Анатомия капитуляции

Лисёнок начал учёбу, после пар уезжал в ателье или на съёмки в офис. Также Хосок нанял для него личного ассистента, которого Тэхён утвердил. С Чонгуком он разговаривал мало, и они почти не виделись. Чонгук не давил и давал своему мальчику время прийти в себя, оно ему нужно. Тэхён за две недели превратился в идеальную куклу. Мальчишка всегда был одет с иголочки, механически отвечал и ослепительно улыбался. Им восхищались всё сильнее, а количество подписчиков росло. Когда Тэхён покрасился в блондина, то побил свой собственный рекорд, продажи «Нури» взлетели, а отметка в инстаграме превзошла четыреста тысяч. Он больше не лез на рожон, запихивая свой характер куда подальше. Если Чонгук говорил, что его надо сопроводить на ужин, то Тэхён был готов к этому времени. Если Чон его брал, то Ким сам раздевался, не давая лишний раз себя трогать. Если директор хотел поговорить, то подчинённый его слушал. Ёбанный цирк. Тэхён стал ночевать у себя в пентхаусе, отдаляясь всё дальше от своего мужчины. И всё чаще Чонгук следил за ним по камерам, которые лисёнок не отключил, но и перестал появляться надолго в тех местах, в которых они висели. Даже этого хватило. Он исхудал. Под глазами чёрные круги и осунувшееся лицо — всё это можно увидеть, когда на идеальном лице нет косметики. Чонгуку нравилось то, что он видел. Тэхён ломался. Происходила трансформация личности. И либо Ким сломается, либо восстанет и станет ещё сильнее. За такое шоу можно было отдать все деньги мира. Чем, собственно, Чонгук и занимался. Он одаривал мальчика украшениями и часами, лисёнок ко всему остался равнодушен. Со стороны Тэхёна это выглядело так, что Чонгук пытается искупить вину. Для Чонгука же всё было по-другому. Он одевал свою куколку. Только Тэхён ломался — всё изящнее и всё больнее. Мальчишка взвалил на себя непосильную ношу. Учёба, ателье и работа в офисе занимали много времени, так ещё и приёмы. К началу октября Тэхён был похож на призрака, и пора было брать ситуацию в свои руки. Если сейчас игрушка сломается, её придётся утилизировать, а Чонгук только привык, только пустил его в свою жизнь, стал учитывать, и он не хотел сейчас уходить от Кима. Чонгук не наигрался. Чон спустился в отдел хаоса. Тэхён сидел в халате на голое тело, мальчишка склонился над альбомом, в котором рисовал эскизы своих тряпок. Когда лисёнок рисовал, он расслаблялся и не замечал ничего вокруг. Так модель не увидела, что вошёл директор, когда остальные сотрудники встали, поклонились и стали на тон тише. Тэхён даже головы не поднял, карандаш в его руках плавно рисовал линии на бумаге. Возможно, он восстановится и без помощи Чонгука? Рисование ему поможет? Мужчина стал беседовать с главным дизайнером, украдкой следя за Тэхёном. Чонгук сел на свободный стул, куда ему сразу подставил стол один из охранников. Сотрудник положил на стол варианты дизайна телефона. Чон рассматривал эскизы. А что если? Нет! Это риск! Знаю, но надо идти на него! Блять! — Господин Ким, не соизволите ли посмотреть? Лисёнок не услышал, полностью погружённый в работу. Дизайнер с опаской посмотрел на Чонгука и поспешил к Киму, потряс его за плечо и предупреждающе шикнул. Тэхён, завязав халат потуже, обул тапочки и подошёл к Чонгуку, склонившись над рисунками. — Что думаете? Ким не ответил, он молча подошёл к своему столу, взял карандаш и, вернувшись, стал вносить свои корректировки. Гаон стоял поджав губы, он не любил, когда его работу критиковали. — Я и не знал, что для «Нури» мнение модели так важно, — расстроенно произнёс мужчина. Чонгук посмотрел на Тэхёна, тот делал вид, что всё хорошо, но карандаш в руке сжал сильнее. Он не посмотрел на Чонгука, ничем себя не выдал, и если бы мужчина плохо его знал, то подумал бы, что всё хорошо. — Для «Нури» мнение господина Кима не так важно, — мужчина откинулся на стуле и улыбнулся. — Но для меня