестеро не увидели разницы, и ни один не выбрал текущую версию. — она с опаской взглянула на Чона, но тот не удостоил её взглядом, жестом руки приказывая продолжать. — Это касается шелка, кашемира, вискозы и тонкой шерсти. По хлопку, льну и синтетике разница в пределах статистической погрешности. — Корпус? — Чонгук перевел взгляд на Гаона. — Изменений нет, господин Чон, — ответил Тэхён вместо главного дизайнера. — Геометрия сохранена полностью, все новые компоненты вписаны в существующий объем. Визуально — идентично текущей версии. Мы добавили только индикацию на дверцу: тонкое светодиодное кольцо, которое загорается во время сканирования. Это не было обязательным требованием, но мы посчитали, что пользователю нужен визуальный сигнал о том, что устройство «смотрит». Чонгук вопросительно взглянул на него. Лисёнок приобрёл голосок. Знает, что мужчина защитит, если тот ошибётся. — Пользователь может отключить эту опцию в настройках, — Тэхён аккуратно коснулся кольца, и оно мягко вспыхнуло голубым. Чонгук кивнул, снова рассматривая графики. — Процент брака при интеграции новых сенсоров? — спросил Чон. — Один-два процента на предсерийной партии из пятисот единиц, — заговорил инженер. — Причины: заводской брак камер и дефекты пайки. Исправлено на уровне поставщиков. — Запас прочности системы охлаждения при пиковых нагрузках? — Двадцать три процента сверх расчётной максимальной продолжительности цикла. При превышении — автоматическое снижение производительности ИИ с сохранением базового функционала. Чонгук кивнул и улыбнулся, а все присутствующие облегчённо выдохнули. Даже Тэхён занервничал. — Утверждаю финальный дизайн и техническую документацию. Запускайте подготовку к серийному производству. Чон встал, обошёл стол и подошёл к подиуму. Остановился напротив «Ауры», глядя на своё отражение в затемнённом стекле. Затем протянул руку и коснулся дверцы — туда, где мягко светилось голубое кольцо. Разработка Тэхёна. — Название оставляем. Чонгук неспроста выбрал это название. Он взглянул на Кима, тот что-то оживлённо обсуждал с технологом. Тэхён почувствовал, что на него смотрят, и повернул голову в его сторону. Вот это и было аурой. Их собственное свечение. И как же лисёнок удачно выбрал голубой цвет. Тэхён улыбнулся ему и отвернулся, продолжая разговор. После собрания мужчина отправился на поздний завтрак к Юнги. Тот отказался приезжать в офис. Упрямый засранец. Чимина уже в стране нет, а он всё не может спокойно ходить в «Нури», считая, что его преследует тень бляди. — Где Хосок? — поинтересовался Чон у Ли Чжуна, прежде чем выйти из машины. — В офисе, проверяет шкаф досконально. — После этого пусть зайдёт ко мне в кабинет. Ли Чжун кивнул, а Чонгук вышел с другим охранником, направляясь в ресторан. Юнги был в строгом костюме, за его спиной также расположилась охрана. Они встретились у входа в заведение и, пожав друг другу руки, вошли внутрь. Приятная девушка-хостес сразу провела их в отдельную кабинку и скрылась за дверью. Охрана осталась там же. Чонгук без слов протянул Юнги контракт. И тот без слов его подписал. Высший уровень доверия в их дружбе порой пугал самого Чонгука. — А теперь поведай мне, что у тебя нового? — Сестра овдовела. — Какая из? — Ёна. — улыбка сползла с губ Юнги. — Там просто пиздец, Чонгук. Мин вызвал официанта, сделав заказ. Чонгук поинтересовался, нет ли у них в меню английского завтрака. Лисёнок плохо влиял на мужчину, и всё чаще за их столом присутствовала европейская или американская кухня. Разочаровавшись, что в меню только корейская еда, он заказал себе рис, кимчи, острый суп и зелёный чай. — Её муж, выпускник Гарварда, как и она