Майк Уилер ненавидел

Майк Уилер всегда любил музыку, но был довольно избирателен в ее выборе. Он не переносил рэп, был безразличен к попу. Чуть больше ему нравился жанр инди, а рок он любил. Он мог выделить пару конкретных любимых групп, но в его кассетах была сборная солянка. Редко он уделял внимание звучанию песни, гораздо важнее был текст и его смысл. То есть, Майк не стал бы слушать песню с огромным значением, но ужасным звучанием, но еще скорее он бы не стал слушать красивую музыку с текстом, написанным без смысла. И он, конечно, знал The Cure, но их кассеты, а уж тем более пластинки, у него никогда не было. — Правда или действие, Майк? Парень смотрел на Уилла, только что включившего проигрыватель. Майк подумал, что сейчас Уилл выглядел более открытым, чем обычно, более настоящим, чем в любой другой день. Но таким красивым он, казалось, был всегда. Просто Майк не всегда замечал это. — Действие. — Потанцуй со мной, — он протянул руку и усмехнулся. — Ну же, давай. Майк издал пьяноватый смешок и вложил свою ладонь в ладонь друга. Поднявшись с места, он сначала неловко качнулся, не отпуская чужую руку, которая сжимала в ответ. Уилл аккуратно и медленно двигался, соответствуя настроению песни. Уилл, в крови которого было предостаточно алкоголя, который недавно оттирал липкий пунш с пола бумажными салфетками, который явно волновался перед приходом Майка, выглядел сейчас, будто, черт возьми, ангел. Он, сделав небольшой шаг в сторону, осторожно повернулся вокруг своей оси и вернулся на прежнее место. Уилер смотрел зачаровано, чуть приоткрыв рот и почти не моргая. Румянец с щек не сошел, добавляя его внешности немного детской наивности. — Ты выглядишь мило. — Правда или действие? — Правда. Они разговаривали тихо, не желая перебивать звуки из винилового проигрывателя, которые и так были слышны слабо из-за шума за границами комнаты. Байерс остановился перед Майком, глядя на него из полуприкрытых век. Он уже достаточно устал от этого вечера и лег бы спать при первой появившейся возможности. Но когда в голове всплывает мысль о том, что твой дом полон выпившими друзьями и подругами, желание прилечь головой на мягкую поверхность подушки пропадает. Майк всегда думал, что он нерешительный и немного трус, когда речь идет о регулировании внешних взаимоотношений с людьми. Он до конца осознал это после расставания с Джейн, когда та высказала ему все, что она о нем думает, и ушла. В ту секунду Майк ничего не ответил, не пошел за ней. Он не мог сделать ровным счетом ничего. И когда люди просят рассказать его о себе (что случается крайне редко), он произносит все, что угодно: веселый, добрый, умный, терпеливый, но среди этих слов никогда не встретишь «решительный» или «смелый». Свидетельствовало ли это о действительной слабости натуры Майка или было просто неуверенностью в себе — он точно сам не знал. Он проявлял инициативу зачастую не в самых лучших случаях. Он впервые пригласил Уилла к себе домой для работы над рефератом не из добрых побуждений, а чтобы узнать его ближе для злобных целей. «Пытался доказать кому-то, что он гей, а сам влюбился в него. Тупица…», — подумал Майк, глядя в глубокие глаза напротив. Сейчас он понял, что с него достаточно быть трусом, который никогда не проявляет инициативу и молча наблюдает за происходящим. Вспоминая все моменты, когда их кончики пальцев, плечи, колени соприкасались, когда никто не видел, и как это было приятно, Майк чуть крепче сжал руку Уилла. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Майк сглотнул и мысленно уже хотел ударить себя по лбу, когда выражение лица Уилла совершенно поменялось. Заветный ответ не был сказан, но Уилл сам потянулся к Майку, пока из гостиной доносилась смесь пьяного смеха друзей Уилла и звучного голоса с пластинки. Заметив это своеобразное согласие он перестал сомневаться и медленно приблизился к чужому лицу, пытаясь растянуть трепетный момент. Он почти коснулся кожи чужих губ, но их прервал настойчивый стук в дверь, который заставил двоих парней разбежаться по разным углам комнаты. Не дождавшись разрешения войти, Джейн открыла дверь нараспашку и, чуть удивившись присутствию Майка здесь, обратилась к Уиллу: — Ченсу стало плохо, и его стошнило в гостиной, — она вздохнула. — Ты должен помочь ему, пока мы уберем. — Хорошо, — он кивнул и посмотрел на друга, который пару секунд назад чуть не поцеловал его. — Извини. Последнее слово он прошептал, когда Джейн уже скрылась в гостиной. Уилл ушел следом за сестрой, оставляя Уилера в комнате наедине с собой. Майк быстро выключил проигрыватель, убрал пластинку на место и поспешил скрыться из этого дома. Пройдя мимо кухни, где Ченс сидел на стуле, склонив голову, а Уилл копался в ящиках в поиске каких-нибудь медикаментов, Майк нырнул в прихожую, отыскал свою джинсовку в куче чужих вещей и вышел навстречу