Первый поцелуй

— Я собираюсь поцеловать своего лучшего друга сейчас, — произносит Марин на камеру. На улице холодно, и он потирает ладони друг о друга, пытаясь согреться. Стоящий за камерой Олег с искренним восторгом наблюдает за вспышками фейерверка в тёмном небе ночном. — Новогодняя ночь, символизм, все дела, — и шмыгает носом. Взгляд безостановочно бегает, сердце стучит слишком часто, губы искусанные, страх в кончиках пальцев. — Боюсь, если честно, пиздец как… — Давай уже, — подбадривает его Олег. В отличие от Марина, он уверенный в хорошем конце на все сто. — Задрал. Столько планировал, чтобы сейчас испугаться? — Ты прав, — кивает Марин. Олег со скептицизмом приподнимает бровь, одним взглядом говоря, что если он сейчас не начнёт действовать, то случится что-то очень нехорошее. — Да, я… я пошёл.       Камера сдвигается вправо. Вспышки, куча снега, счастливые люди вокруг, запах сгоревшего пороха и звуки других фейерверков, только собирающихся раскрасить небо яркими оттенками.       Аркаша стоит буквально в паре метров, в одной руке бокал шампанского, в другой телефон: снимает салют. Марин решается: два раза хлопает его по спине. Тот тут же выключает телефон, поворачивается. Красивый такой, растерянный, с румяными щеками. Марин хватает за воротник, тянет к себе, накрывает чужие своими раз, другой, третий. Аркаша отстраняется, Марин потрясывает за край куртки, а взгляд сосредотачивается на карих напротив.       Потерянных, удивлённых.       Всё, как в слоу-мо: вот Аркаша моргает, осознавая, выдыхает паром, а губами завладевает глуповатая улыбка. — Правда?       Марин кивает и за эти мгновения влюбляется ещё раз, ещё сильнее. В этом приятном полумраке Аркаша сам склоняется и целует.       Марин прикрывает веки, ладонью накрывает шею, отвечает, не веря в происходящее ни секунды. Улыбки в поцелуе не тают, а над головами взрывается фейерверк. Аркаша прячет телефон, притягивает к себе за талию, привыкает к губам, пока камера запечатляет последние моменты.

***

— Не могу перестать пересматривать это видео, — улыбается Марин, высылая его Аркаше. — Какое? — С Нового года, — и смотрит на экран. Аркаша, развалившись на кресле, загружает видео, включает, выдыхая дым ашки. И тут же его серьёзное выражение лица тает, становится смущённо-счастливым. — Я так нервничал тогда, — мягким, ностальгирующим тоном, пока перед глазами снова и снова те же кадры. — Я сначала подумал, что ты пьяный, — стыдливо признаётся Аркаша. Марин смотрит с интересом. — Ну, типа, это шутка какая-то, прикол или для контента чё-нить. А потом посмотрел на тебя внимательнее, а ты бледный-бледный, будто если я тебя сейчас же не поцелую в ответ, то ты прямо там на снег и свалишься. — Ну, так и было, — тихо смеётся он в ответ. И улыбается счастливо, когда замечает, как Аркаша отматывает назад и пересматривает. Снова и снова. — Я момент, когда ты улыбнулся, до дыр уже засмотрел. — Да-а, — тянет Аркаша с полуулыбкой. — Потому что я по твоему лицу сразу понял, что ты хочешь не поприкалываться или просто попробовать, а прямо в моменте, знаешь… будто поставил всё на чёрное и ждёшь результата. — Я думал, — говорит и нервно сглатывает, вспоминая весь тот ураган чувств, смывшийся после ответа, — что ты отстранишься, или отвернёшься, или… ну, что угодно, кроме того, что вышло. — Тогда было очевично, что, ну, если не сейчас, то когда? — Марин кивает, понимая. — Я ещё тем вечером думал, что если кто-то из нас наконец признается, то понятно, что потом будет тяжело. Ебаное расстояние, час-два разницы и целое море между нами, но, если бы я тебя не поцеловал… было бы хуже. Гораздо.       Марин, подперев щёку, слушает с той самой нежной улыбкой, появляющейся незаметно. Аркаша так редко говорит о чувствах, что он даже не думает вставлять свои пять копеек. — Прекрати смотреть вот этим вот взглядом, — смущается тот. — Почему? — тихо спрашивает Марин. — …Скучать начинаю, — едва слышно произносит Аркаша в ответ. — И я скучаю, — выдыхает Марин с тянущим чувством в груди.