Анатомия капитуляции

Чон быстро доехал до Пака. Тот встретил его в нелепой пижаме — мужчину не ждали. Чонгук надеялся, что здесь будет Юнги, но судьба распорядилась иначе: дружка не было. Он ворвался в скромное жилище Чимина и без предисловий влепил ему пощёчину. Шлюха дёрнулась и попятилась. Отлично. Пройдя на кухню, Чон порылся в шкафчиках и достал пачку риса, кинув её перед трясущимся от страха парнем. — Давай, Чимин. — Чон поставил телефон на подоконник, включил видеозапись и, убедившись, что шлюху видно, сел напротив него. — Ты любишь Юнги? Чимин потупил взгляд и сжался на стуле. Он больше не чувствовал себя здесь хозяином, не ощущал безопасность в собственном доме. — Это простой вопрос, Чимин. — Чонгук пожал плечами. — Ты. Любишь. Юнги? — по слогам выделил каждое слово мужчина. — Ты знаешь, что да. — упрямо ответил паренёк и отодвинул от себя открытую пачку риса. — Я ничего не знаю. — Чон придвинул пачку обратно. — Покажи, что ты его любишь. — Что ты задумал, Чонгук? — Что ты сказал Тэхёну? — вопросом на вопрос ответил и начал терять терпение. — Я узнал, что ты позвал налоговиков на его работу, и рассказал ему об этом. — Чимин смотрел прямо, шлюха не ощущал себя виноватым. — Он мой друг, Чонгук, разумеется, я ему всё расскажу. Этого ещё не хватало. И зачем? Какой в этом прок? Чимин — долбаёб, по-другому его не назовёшь. Он мог не лезть в их отношения, мог стать невидимым для самого Чонгука, выбрав тактику игнорирования. Но Пак всегда лез в их отношения. Тащил Тэхёна за собой. Только Чонгук — не вежливый лисёнок, и хуяс два он подставит вторую щёку. — Вы с Юнги поссорились? Чимин не отвечает и опускает свои глаза вниз. Ясно. Шлюхе было больно, и он захотел, чтобы его несчастье разделили другие. С такими друзьями и врагов не надо. — Ты его любишь? — задаёт изначальный вопрос, ради которого он сюда ехал. Юнги был его другом, и он понимал мотивы парня. Ему нравилось, что Чимин за ним бегает. Дома — покладистая жена, истинная леди, с которой они прошли огонь и воду, такую стоит оберегать. И за пределами дома — Чимин, который также, как и жена, готов на всё ради него. Юнги смотрит на них и ощущает опьяняющую власть, от которой он тащится больше всего на свете. Чимин готов унижаться, резать себя, закрывать глаза на все оскорбления от Мина, лишь бы тот не ушёл. Это завораживает. Юнги творит что хочет, но его раз за разом прощают. — В древнем Китае, — Чонгук вновь заговорил, не получив ответа от парня. — Когда человека в чём-то обвиняли — его заставляли глотать сухой рис. — мужчина подался вперёд и усмехнулся. — Я обвиняю тебя во лжи, Чимин. Но конечно, — он снова сел ровно. — Я могу ошибаться, и ты действительно любишь Юнги. Чонгук наблюдал за капитуляцией шлюхи. Если Юнги узнает, что вся великая любовь Чимина — выдумка, то они снова поссорятся, а судя по этой скромной халупе, то Пак на испытательном сроке и пока не получает достаточного финансирования. — Я люблю его. — Чимин трясёт ногой и убирает руки под стол. — Разумеется. Съешь рис. — Чон уже увидел разницу в словах и жестах. — Это небольшая жертва для того, чтобы меня выиграть. Пак гипнотизирует пачку, на его лице вся скорбь корейского народа. Чонгук усмехается, а Чимин берёт рис, встаёт с места и выкидывает его в мусор. Чон театрально вздыхает, также встаёт со своего места, забирает телефон с подоконника, выключает камеру и убирает его в карман. — Такой ты любвеобильный, даже самую малость не смог сделать ради Юнги. — Я не обязан тебе ничего доказывать! — истерично орёт парень. — Ты пришёл в мою квартиру и что-то требуешь! Ты кто такой? Кем ты себя возомнил? — Это ты с кем вздумал тягаться, мальчик? — брови Чонгука ползут вверх. — Я могу позвать Юнги, и мы оба посмотрим, как ты обосрёшься. Ах да, он ведь тоже никто, прямо как я! — Чон забавляется