его мнение является окончательным решением*. Лисёнок выдохнул, ослабив хватку. И впервые за столько времени Чонгук заметил его настоящую, пусть и слабую, но улыбку, которую тот быстро скрыл. Но блеск в глазах не скрыть. Тэхёну ещё работать и работать над собой. — Я жду исправленный вариант. Гаон и Тэхён, придёте в кабинет к шести вечера. Чонгук вышел из отдела хаоса, подозвав к себе Хосока. Помощник принёс отчёты как по работе, так и по лисёнку. Ничего нового в них не было. Ким будто застрял в дне сурка, он не виделся и не общался ни с кем вне учёбы и работы, ничем не интересовался, кроме своих тряпок, и кажется, что мальчишка вот-вот сломается. Новая строчка в списке лекарств: Тэхён пьёт снотворное. Этого ещё не хватало. Пора прекращать этот цирк. Если Тэхён не может навести порядок в своей жизни, то это сделает Чонгук. Он слишком много сил и средств вложил в этого комбэни, чтобы тот так быстро сломался. Чонгук убрал отчёты в сторону и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Мысли метались в голове хаотичным роем, никак не желая выстраиваться в чёткий план. Тэхён. Этот лисёнок, который с каждым днём всё глубже закапывает себя в работу и одиночество. Чон резко открыл глаза и набрал номер Хосока. — Свяжись с его лечащим врачом. Узнай всё про это снотворное: дозировку, с какого времени принимает, есть ли побочки. И чтобы ни слова Тэхёну, что это я интересуюсь. — Понял, господин Чон. — голос Хосока был привычно недоволен. — Ещё кофе? — Да. И принеси расписание Тэхёна на эту неделю. Полное, включая его «личное время», которое он, судя по всему, проводит в обнимку с эскизами. До шести вечера оставалось ещё пара часов. Чонгук попытался вернуться к своим делам, он даже позвонил в институт, чтобы узнать, как дела у сынишки, но перед глазами то и дело вставала та едва заметная улыбка, которую Тэхён так быстро спрятал. И блеск в глазах. Живой, настоящий блеск, который Чонгук не видел уже слишком давно. Ровно в шесть дверь его кабинета приоткрылась, и секретарша впустила посетителей. Гаон вошёл первым, сжимая в руках планшет с исправленным дизайном, его лицо всё ещё выражало лёгкую обиду пополам с профессиональным любопытством. Тэхён зашёл следом, он снова был в классическом костюме. Его взгляд скользнул по кабинету, на мгновение задержался на Чонгуке и тут же ушёл в сторону, на пустой угол стола. Уже что-то. — Присаживайтесь, — Чонгук указал на стулья напротив своего стола. Гаон сел и сразу же выложил планшет, готовый к защите своего проекта. Тэхён сел чуть поодаль, сложив руки на коленях. Он выглядел собранным, но Чонгук видел, как напряжены его плечи. — Показывайте. Гаон начал презентацию. Говорил он уверенно, но Чонгук слушал вполуха, краем глаза наблюдая за Тэхёном. Лисёнок следил за презентацией, но его взгляд иногда становился отсутствующим, стеклянным. Вот он моргнул пару раз чаще, чем нужно, прогоняя сонливость. — …и вот, с учётом правок господина Кима, мы сделали акцент на плавности линий, — Гаон ткнул пальцем в экран, выводя финальный вариант. Чонгук перевёл взгляд на дизайн. Тэхён действительно был гением. Те же самые элементы, что предлагал Гаон, но в его обработке они заиграли совсем иначе. Стали изящнее, тоньше, дороже. Чонгук прекрасно понимал, что публика, на которую рассчитан этот телефон, оценит именно эту эстетику. — Хорошо, — кивнул он. — Гаон, вы свободны. Запускайте в работу этот вариант. Дизайнер просиял, бросил быстрый взгляд на Тэхёна — в нём читалось что-то вроде неохотного уважения — и вышел. Как только дверь за ним закрылась, в кабинете повисла тишина. Тэхён так и сидел, не поднимая глаз. Чонгук смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает злость. Не на Тэхёна. На себя. На ситуацию. — Тэхён. Ким вздрогнул, услышав своё имя. — Посмотри на меня. Медленно, словно преодолевая сопротивление, Тэхён поднял голову. Глаза