сама. Они поженились сразу после учёбы, — снова заговорил Юнги. — Не буду врать, что там была великая любовь. Скорее взаимовыгодное сотрудничество и глубокое уважение. — Распространённая практика, — хмыкнул Чон. — Её муженёк решил, что самый умный, и полез в мафию. Стал работать на наркокартели. — здесь Чонгук не сдержал удивления. — Естественно, моя сестра ничего не знала, она полностью оправдана, но ей запретили выезд из страны на несколько месяцев. — А она хочет вернуться в Корею? — Да, и я хочу, чтобы она вернулась. Ты знаешь, она любимая из моих сестёр. Ей достанется империя Мин, потом перейдёт моей дочери, если Ёна позволит. — Вот в чём плюс не иметь братьев и сестёр. Юнги стукнул его по ноге под столом, Чонгук засмеялся. Именно в этот момент принесли завтрак, погружая комнату в молчание. Чонгук дождался, когда официант выйдет, и приступил к еде. — Как дела с твоим бродячим щеночком? — саркастично спросил Юнги. — Получше, чем у одной беспородной сучки, — вернул ему должное мужчина. У дружка сегодня хорошее настроение, и Чон раздумывал: не испортить ли его? — Мы с женой ходим к психологу, — серьёзно сказал Мин, делая глоток своего чая. — Ненавижу это говорить, но ты был прав. Чонгук не донёс палочки до рта, так и уставился на собеседника с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. — Нам действительно интересно вместе, — Юнги хоть и позабавился реакции друга, но не показал этого. — Она из нашего общества и понимает меня. — А что Чимин? — прочистив горло, спросил Чон, откладывая палочки. — Его контакт в чёрном списке, но он порой звонит или пишет с других номеров. Хочет вернуться. Чонгук усмехнулся. Один раз полакомишься всем лучшим — и больше не захочешь отпускать. Пак был той ещё блядью. Юнги жалел сиротку с тремя подбородками. — Не грозится вены перерезать? — Плевать. — Мин улыбнулся. Ему действительно плевать. Помешательство прошло, и сейчас Чонгук мог наблюдать, как из тряпки Юнги снова становится человеком. Чон лишь ждал, когда из человека Мин станет хищником. Он сдавал позиции из-за своей дырки. — Разве что ты потеряешь модель. — Если Пак сдохнет, мне будет всё равно, — коротко и ясно высказался Чонгук, его мнение о сучке не менялось ни на секунду. — Просто интересно, как ты умудрился хранить верность жене, при этом находясь в недоотношениях с Паком? — Юнги вопросительно взглянул на него, не понимая, к чему клонит Чонгук. — Ты как-то сказал, что сперма Мин — для избранных. — Чонгук, я спиздел тебе, — смеётся Юнги. — Господи, ты правда купился. — веселится пуще прежнего. Чонгуку это не по душе. Мужчина ненавидел ложь. Он впервые почувствовал себя неуютно в обществе Юнги. Сейчас Мин терял доверие Чона. — Мне хотелось хоть в чём-то быть лучше тебя, — честно признаётся. — У меня с появлением Чимина всё набекрень пошло, ты и так это знаешь. В тот период мы расстались, но порой трахались, когда виделись. Я не хотел слушать от тебя морали. Тогда Чонгук подумал, что их общество строит из себя святых, пряча своих демонов. И как же он тогда оказался прав. Юнги никогда не хранил верность жене. Даже в этом плане Чонгук был лучше него. Он хотя бы не врал самому себе и своему другу. Чон с гордостью трахал лисёнка, принимая то, что ему может нравиться грязь. Пока Юнги безбожно пиздел о своей святости. Мерзко. — Я хочу взять Тэхёна как модель, — видя разочарование друга, Юнги подступает к нему с другой стороны. — Бери, — безразлично говорит Чонгук. — Думаю, он в следующем месяце попросит об увольнении. — Почему? — Приступит к учёбе. Хосок обо всём договорился. — В Национальный? — Чонгук кивает. — Оплатить ему обучение? — Ебнулся? — без смешка