реакцией Чимина. — Я не съел только потому, что не обязан тебе ничего доказывать, — рявкает Чимин. — Нет, Чимин, — Чон говорит спокойно, в отличие от Пака, ему плевать на эту ситуацию и великую любовь. Чимин сам добился того, что мужчина сейчас здесь. — Ты мог обрести во мне стороннего наблюдателя, — директор подходит к модели. — Но всеми своими действиями ты пытаешься найти во мне врага. — Тэхён мне дорог! — Чимин кричит и толкает Чона за плечи. Тот демонстративно берёт салфетку и вытирает те места, до которых дотронулся Пак. — Какая ты сволочь! — Да я и не скрываю этого. Только ты не лучше меня. — Чонгук усмехается и удивляется тому, что Пак осуждает победителя. Внутренний голос ему подсказывает, что Пак — проигравший. — Значит так, Чимин. Меня заебало твоё вмешательство в мою личную жизнь. — Просто прекрати делать Тэхёну больно! — Тогда я начну делать больно тебе. Ты не держишься за свою жизнь, ведь даже в ней ты — герой второго плана. — Чимин на эти слова нервно улыбается. — Ты построил свою жизнь вокруг Юнги, именно по нему я и буду бить. Ты ударишь по Тэхёну — я по Юнги. Только мои удары, в отличие от твоих, невозможно будет решить разговором. — Чонгук толкает язык за щеку и смотрит на парня сверху вниз. — Богачи любят то, что невозможно купить, в вашем случае — это эмоции. Но благодаря твоему неумению остановиться династия Мин будет нести потери как финансовые, так и репутационные. И когда до Мина дойдёт, что это из-за тебя, то вы разойдётесь. Власть и деньги он любит больше. — Чонгук слышит жалкие всхлипы. Шлюха совершенно не умеет нести ответственность за свои поступки. — И кто тебя тогда приютит, Чимин? Я тебя уволю с херовыми рекомендациями, а другим потрёпанная годами дырка не будет нужна. Ты уже не так молод, а на одного богача в Корее приходится больше двадцати акул. У тебя не будет и шанса, Чимин, ты потеряешь работу, деньги и Юнги. Чонгук смотрел на него и чувствовал только брезгливость. Чимин сполз по стене, садясь на пол, руки парня тряслись, а плечи вздрагивали от рыданий. Чонгук равнодушно наблюдал за сломленной куклой, которая ещё пять минут назад пыталась казаться сильной. До Чимина всё никак не дойдёт одна простая истина: пока жизнь вертится вокруг хуя, на этом самом хую тебя и будут вертеть. Чимин без Юнги — никто. — Что ты хочешь? — выдавил он сквозь слёзы. — Чего ты от меня хочешь? — Не лезь ко мне и к Тэхёну. Не советуй ему, как ему жить. Твоя жизнь полна страданий, с ней сначала разберись. И не смей больше вставлять палки в колёса. — Я не могу… — Чимин вытер рукой заплаканное лицо. — Я его друг… — Ты можешь оставаться другом, — перебил Чонгук. — Но нормальным, Чимин! Научись, блять, радоваться за своих друзей, а не завидовать им! Обойдись без своих идиотских советов и истерик. Если Тэхёну что-то понадобится — он сам тебе скажет. А ты будешь сидеть и ждать, как хороший мальчик. — А если я не соглашусь? — Чимин поднял на него заплаканные глаза. — Тогда я сделаю ровно то, что сказал. — Чонгук развернулся к выходу. — Уничтожу Юнги, а ты в этом будешь виноват. И будешь знать, что мог это предотвратить, но не захотел. — Я понял, — громко заорал Чимин, пачкая лицо соплями. — Я не буду лезть. Я просто буду рядом, когда Тэхёну нужна будет поддержка. — Умный мальчик. — Чонгук усмехнулся и вышел, не прощаясь со шлюхой. Лифт опускался в подземный паркинг, а Чонгук смотрел на своё отражение в зеркальных стенах и думал о том, что он не позавтракал, значит, день будет тяжёлый. И о том, что ради Тэхёна он готов ломать кого угодно. И себя — в первую очередь. — Минсо доложил, что Тэхён потребовал отвезти его в особняк, — первое, что услышал Чон, сев в машину. — Значит, не пропустили. — Чонгук кивнул самому себе. — Едем домой, Ли Чжун. Особняк был пуст, кроме прислуги и охраны в нём