встретились с глазами. Чонгук смотрел в голубые глазки, не находя там сияния. — Что ты пьёшь на ночь? Тэхён побелел. Губы сжались в тонкую линию, он хранил молчание, и смотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки. — Я знаю про снотворное. Знаю про то, что ты почти не спишь. Знаю, что между учёбой и работой у тебя нет ничего. — Чон пододвинул его стул ближе к себе. — Ты валишься на глазах, Тэхён, из-за какой-то ерунды. — Ерунды? — Тэхён вдруг резко повернулся к нему. В глазах мелькнула искра гнева, и Чонгук мысленно возликовал. Злость — это лучше, чем пустота. — Вы называете это ерундой? — вот и обращение на «вы», Чон улыбнулся этому. — Тэхён, выскажись уже, и мы вернёмся к нормальным отношениям, — устало сказал мужчина, проводя рукой по волосам. — Ты меня изнасиловал. — Это не было насилием! — оскорблённо возразил Чонгук. — Мы оба получили удовольствие! — Я не был согласен! Я извиняюсь за то, что привёл Чимина, но это не даёт тебе права быть со мной жестоким, Чонгук! — Ты считаешь, что я был жесток? — Тэхён кивнул и встал со стула, меряя шагами кабинет. — Хорошо, — вздохнул мужчина. — Я был жесток, и я беру это во внимание. Впредь такого больше не повторится. — Ты действительно понимаешь свою ошибку или говоришь это, чтобы успокоить меня? — Я говорю это, потому что скучаю по тебе, Тэхён. Мне не хватает наших разговоров, ты постоянно витаешь в облаках, когда со мной. Если ты говоришь, что я переступил черту, то я просто беру это во внимание, и если это в моих силах, меняю своё поведение. Тэхён потупил на него взгляд, смотрел с недоверием. Лисёнок не дождался раскаяния, но он получил кое-что ценнее. Чонгук действительно готов пойти на некоторые уступки, чтобы тот прекратил быть оболочкой в красивой одежде. Осталось лишь закрепить эффект. И как бы Чонгуку этого ни хотелось, сейчас это было необходимо. Надо было укрепить одновременно и свою власть, и вернуть лисёнка, показать, что он нужен. Чон поднялся с кресла и остановился прямо напротив Тэхёна, нависая над ним, но не касаясь. Лисёнок запрокинул голову, чтобы смотреть ему в глаза. В его взгляде смешались вызов и страх. — С сегодняшнего дня ты переезжаешь ко мне. — Что? — Тэхён попятился, наткнулся на кресло и чуть не упал, если бы Чонгук не перехватил его за локоть. — С ума сошёл? Нет! Я не… — Да. — Чонгук говорил спокойно, но тоном, не терпящим возражений. — Будешь жить у меня. Я не предлагаю, я ставлю перед фактом. Хосок уже отдал распоряжение собрать твои вещи. — Ты не имеешь права! — Тэхён попытался вырвать руку, но Чонгук держал крепко. — Я не ваша собственность! — О какой собственности ты говоришь, Тэхён? — Чон рассмеялся. — Ты мой партнёр. — Чонгук чуть наклонился, понизив голос до шёпота. — И я не позволю тебе себя угробить. Если ты не можешь позаботиться о себе сам, это сделаю я. Будешь злиться? Пожалуйста. Ненавидеть? Твоё право. Но спать ты будешь там, где я смогу проконтролировать, что ты не травишь себя таблетками. Тэхён смотрел на него во все глаза. В них плескалась буря эмоций: гнев, обида и где-то глубоко-глубоко — облегчение, которое лисёнок сам в себе, наверное, ещё не осознал. — А если я откажусь? — прошептал он, сдаваясь. — Не откажешься. — Чонгук наконец отпустил его локоть и отступил на шаг. — Потому что где-то в глубине души ты понимаешь, что так надо. Тэхён стоял неподвижно, переваривая сказанное. Потом медленно поправил пиджак и направился к двери, но у самого порога остановился, когда Чон его окликнул. — Подожди, поедем вместе. — Сам доедешь, — фыркнул черномазый и хлопнул дверью. Чонгук усмехнулся, глядя ему в спину. Чон вернулся в кресло и устало потёр переносицу. Цирк закончился. Ли Чжун сообщил, что Тэхён уехал в особняк с Минсо. Мальчик злился. И сегодня Чон закроет на это глаза. Пусть побесится. В особняк Чон вернулся около одиннадцати. Главная домработница вышла в