Особо важная миссия

      Уже с восьми вечера Гнездо, как и все соседние убежища для Других, стояло на ушах. Новогоднее настроение эхом разносилось по коридорам тоннеля, наполняя собой всякое пространство. Казалось, наконец, весь мир позабыл о сражениях и постоянной опасности, наступавшей всем и каждому на пятки изо дня в день. Весь город был погружён в ту самую беззаботную атмосферу праздника и даже взаимоотношения между Обычными и Другими начинали понемногу сглаживаться.    Жители Гнезда успевали как продолжать готовить дом к празднику, так и начать веселиться, попивая «Астру» и другие напитки и потихоньку стаскивая мандарины с общего стола.    На плечах Таллиса, как обычно, лежала миссия подобрать плейлист для сегодняшней ночи. В стороне не оставалась и Нова: вместе с Оникс они старательно замешивали тесто для печенья и пряников. Так же, как и все её друзья и соседи, ловчая отлично проводила время, напевая себе под нос весёлые песенки, пока в один момент что-то не побудило её окинуть взглядом комнаты. Девушка тут же поняла, что нигде не видит одного, очень важного для неё человека – Шена. Он не стоял на кухне, забившись в угол, смотрел задумчиво в окно общей комнаты и даже не сидел на лестнице, ведущей на верхние этажи.  – Нова? – осторожно коснувшись плеча подруги, обратилась Оникс.    Она не стала расспрашивать, всё ли в порядке, ведь сейчас этот вопрос казался ей донельзя глупым.    Вежливо улыбнувшись, Ловчая сняла фартук и тихо произнесла, – Я скоро вернусь, ладно?», после чего тихо ушла, получив в ответ одобрительный кивок.  ***       Она осторожно постучала в дверь прежде, чем войти и остановилась, прижав ладонь, сложенную в кулак к груди.        Ответ чернокнижника по ту сторону не заставил себя долго ждать.  – Не заперто. – С некоторым безразличием произнёс мужчина, отчего открытые плечи обдало колким холодком.       Особого значения этому девушка старалась не придавать, поэтому дождавшись разрешения, тихонько приоткрыла дверь и вошла в комнату, лишний раз осторожно спросив: «можно?»          Ещё более небрежно прозвучал ответ:  – Я же ска… – но стоило мужчине поднять глаза и увидеть перед собой любимую девушку, он тут же осёкся. Настроение мгновенно изменилось, с уставший, слегка раздражённый взгляд тут же смягчился.  – Ох, Нова. Ты…проходи, конечно.         От такой перемены в настроении, девушка испытала сильное облегчение и, едва заметно выдохнув, улыбнулась. Прикрыв за собой дверь, она прошла вглубь комнаты и опустилась на ковер рядом с чернокнижником, который тут же подвинулся ближе, чтобы коснуться её.         Кончиками пальцев мужчина нежно очертил её щёку, а затем спустился к подбородку.  – Выглядишь обалденно.  – Спасибо. – ответила ловчая с мягкой улыбкой и опустила голову на его плечо.        Несколько секунд влюблённые просидели молча, отыскав друг в друге так нужное им обоим тепло, но вскоре ведьма снова начала разговор: – Я заметила, что тебя нет в общей комнате.         На это Шен лишь пожал плечами:  – Я не поклонник Нового года и всей этой праздничной суеты.  – Понимаю. А мне вот, без тебя не веселится и не празднуется.        Она больше не спрашивала разрешения на то, чтобы побыть рядом, даже в такие моменты потому что знала и чувствовала, что больше он не оттолкнет, не прогонит. Что ей он будет рад в любой момент, в каком бы настроении ни пребывал. И в этом ловчая была абсолютно права.        Сейчас Шен был погружён в  воспоминания о прошлом с близкими: младшей сестрёнкой Юйлань, лучшим другом Маттео и верным, как и сам Чжэн фамильяром – прекрасной волчицей с голубыми глазами – Цеферрой. В этих воспоминаниях, на снимках в его руке они были рядом, тогда ещё живые, юные и беззаботные.    Воспоминания были хорошими, тёплыми: о том, как они втроём катались с горок, украшали дом и готовили закуски, а затем зажигали бенгальские огни и в шутку обматывали Цеферру мишурой и наряжали в праздничный колпак.   – А когда-то , похоже, любил. – Неожиданно выпалила ловчая, глядя на фото, на котором молодой Шен обнимает сестру за плечи, по-доброму смеясь над тем, как Юйлань обиженно показывает им с Маттео язык.        Затем Шен убрал это фото в конец стопки и перед их глазами предстал уже другой снимок.  – Так и есть. – мужчина отчутствующе улыбнулся, явно погруженный в эти воспоминания как головой, так и сердцем.  – С ними мы могли позволить себе побыть иногда просто беззаботной ребятнёй даже не в самые простые времена. Даже будучи двадцатилетними лбами чувствовали себя детьми, верили в атмосферу сказки и каждый Новый год праздновали по полной. Один раз чуть квартиру не спалили, пытаясь приготовить утку.         За этими словами последовал нетипичный для Шена звук, который, конечно же, не ускользнул от внимания сидевшей рядом ловчей. Тут же девушка перевела взгляд со снимка на своего мужчину, который теперь утирал слёзы, прося прощения за эту слабость.  – Эй. – коснувшись щетинистого подбородка, Нова осторожно повернула его лицо к себе, подушечками пальцев утирая слёзы, стекающие по щекам.  – Нет ничего плохого в том, чтобы оплакивать близких, в любой момент, когда по ним тоскует душа.          