Я передумала, Денджи

Резе нравились цветы. Считала каждый нежный лепесток на белой ромашке, не обрывая ни один из них, пока гадала на любовь. Цветам делать больно, в отличие от людей, очень не хотелось. Они такие хрупкие и маленькие, они ничем не вредят, за что не заслуживают жестокой участи. Они только радуют глаз и согревают душу. И все таки, ни один из таких пышных букетов ей никто никогда не дарил. А был ли шанс? Она задумалась об этом только тогда, когда встретила одного придурка в телефонной будке, который был похож на ее мертвого пса. Они оказались временно заперты друг с другом, пережидая холодный дождь за стеклом. И даже когда Резе впервые увидела этого парня? Она смеялась и плакала, пока тот спрашивал в полнейшем оцепенении, не больная ли та случаем. Но она с самого начала увидела в нем не такую дурость, как у всех. Эта была другой. Более понятной и приятной что-ли. Чем-то близким к ее собственным мозговым демонам. Ну, конечно, девочке нельзя было влюбляться в 16-тилетнего подростка, который не то чтобы в школу не ходит, даже толком читать и писать не умеет, так еще уже продал свою душу дьяволу, поддавшись в охотники и живя как городская мышь. И ведь когда она спросила его об этом, он отрицал. Сказал, что и так все устраивает. Для него словно смысл жизни состоит из одной кормежки, на которую он будто бы готов вечность пахать, отдавая всего себя этой дурацкой работе, а на собственную жизнь настолько наплевать, что он и на беззаботных деревенских мышей не смотрит, раз сам только недавно выбрался из этой шкуры, но сменив шубку голова осталась на месте. Да, Денджи и правда странный. Но Резе даже изначально он и не интересовал, как человек. Она хотела его сердце. И совсем не в том смысле, как безумно влюбленные друг в друга люди. Она хотела его сердечко съесть, выпить кровушку, вкусить плоть, сделать своим. Съесть – одно лишь слово. Но как она это сделает? Любяще. Нежно. Заставит чувствовать его даже после смерти, что только с ней он в безопасности может быть. Она имела опыт манипуляции с людьми, что сказать, милое личико и добрая натура ей позволяла это. Она этим умело пользовалась. Была во всеоружии и жила только ради этого момента. Иначе нельзя было описать Леди Бомбу. И она даже удивляется? Насколько этот дурачок так быстро поддался на ее очарование, всю неделю заходя в кафе, где она работала. Она говорила, что еда здесь не настолько вкусная, чтобы бегать сюда каждый день. Но и он же упрямился, прикрываясь тем, что разницы не имеет. Ну а она видела, как у него глазки горят и щеки загораются. Словно и невидимые ушки дрожат а хвостик виляет за спиной, выражая неподдельную радость. Ему это приятно. А ей только в сласть. А когда она повела его в закрытую на ночь школу? Они искупались в бассейне, и она научила его плавать, так убедительно воркуя, что может научить абсолютно всему. Заверяла себя, что обнажилась только ради своего плана по завоеванию его сердца, но на самом деле? В тот момент, почему-то, она вообще об этом не думала. Только горела желанием надрессировать его, как собачку, плавать, чтобы глупый, не утонул уж как-нибудь, когда они нагрянут на большое море покорять. И даже когда она подарила ему свой поцелуй? Она откусила ему язык, лицезрея то, как бедный малыш захлебывается в собственной крови, и в глотку врезается привкус металла. Ее оскорбило то, что он любил другую. И когда это оказалась сама Макима? Денджи все равно, что пес на поводке, ничего не видит, не слышит, и даже не чувствует. Подчиняется той, у которой цепь в руках, которые его кормят и он не может их укусить. Хорошо надрессированная, городская мышь, но и Резе предлагала ему сбежать отсюда. Бросить эту работу, город, жизнь, взорвать ее и больше никогда не вспоминать, не возвращаться назад. Вместе у них был бы шанс, вместе... Пришлось же половину города разгромить, охотясь за своей любовью. Ей настолько сильно нужно было сердце бензопилы, что она бы без любых сожалений или угрызений совести стерла весь этот город в порошок, да и впринципе взорвав весь ублюдский мир, ни оставив ни кусочка, пока Денджи бы все таки не пал от ее любящих рук, отдав свое сердце. Она хотела его поводок перерезать, словно пожизненное клеймо, выжечь вместе с кожей, освобождая его от ответственности и вечного чувства долга. Она могла бы дать ему все. И он мог бы быть только ее. Но и она его недооценила, как оказалось. В начале битвы, она швыряла его в облике Демона Бензопилы, словно надоевшую коту мышь, доказывала свою силу и преимущество, пока тот был настолько упрямым и глупым, что до малой жалости кидался на нее как пес с цепи. Здесь без лишних слов и споров, она могла в первую же секунду одержать победу. И когда уже она связанная с ним, падает в бескрайний океан? Она уже не горит. Пока вода заполняет легкие, но в глазах будто бы не темнеет, пока она даже сквозь толстую пелену воды смотрит на морду бензопилы, уже принимая такую смерть, только потому что посчитав достойной. Это не капкан, из которого она бы попыталась выпрыгнуть, отрезая собственную ногу. Это не очередная жертва от ее бесконечных взрывов. Это всего-лишь ее глупый возлюбленный, который по всей сути и правда до чертиков отчаянный, раз решил убить двух зайцев одним выстрелом. Пес перегрыз поводок. Когда Денджи ее спас? Она в немом шоке отнеслась к этому. С опаской, недоверием, но...Сердце то ее не подвело. Он был подобием грешного ангела, который плевал на все небеса, но при этом убивая исчадий ада, потому что кто-то свыше обещал дать ему в ответ за это все, что он пожелает. Но Резе дала бы ему намного больше. В его объятиях тепло. Почти...Защищено. Она бы хотела. Очень хотела остаться. Но мозг продолжает вести войну с сердцем, решив, что лучше будет все таки уйти и сойти с дорожки в рай, в котором пахло ромашками. Но когда она стоит на станции метро? Она колеблется. Крутит алый цветок в пальцах, не может отвести взгляд, в нем слишком много мыслей. Собственное сердце впервые как бомба, тикает, а потом взрывается и качается так из стороны в сторону. Она делает шаг, заходит в транспорт, садится на свое место и...Поступает так, как хотела всегда. Бежит. Думала, что сбегает от последствий своих бомбических разгромов, от охотников, от людей. От всей суеты и демонов. Но...На самом деле это от правды. Не желании принять ее и впустить что-то приторное в свое сердце, только потому, что это истина. Отвергает и зачеркивает, подрывая все в безумном искрящемся пламени и смотря на это будто на яркий фейверк, но в конце концов... Она возвращается в то самое кафе. За окном темный ливень, но когда она наконец видит улыбку Денджи? Она отвечает ему тем же, пока холодная вода стекает с прядей ее волос, пока в зеленых глазах снова загораются искры чего-то, похожего на счастье, но уже не наигранное, а более свежее и настоящее. Целое зеленое, цветочное поле. И когда наконец преодолевает этот порог, повисая в объятиях своего любимого? Она может сказать только одну фразу. – Я передумала, Денджи. Запах свободы был пойман самым приятным способом. И ромашка не завяла.