спрашивает, его действительно оскорбил этот вопрос. — Это мои извинения за ложь, Чонгук, — с извиняющимся взглядом лепечет Юнги. — Быть святым бывает дорого. — Никогда больше не ври мне, Юнги, — Чонгук смотрит в глаза друга, находя там раскаяние от содеянного. — Я не спускаю ложь с тормозов. Ты знаешь мой характер. Юнги кивает. Они поняли друг друга. Мин просит счёт, оплачивает его, и друзья покидают ресторан. — Ты на работу? — Да, не хочешь ко мне? Заодно поговоришь с Тэхёном. — Нет, — Юнги смотрит на часы. — Мне ещё в цветочный надо успеть. — Чонгук усмехается. — Прикинь, её любимые цветы — тюльпаны. Это веселит их обоих. Столько лет брака, а он только сейчас узнаёт любимые цветы своей жены. И ведь Юнги сам поедет за цветами, а не отправит помощника. Дружок действительно хочет наладить свою жизнь. Чонгук только рад, что он приходит в норму. Сам мужчина, хоть и знал, какие цветы любит лисёнок, но никогда бы не поехал самостоятельно выбирать ему букет. Когда директор и второй охранник сели в машину, Ли Чжун протянул ему айфон. Разблокированный телефон лисёнка. Сейчас он узнает все тайны. — Куда едем? — В офис. Чонгук поднимает разделяющее окно и утыкается в айфон. Достаёт свой телефон и вбивает второй аккаунт инстаграма Тэхёна, второй твиттер. Блять! У лисёнка везде было два аккаунта! Какой уёбок! Подумать только! И он, блять, очень близко общался с Чимином. Даже грустил из-за отъезда друга. Пиздец! Сколько ещё тайн хранит лисёнок? Чонгук листает его инстаграм, там всего двести человек в подписчиках, Тэхён не следил за эстетикой и не вёл блог, но фотографироваться он любил. Использовал приложение для назначения, не гонясь за охватами, просто показывал свою жизнь. Но на каждой фотографии мальчишка был либо один, либо в компании одногруппников. У Тэхёна совершенно не было личной жизни, и, если верить твиттеру, у него были всего одни отношения. Чонгук подписывается на него со второго аккаунта и принимает запрос с телефона Тэхёна. Он штудирует айфон мальчика: заметки, галерея, звонки, выписывает на свой телефон подозрительные номера, которые нужно проверить. Они уже подъехали к офису, но мужчина не спешит выходить, пока не закончит проверку. Лишь спустя час он появляется в кабинете, где его ожидает Хосок. — О нет, — вздыхает помощник и встаёт с кресла, пятясь к двери. — Сядь! — рявкает Чон, и Хосок смиренно слушается. Чонгук старается успокоиться, но его действительно злит, что лисёнок скрывал от него инстаграм, твиттер. Он всё скрывал. Ни словом не обмолвился! Чон проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Найди Тэхёну менеджера, не связанного с нашей компанией, но компетентного, — всё ещё нервно говорит мужчина. — И выкупи ателье на его имя. — Ты серьёзно отпустишь его в свободное плавание? — У меня никогда не стояло цели делать его финансово зависимым от меня, — самодовольно хмыкает Чон. — Он каждый день выбирает меня по собственному желанию. Хосок никогда не высказывался про их отношения. Ему было просто до пизды на личную жизнь Чонгука. Он выполнял свою работу и знал, что расспросы лишь выведут босса из себя. Помощник также уволил половину прислуги, заменив её новой. Желающих было много, и все они держали рот на замке, проявляя лояльность к лисёнку. Теперь в доме было комфортнее. Тэхён поначалу винил себя, что люди из-за него потеряли работу, но Чонгук вдолбил в красивую головку простую истину: работу не потеряет тот, кто ею дорожит. Их дело было маленькое, и они даже с ним не справились, решив, что их классовая дискриминация должна ебать Чонгука. Мужчина стоит выше всех, но с какого-то хуя прислуга стала диктовать свои правила. Тот же