Девушка обняла возлюбленного, поглаживая по голове и щекам.  – Я понимаю, что ты чувствуешь. Они ведь были твоей семьёй, пока…       Ловчая прикусила язык, не смея продолжить фразу. Несказанные слова осели на губах и тогда чернокнижник произнёс их за неё: – Пока их жизни не забрал Григоров.        Он слегка прищурился, а Нова стушевалась. – Прости. Я подумала, что сделаю больнее, если скажу об этом…вот так. – Больно - не больно, но это правда, горе. губы Шена изогнулись в лёгкой ухмылке. Он заправил прядь волос девушке за ухо, провёл по щеке большим пальцем.  – Я предпочитаю об этом не забывать.        Эти слова поставили ведьму в тупик. Так, что она смогла произнести лишь одну фразу: – Их души живы, пока мы помним.        Ответ не был лишён искренности. Она старалась подобрать слова, нужные любимому и в каждом из них ощущалось желание поддержать.  –. Они наблюдают за тобой и, думаю, им бы хотелось, чтобы твоя жизнь продолжалась, а не утекала мимо. Чтобы ты позволил себе заводить друзей, влюбляться, и… – Ну, со вторым пунктом у меня полный порядок.  – Уверенно произнёс Чжэн перед тем, как сжать её ладонь в своей, послав по коже волну мурашек.        Щёки ловчей покрылись румянцем, однако взгляда она не отвела.        Это был один из редких, бесценных моментов, когда мужчина флиртовал и каждый из них ей хотелось сохранить в памяти.        Но тут же разговор перетёк в иное русло.  – После всего я жил с убеждением, что лучше быть самому по себе, чтобы терять было некого.        Говорил он это, отсутствующим взглядом буравя стену, до того, как речь зашла о ней.  – Я и с тобой себя вёл поначалу как мудак, надеясь, что тебе надоест и ты оставишь меня в покое. Думал, лучше так, чем однажды потерять и тебя, подвергнуть твою жизнь риску.  – Но ведь этого не случилось, милый. – Ловчая обвила ладонями его Шею, как обычно делал сам Шен в минуты, когда она чувствовала себя особо уязвимой. Продолжила, глядя прямо в глаза: – Да, мы столько раз могли погибнуть. Нас могли разлучить, забрав жизнь одного из нас или обоих сразу, но мы стояли друг за друга, за нашу любовь. Разве не это главное?         Снова его ладони на её щеках, а следом тихое «ты права». Затем он обнимает её, крепко прижимая к себе и лихорадочно шепча:   – Девочка моя. Как же мне повезло с тобой.        Сердце её пропустило особо гулкий и ощутимый удар от  таких слов. Душа содрогнулась. Шен никогда не обращался к ней так.     Нова поняла одно: сейчас её любимый был особо уязвим. Теперь он тянулся к её теплу, а она была его лучиком среди тяжёлых, серых туч.        Так они просидели несколько минут, согреваясь теплом чувств друг друга, пока сердца не нашли общий ритм. Только тогда позволили себе отстраниться.  – Знаешь, я бы ещё раз отсидел в катакомбах, лишь бы пережить тот день, когда встретил ведьму, болтливую и приставучую, без которой не смогу представить свою жизнь. – С нежностью в голосе произнёс чернокнижник, глядя теперь в янтарные глаза ловчей так, словно любовался произведением искусства.  – Так, вот этого нам не надо. Хватит с нас опасностей и катакомб.  – Да брось, ловчая. Ты ведь поняла, о чём я…  – Понимаю, но всё же, пусть такие вещи остаются в прошлом, а мы просто будем к нему иногда возвращаться. Благо всё необходимое для этого у меня есть. – не переставала парировать ловчая.        Атмосфера вечера изменилась в одно мгновение, а от скорби, пропитавшей собой воздух не осталось и следа. Влюблённые касались друг друга, кутали в объятия, словно в тёплый плед, стараясь отдать друг другу всю ту нежность, что жила в сердцах каждого. Мир будто забылся, сузился до их собственного и они позволили себе задержаться в этом моменте, хотя оба понимали: в их жизни этот украденный вечер далеко не последний, но от этого не меньше хотелось взять от него  как можно больше.  – Пойдём к остальным, праздновать? – Неожиданно активировалась ведьма, медленно поднимаясь с Пола, после чего протянула чернокнижнику ладонь, но чернокнижник лишь взглянул на неё снизу вверх, не спеша следовать за ней. – Который час? – Да уже за девять.  – Рановато. – выпалил чернокнижника с несколько задумчивым видом, но всё же поднялся с пола, поправляя на себе одежду. – Но ты права. Нужно начинать жить, иначе зачем революцию устраивали?!        Шен протянул Нове ладонь, позволяя ей вести его за собой, но стоило девушке развернуться и сделать пару шагов к выводу, тут же остановил её, легонько сжав запястье, развернув к себе и тут же пригвоздил к ближайшей стене.  – Я люблю тебя, горе.        Ответом ему послужил сладкий, тягучий поцелуй в губы, на который чернокнижник охотно ответил, обвив девичью талию и прижимая любимую к себе.        Оторвавшись, влюблённые ещё несколько секунд смотрели друг на друга, осознавая, насколько же они счастливы.       Весь оставшийся вечер Шен прокручивал в голове мысли об очевидной, особо важной для него операции, миссии – заново полюбить жизнь. Что-то необъяснимое внутри подталкивало его на мысль о неизбежном успехе, ведь та самая, первая за многие годы любовь, дурманящая и опьяняющая без грамма алкоголя уже была обретена и не нужно больше жить в страхе перед болью разлуки.