холл, бесшумно ступая по паркету. — Тэхён не выходил? — спросил Чонгук, протягивая ей пальто. — Нет, господин Чон. Я предлагала ужин, колу — от всего отказался. Сказал, что хочет спать. — Спит сейчас? — Не знаю. — женщина виновато опустила глаза. — Он не открыл, когда я стучалась в последний раз. — В какой комнате он остановился? — В гостевой, на третьем этаже. Чонгук нахмурился, этот этаж не для Тэхёна. Мужчина прошёл на третий этаж, остановился у двери в гостевую. Тишина, ни звука, ни шороха. Он прислушался — ничего. Рука сама потянулась к ручке, но в последний момент остановилась. Он прошёл в свою спальню, принял душ и лёг, но сон не шёл. Мысли то и дело возвращались к уже не такому упрямому лисёнку. Что он там делает? Действительно спит или опять рисует? Чонгук приподнялся на локте, хмурясь. Мужчина встал и, накинув халат, поднялся на третий этаж. Открыв дверь, он посмотрел на лисёнка. Тэхён сидел, обхватив колени руками, и смотрел в сад. Не обернулся на звук шагов, не дёрнулся — будто и не слышал. — Тэхён. Молчание в ответ. Чонгук подошёл ближе, остановился в двух шагах. Лисёнок был босиком, в одной тонкой рубашке, пиджак небрежно брошен на спинку стула. Ночь выдалась прохладной, а он сидел у открытого окна. — Заболеть хочешь? — Какая разница, — безжизненным голосом заговорил Тэхён. — Ты сам решил, что меня нужно перевезти. Моё мнение, как всегда, ничего не значит. — Я не это имел в виду, — Чонгук поморщился. — А что ты имел в виду? — Тэхён наконец повернул голову. Глазки блестели в темноте — то ли от лунного света, то ли от слёз, которые он сдерживал. — Что я твой партнёр? Серьёзно? Партнёров не переселяют насильно. Партнёрам доверяют, с ними советуются. А ты просто… — Ким вздохнул. — Просто взял и решил за меня. Как всегда. Чонгук молчал. Возразить было нечего. Со стороны это у Тэхёна действительно выглядело именно так. Пусть мальчик выговорится. — Я устал. — Тэхён отвернулся обратно к окну. — Устал от всего. От работы, от учёбы, от себя. От того, что ты везде, даже когда тебя нет рядом. Что лезешь в мою жизнь, в мою голову, в мои сны. Я таблетки пить начал, чтобы не думать о тебе, а ты… ты приходишь и говоришь, что имеешь право мной распоряжаться, потому что я твой партнёр. Чонгук перестал дышать. Секунда. Две. Слова Тэхёна эхом отдавались в голове, выстраиваясь в новую картину. Замечательно же! Так всё дело в этом? Господи, так ещё легче! — О чём ты не хотел думать? — спросил мужчина тихо, боясь спугнуть. Тэхён вздрогнул, поняв, что проговорился. Сжался и спрятал лицо в коленях. — Ни о чём, забудь. Вместо ответа Чонгук шагнул вперёд, сел на подоконник рядом, почти вплотную. Тэхён дёрнулся, попытался отодвинуться, но места не было. Чонгук чувствовал, как дрожит его плечо, как напряжена каждая мышца исхудавшего тела. — Тэхён. Посмотри на меня. — Нет. — Пожалуйста. Это «пожалуйста» подействовало как ушат ледяной воды. Тэхён медленно поднял голову, впервые услышав от мужчины это слово. Их лица разделяли сантиметры. Чонгук отвернулся первым: если он сейчас накинется, это явно не пойдёт им на пользу. — Ты думал обо мне? — бесстрастно спросил, словно его не касается эта ситуация. Тэхён закусил губу и отвёл взгляд, слезинка сорвалась с ресниц и покатилась по щеке. — Каждый день, — шёпотом признаётся. — Каждую ночь. Я схожу с ума, Чонгук. Я не знаю, что со мной происходит. Ты мне снишься. Я просыпаюсь и ищу тебя рядом. Я ненавижу тебя за это и… — лисёнок смахнул подступающие слёзы. — И? — И не могу без тебя, — выдохнул Тэхён, ломаясь окончательно. Плечи затряслись, он закрыл лицо руками, пытаясь спрятать слёзы. — Не могу. Хотя должен. Потому что ты — это ты, а я — это я. Потому что между нами ничего не может быть. — Всё. — упрямо возразил Чон. — Хватит, Тэхён. — Нет, ты не представляешь, как с тобой тяжело, — обессиленно произнёс он. — Я на очень многое иду ради