никого не было. Только обиженный мальчик, который сидел в кабинете директора. Чонгук бесшумно открыл дверь и взглянул на юнца, который сидел в его кресле. Мужчина сделал про себя пометку: дать сейчас Тэхёну занять главную позицию в разговоре. — Рассказывай, — бросил мальчишка ему всего одно слово. — Я могу присесть? — мягко спросил мужчина, кивнув в сторону кресла. — Да. — Чонгук занял место в кресле напротив Тэхёна. — Я слушаю. Чонгук смотрел на доминирующего лисёнка и возбуждался. Маленький комбэни потихоньку взрослел. Ради такого зрелища можно подыграть. — Я позвонил министру, и он поставил тебе запрет на выезд из страны, — в лоб признаётся мужчина. — Я накачал тебя наркотой, и мы проснулись вместе. — Так, — Тэхён хмурит бровки, на лице мальчика заметен весь мыслительный процесс. Давай, лисёнок, ты думаешь в правильном направлении. — Это был не сон? — Чонгук отрицательно мотает головой. — И для чего тебе это? — Чтоб ты перестал меня бояться. Мы проснулись в одной постели, ты был нетрезв, и я этим не воспользовался. Это наводит на… — Иллюзия безопасности. — перебивает его Тэхён, шокировано выдыхая. — Но ты же сказал, что это был сон! — Тэхён, — Чонгук искренне улыбнулся. — Я хочу тебя с первой нашей встречи. Ты правда думал, что я бы упустил такой шанс? Да и секса у нас не было. — мужчина в расстроенных чувствах тогда остался, он хорошо помнил, как хотел войти в эту задницу. — Я всего-то потёрся членом меж ягодиц. — Дальше! — рявкает лисёнок. — Дальше я натравил налоговую инспекцию, чтобы ты остался в Корее и не вернулся в Штаты. — И поставил меня в унизительное положение, чтобы я попросил у тебя работу. — Нет, — Чонгук замотал головой. — Это действительно удачное стечение обстоятельств. — Врёшь! — в сердцах воскликнул Тэхён. — Я врал тебе очень мало, Тэхён. Это даже ложью вряд ли назовёшь. В этом винить меня ты не можешь. Ну, соврал один раз, что не различаю «кутюр» и «от кутюр». Ну ляпнул, мол, Лестат сказал, что ты учишься на юридическом. — А как ты об этом узнал? — Тэхён прищурил глазки и подался вперёд. — У меня твоё досье. И твой айфон не терялся. Это я его забрал, чтобы получить доступ ко всем, с кем ты общаешься. — И это твоя любовь? Серьёзно, Чонгук? — Какая есть, — мужчина хмыкнул. — Я люблю всё контролировать. Почему тебя это удивляет? — Потому что ты пытаешься контролировать меня! С кем мне общаться, что делать! — Тэхён, ты, конечно, имеешь право считать меня плохим человеком, но не долбаёбом ведь. — отругал его Чонгук. — Я ни разу тебе не говорил, чем ты должен заниматься. Ты хотел быть моделью — я тебе дал возможность, ты захотел быть дизайнером — тоже получил. Брать эти возможности или нет, было твоим решением. И бога ради, Тэхён! — взмолился мужчина. — Я никогда не говорил, с кем тебе можно общаться, а с кем нет. — Да? А Чимин? — И посмотри, к чему он привёл! — прорычал Чон. — Он тебе завидует. Он, блять, локти кусает, что не получает того же от Юнги, что я даю тебе! Чимин — шлюха и всегда ей был. — Чонгук выдохнул, успокоившись. Его начинал выматывать этот разговор. — В остальном — нет. Я тебе всегда говорил, что социум — это важная часть жизни. Ты от меня хоть раз услышал фразу: «Нет, Тэхён, я тебе запрещаю учиться» или «Не нужно ни с кем, кроме меня, общаться»? — Тэхён растерянно покачал головой. — Потому что я тебе всецело доверяю. У тебя одна жизнь, и запри я тебя в клетку, то лишу этой жизни. — Ты врал мне! — Не всегда и не во всём! Чаще всего я играл словами. — И ты хочешь, чтобы после этого я остался с тобой?! Чонгук сканировал его лицо. Так вот в чём дело! Тэхён не может это принять? Для него это слишком? О боже, как же хрупка детская психика! Мужчина встал с кресла, Тэхён поднялся за ним, но не из желания, а по привычке. Так даже лучше. — Идём, — рявкнул Чонгук. Зря он дал