свежему воздуху. Он схватился за свой велосипед, но понял, что не в достаточно трезвом состоянии, чтобы повести его, поэтому спешным шагом стал удаляться от дома, ведя велосипед рядом с собой. Из его рта слетали одни за другими тихие ругательства. Он ощущал головную боль, подступающую к горлу тошноту и ненависть. Майк Уилер ненавидел себя. Вся ненависть, копившаяся в нем на протяжение жизни, была направлена, в первую очередь, на самого себя. Он ненавидел школьную иерархию, потому что сам был виноват в том, что заработал звание фрика. Он ненавидел историю, потому что сам был слаб в ней. Он ненавидел завтракать, потому что сам привил себе эту глупую привычку не есть с утра. Он ненавидел Уилла Байерса, потому что влюбился в него. Нащупав в кармане джинсовки знакомый предмет, он вытащил его и покрутил между пальцев. Самостоятельно скрученная Уиллом в сигарету трава немного потрепалась из-за чрезмерно долгого ношения в кармане. Но Майк посчитал, что сейчас подходящий момент. Купив в первом попавшемся магазине зажигалку, он приостановился, облокотился на свой велосипед, зажал наркотик между губ и зажег кончик, вдыхая дым. Недолго покашляв, Майк затянулся еще один раз, но более уверенно. Ему показалось, что ноги перестают держать его и так нетяжелое тело, а голова готова раствориться в небольшой струе дыма. Его удивило, что в нетрезвом состоянии курить приятнее. Хотя это было скорее не из-за дозы алкоголя в крови, а потому, что он осознавал свою беспомощность и уязвимость в данный момент времени. Уилер прикрыл глаза, черные волосы упали на лоб, закрыв половину лица, и он сделал следующую затяжку. Издалека послышались какие-то звуки, но он не обратил на них особо внимания, продолжая проводить ритуал курения. Странные равномерно повторяющиеся звуки усилились, раздаваясь в голове Майка легким звоном. Он открыл глаза, пытаясь найти источник. Справа, со стороны дома Уилеров, было пусто и светили фонари. Слева тоже никого не было, фонари были более редкими и тусклыми, но издалека начинали виднеться очертания человеческого силуэта. — Уилл?.. — прошептал Майк, сделав пару шагов вперед. Уилл подбежал к нему и кинулся на его шею, заключая в объятиях и переводя дух. — Я волновался… — он не отстранялся, прижимаясь ближе. — Прости меня, пожалуйста, прости… — Ты тут не причем, все в порядке, я сам захотел уйти, — несмотря на произнесенные слова, Майк обнимал его в ответ еще крепче. — Я не верю тебе, Уилер, — Уилл поправил растрепавшиеся волосы Майка. — Я должен был объяснится. — Нет, это я должен объясниться, — Майк едва заметно отстранился. — Прости, я подумал, что так будет лучше для нас обоих. Я не вписываюсь в общество твоих друзей и не понимаю, почему ты решил позвать меня. Я не такой веселый, как они, я далеко не душа компании. — Я считаю тебя своим другом. — Да, но мы слишком не сочетаемся друг с другом. Тебе приходится разрываться на две компании — своих друзей, которых ты знаешь очень давно и тебе с ними хорошо, и меня, с которым ты был вынужден общаться из-за совместного проекта. Мы привыкли друг к другу, но это не значит, что наша дружба… сможет привести к чему-то хорошему. — Но мне хорошо с тобой. Мне с тобой приятно находиться вместе, как и тебе. Я мог не пытаться налаживать контакт с тобой, если бы не чувствовал к тебе нечто большее, и я пригласил тебя на свой праздник не из вежливости или не потому, что хотел пошутить, а потому, что я хотел видеть тебя рядом в этот вечер. Мы правда общаемся недостаточно долго, и раньше у нас были плохие отношения, но кто мешает нам исправить это? Майк поджал губы и отвел взгляд немного в сторону. Сигарета дотлела практически до конца, и он бросил ее на землю, затаптывая носком кроссовка. — Ты ничего не ответил, когда я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я поцеловал тебя. — Я хотел, Майк. — Хотел? — Да. И хочу сейчас. Майк посмотрел ему в глаза и коротко кивнул, но не приближался слишком близко. — Правда или действие, Майк? — Правда, Уилл. — Ты поцелуешь меня сейчас? — Да. Руки неловко легли на плечи Уилла, а собственные губы резким движением накрыли его. Все замерло вместе с ними. Они стояли так неизвестно сколько времени, и Майк наконец отстранился. Это не было похоже на нежный или страстный поцелуй из романтического фильма, скорее просто длительное касание губ. Но ни в одном другом их касании не было столько честности перед друг другом, столько уважения и столько любви. Касание повторилось. Затем снова. С каждым разом оно становилось смелее, увереннее, чувственнее. Пальцы Майка дрожали, ладони потели, голова кружилась от нахлынувших бурей эмоций. Они не открывали глаза, соприкасались лбами, краями тел. Майк поднял веки первый и увидел перед собой самого необычного в его жизни человека. И в тот момент он перестал испытывать ненависть. Майк Уилер любил Уилла Байерса.