тебя, а тебе всё мало, Чонгук. Что ещё ты хочешь у меня забрать? Моего тела и души тебе мало? — несчастно пробормотал лисёнок. — Так больше ничего и нет! Чонгук резко притянул его к себе, обнимая, прижимая к груди так крепко, будто боялся, что лисёнок сейчас растворится в воздухе. — Когда мы встретились впервые, я заболел. Ты знал, что я редко болею? — Чон улыбнулся, понимая, к чему он клонит. — Моё тело кричало о том, что ты опасен! — Ты заболел, потому что доставал Лестата из реки. Он тоже захворал, когда в первый раз свалился в неё. — он провёл рукой по спине Тэхёна, рисуя пальцем узоры. — Не проводи такие параллели, Тэхён. — Ты оказался действительно опасен, — вздохнул лисёнок. — Я тебя чем-то обидел? Кроме того случая, который я взял во внимание. — Нет. Это пугает, Чонгук. Ты очень добр ко мне и ничего не требуешь взамен. Я боюсь общаться с людьми теперь, ведь ты можешь наказать. — Я хоть раз наказывал тебя за общение? — обиженно спросил мужчина, убирая руки. — Нет, но теперь я боюсь. — Тэхён, я не злюсь на тебя, редко сержусь, даю тебе кучу возможностей состояться как личности. Но стоило мне один раз оступиться, и ты начинаешь говорить о расставании, начинаешь меня бояться. Это заставляет меня задуматься. — О чём же? — на одном дыхании спросил мальчик, хлопая глазками. — О том, что для тебя отношения — это когда делают всё только для тебя. Ты забываешь, что я тоже в них есть. — мальчишка затаил дыхание. — Тэхён, я поставил тебя на один уровень с собой в доме, ты — член семьи, сменил прислугу, и всё делаю для тебя. Ты не думаешь о том, что если эти люди заговорят, то это означает конец моей репутации. Если тебе кажется, что я ничем не жертвую ради тебя, то нам действительно стоит разойтись, ибо ты видишь только свою боль, не замечая мою. Решайся, Тэхён. Чонгук поторопился с поводком. Мужчина встал с подоконника и, поправив халат, пошёл на выход из комнаты. Ким сорвался первым, лисёнок догнал Чона, схватив его за руку. Чонгук обернулся, сразу же натыкаясь на сладкие губы своего мальчика. Хорошо сыграно, Чон ликовал внутри. Нельзя давать Тэхёну сорваться с поводка, он начинает губить себя. Ещё слабенький. — Я хочу спать с тобой, — тихо сказал лисёнок, смотря в глаза. — Можно? Чонгук улыбнулся и подцепил пальцами его подбородок. — Это значит, что мы помирились? — Ты простишь меня? — За что мне тебя прощать? — Чон толкнул язык за щеку. — За то, что я эгоист. — Тэхён облизал губы. — Но я правда постараюсь замечать твою боль. Чон закинул его на плечо и пошёл на выход из комнаты. Он готов был рассмеяться. Всё же психология людей заставляет его чувствовать себя живым. Лисёнок, как обычно, оказался с мышлением низшего класса. Скажи Чону, что он не замечает чью-то боль, то от него бы поступил логичный ответ: «С хуёв я должен замечать то, что меня не касается?». Моральное состояние лисёнка сейчас напрямую его касалось. Опустив Тэхёна на кровать, он помог ему раздеться. — Ты похудел, — словно между прочим заметил Чон. Тэхён что-то невнятно промычал. — Принимал сегодня снотворное? — Нет, — Тэхён лёг на свою половину кровати. — Отлично, бросай эту дрянь. — Чон лёг рядом и притянул худое тело к себе, заключая в объятия. — Когда я тебя увидел в первый раз в участке, ты мне сразу приглянулся, — шёпотом заговорил мужчина, перебирая светлые волосы. — Для меня не было неожиданностью то, что мы сойдёмся, как для тебя. — Я там был весь мокрый и грязный, — Ким закатил глаза. — Ты до других едва дотрагиваешься. — Но тогда я взял тебя под локоть, — Чонгук поцеловал его в висок. — В этом твоё главное отличие от остальных. Тэхён улыбнулся и потянулся, устраиваясь в руках мужчины удобнее. Хороший знак. Значит ли это, что всё наладится? Теперь Тэхён живёт здесь. Надо приказать перенести вещи мальчика в его комнату, пока ему лучше пожить в особняке, и избавиться от пагубного снотворного.