мальцу контролировать ситуацию. Тэхён подведёт всё к расставанию, и в этот раз Чон не может этого допустить. Лисёнок шёл позади, буравя спину своего мужчины злым взглядом. Чонгук открыл дверь в кухню и выгнал всю прислугу. Мальчишка зашёл за ним, закрывая дверь. — Держи. — директор протянул ему в руки нож. Тэхён осторожно взял рукоять ножа, стараясь не порезаться. А Чонгук достал телефон, выключил камеры, запер дверь на ключ и стал раздеваться. — Что ты делаешь? — испуганно спросил мальчик. — Даю тебе то, что ты хочешь. — Чонгук снял штаны, отбросив их на пол. — Я не хочу! Чонгук, нет! Ты не можешь взять меня силой! Чон на секунду улыбнулся. Идея взять Тэхёна таким уязвимым была заманчива, но сейчас не это его цель. Сняв трусы, мужчина смотрел на полностью одетого лисёнка. — Если бы я хотел секса, то раздевал бы тебя, — высказал директор вполне логичную мысль, которая и не пришла в голову подростка. — Давай, Тэхён, выпусти пар. Чонгук толкнул язык за щёку, раздумывая, стоит ли. Он взглянул на алое личико, на голубые испуганные глазки и, больше не задумываясь, опустился перед ним на колени. Тэхён ахнул, руки задрожали вместе с ножом. — Ты… — мальчишка был сбит с толку. — Зачем?! Ты опять врёшь! — Только перед тобой. — совершенно серьёзно заявил Чонгук. — Других для меня не существует, Тэхён. — Что ты делаешь, Чонгук? — истерично выдал Тэхён, его пугало это непонимание. — Чего ты добиваешься? — Подойди ко мне, Тэхён. — ласково просит Чон. Мальчишка медлит, переминается с ноги на ногу, но желание узнать, что будет дальше, выигрывает в красивой головке, и он подходит к мужчине, а затем опускается перед ним на колени. Чонгук берёт его руку с ножом и подносит к своему плечу, надавливает сильнее, нанося себе первый порез. — Я установил камеры в твоём пентхаусе не только для защиты, — ровно говорит Чон, не чувствуя боли. — Я дрочил на тебя. Тэхён дёргается, хочет вырвать руку, Чонгук его удерживает, вгоняя лезвие глубже в кожу. — Я знал, что мастурбировал тебе тогда в Японии под столом. Лисёнок отводит заворожённый взгляд от крови и смотрит Чону в глаза. Чонгук ликует, когда мальчик наносит ещё один порез в новое место. — Это было сделано для того, чтобы ты накручивал себя и думал, что тебя возбуждают мужчины. Чонгук щурится от боли, а у Тэхёна в глазах появляются слезинки. — Я был тогда на вашем свидании с Камиллой не случайно, — рвано говорит мужчина, чувствуя, как Тэхён оставляет порез на его торсе. — Тебе нужно было увидеть меня с Миной. Ты заревновал и подумал, что я общаюсь не только с элитой, что в моём окружении есть бедняки. — Но? — Тэхён больше не смотрел ему в глаза, он слезливыми глазками пялился на кровь, которая стекала с тела его мужчины. — Я бы с ней не встретился даже за деньги, но тогда это было нужно. — Дальше! — нервно требует мальчишка. — Я зашёл в момент, когда ты кончаешь, чтобы заставить тебя думать, что ты возбуждаешься от меня. Поэтому я не разрывал зрительный контакт. Чонгук вздохнул. Резать других куда приятнее, чем когда это делают тебе. Тэхён и он сам — оба в крови, но никто не отступает. Если Чону надо потерпеть ради того, чтобы мальчик остался, то он это сделает. — Что ещё ты делал? Рука Тэхёна дрожит, и нож падает на пол. Лисёнка накрывает, он взрывается, выпускает из себя эмоции и плачет. Чонгук его не трогает: за правду надо платить. Когда зрение больше не размыто слезинками, мальчишка снова берёт в руки нож. Он требовательно наносит новый порез уже в ногу, и Чон продолжает. — Я создавал тебе иллюзию безопасности рядом с собой, специально просил Хосока тебя перебивать, чтобы стать этаким героем. Чонгук укладывает голову на его плечо, чувствуя боль во всём теле. Как же ломит мышцы. Тэхён всхлипывает, и мужчина осторожно тянется, целуя его шею. — Я создал тебе иллюзию