Минсо, получив пощёчину, стал обходительнее к Киму. Отчёты были каждые три дня, Чон был всегда в курсе, где находится лисёнок. Всем так было проще, и по лицу больше никто не получал. — Я проверил документы и запустил тест на паровой шкаф. Всё прошло успешно. — Выпиши себе премию. Хосок улыбается. Он бы и без мужчины это сделал. Чонгук закрывал глаза на его детские шалости. Хосок не переступит черту дозволенного. — Я снял ресторан по случаю твоего дня рождения, посмотришь меню? — Нет, я тебе доверяю. Сделай так, чтобы Чимина не было, загрузи его работой, эта сука может улизнуть с Японии. Этого Чонгук совершенно не хотел. Он не позволит Паку снова разъебать жизнь друга. Пусть Юнги с женой поживут в своём тюльпановом доме безо всякой драмы и шлюх. Хосок покинул кабинет, а Чонгук вызвал к себе лисёнка. Тот не спешил, будто знал, что идёт на казнь. Тэхён появился спустя полчаса. Он спокойно вошёл в кабинет, сохраняя прямую осанку. Чонгук достал из кармана пиджака его айфон и положил перед мальчишкой. Глазки Тэхёна загорелись, он взял телефон в руки, став проверять его на повреждения. — Чонгук! — счастливый возглас мальчика пронзил напряжённую тишину кабинета. Тэхён этого напряжения не замечал. — Ты герой! — он кинулся обнимать Чона. — Я уже потерял всякую надежду! Чонгук несильно обнял его в ответ, пока лисёнок не отстранился. — Представляешь, здесь мой инстаграм даже сохранился! А я пароль от него не помню, думал, что совсем потерял. Там столько фотографий! — Я думал, у тебя один аккаунт в инстаграм, — недовольно говорит Чон. — Чонгук, — Тэхён закатывает глаза. — Только ты мог думать, что у меня там нет аккаунта. — он рассмеялся. — Я туда выкладываю фото из своей жизни. — лисёнок берёт телефон в руки и протягивает его мужчине. — Посмотри, там есть фотографии, где я совсем маленький. — Ты доверяешь мне свой телефон? — по спине пробежал холодок. — Конечно, я тебе и пароль могу от него сказать, — беззаботно улыбается лисёнок. — У меня нет от тебя секретов. Для него это ничего не значит. Для Чонгука — всё. Мужчина себе успел нафантазировать, что лисёнок его обманывает, что скрывает от него свою жизнь. Но Тэхён снова удивил. Он действительно сказал пароль от телефона. Доверил хозяину самое важное в своей жизни. Чонгук любовался голубыми глазками, которые смотрели на него с искренней влюблённостью. Чонгук пролез в жизнь Тэхёна, в тело, а теперь проникает в душу. И один Чон знает, когда он насытится своим лисёнком. Явно не сейчас, не тогда, когда Тэхён запирает дверь, становится на колени, стягивает с него брюки и благодарит Чонгука за телефон. Причмокивающие звуки проникают в голову Чона. Он тянет Тэхёна за волосы, и тот поддаётся. Глаза в глаза. Чонгук проводит большим пальцем по его скуле и толкает член в податливый рот. Тэхён больше не давится, принимает в себя всю длину. А Чонгук ловит себя на мысли, что в кабинете установлены камеры и прямо сейчас за этим грязным ротиком наблюдает охрана. Эта мысль возбуждает ещё сильнее. Чонгук застонал, а Тэхён не смел отводить взгляд, доводя мужчину до оргазма. Лисёнок всё проглотил, не проронив ни одной капли. Чонгук поставил его на ноги и впился в губы. Вот так просто он подстраивал его под себя. Тэхён знал, что любит Чонгук, принимал его демонов, шёл против себя самого, менял свой уклад жизни и принципы. Всё ради того, чтобы почувствовать себя нужным хоть кому-то. Он готов был давать себя пороть, лишь бы от него не отказались. Чонгук целовал сладкие губы и думал о том, какой же обладатель этих губ жалкий. Такова твоя судьба, Тэхён, — быть использованным. Ким должен радоваться, что Чонгук за пользование щедро платит.