выбора, когда ты соглашался на свидание, — шепчет директор, целуя шейку лисёнка. — И я ни о чём не жалею, Тэхён. Чонгук поднимает на него глаза и накрывает губы в требовательном поцелуе. Нож снова падает, со звонким стуком ударяясь об пол. Тэхён доведён до предела своих чувств. Чон стягивает с него одежду, игнорируя боль в собственном теле. Что ж, лисёнок, ради тебя хозяин империи приносит себя в жертву. Не это ли капитуляция? На коленях, весь в крови и только для одного красивого комбэни. Чонгук продолжает его целовать, спускаясь ниже. Боль смешивается с удовольствием у обоих. Один страдает физически, а второй эмоционально. Чон укладывает голого Тэхёна на пол и раздвигает его ноги пошире. Лисёнок не смотрит на него, из закрытых глазок текут слёзы, умывая красивое личико. — Прими меня, Тэхён, — шепчет Чонгук и проводит членом по анусу. Он давно на пределе и хочет войти внутрь. — Я не могу, — хнычет юнец. — Просто не могу. — Можешь, — Чонгук наклоняется и целует худенькое тело. — Ты сильный мальчик. — Я не хочу быть сильным, — Тэхён правильно его понял: сейчас мужчина не просил принять его член. Лисёнку надо было принять его целиком. — Я хочу быть счастливым, Чонгук. — Я подарю тебе тысячу причин для счастья, — Чон нависает над ним сверху и целует уголок губ. — Только прими меня. Прими нас, Тэхён. — умоляет мужчина, покрывая поцелуями мокрое от слёз личико. Чонгук входит в него одним толчком, причиняя себе двойную боль. Тэхён не двигается, только морщится, позволяет мужчине брать себя. Чонгук кладёт руку на его член, медленно совершает движения вверх и вниз. — Прими меня! — снова требует Чонгук. Тэхён распахивает глаза, смотрит на мужчину и облизывает губы. Чонгук им любуется, смотрит, как мальчик сдаётся. — Я понял, что люблю тебя, когда стал тебя слушаться. — Чонгук не сводит взгляд с любимого личика. — И если ты сейчас о чём-то попросишь — я это выполню. — лично вручает мальчику поводок, теперь очередь Тэхёна определять его длину. — Я принимаю тебя, Тэхён, целиком и полностью, поэтому мне легко. — Ты обещаешь? — тихо спрашивает лисёнок. — Обещаю. — так же тихо отвечает Чонгук. Тэхён подаётся вперёд, расслабляется для Чонгука и принимает его сначала телом. Чон втрахивает мальчика в пол, а лисёнок, успокоившись, сам к нему тянется и целует, затем — и душой. В этой войне с самим собой Чонгук потопил немало людей, и выбраться из неё у него получилось благодаря стонущему мальчику под ним. Он пообещал как-то Ли Чжуну, что Тэхён самостоятельно будет его выбирать, он этого и добился. Тэхён отдаётся мужчине без остатка, не брезгуя крови, которую слизывает с мужского плеча. Чон наклоняется ниже и, продолжая совершать толчки внутри тела, целует алые губы. Его кровь не так сладка, как Тэхёна. Лисёнок мычит в поцелуй и кончает в руку мужчины. Чон совершает последние фрикции и кончает внутрь своего мальчика. Хозяин ложится рядом и притягивает своего лисёнка поближе. Тэхён не говорит, да сейчас и не нужно слов. Чонгук нежно перебирает его волосы, пока мальчик принимает их отношения. Да, Тэхён, такова судьба: в любой жизни наступает момент, когда пора начинать её контролировать и переставать искать оправдания. Так и сейчас получается. Ким сбегал или пытался расстаться, когда узнавал новую сторону Чона, потом бежал в свои мысли, искал там оправдания. Но нельзя постоянно выискивать причины, в данном случае их нужно принимать. И Тэхён примет Чонгука так же, как и Чонгук принимает Тэхёна, со всеми его недостатками и достоинствами, со всеми его демонами и закидонами. Чонгук добьётся того, что его мальчика примет общественность. Они дадут интервью. Лисёнок снова к нему переедет и продолжит сводить его с ума. Но всё это будет потом. А сейчас Чонгук просто наслаждается своим наваждением, вдыхая любимый запах мускатного ореха.