Инструкция по выживанию в детском саду "Четыре мира"

Утро в Облачных Глубинах началось не с мелодичного звона колокола, а с леденящего душу вопля, который эхом разнесся по всем окрестным скалам. — КТО. УКРАЛ. МОИ. БАНКИ?! — Лань Цижэнь стоял посреди разгромленного винного погреба (того самого, о котором он официально «не знал», но который Вэй Усянь любовно пополнял последние три года). Картина, открывшаяся старейшине и прибежавшим на шум братьям Лань, могла бы заставить содрогнуться даже небожителей. Маленький Ци Жун, вымазанный в чем-то липком и зеленом, спал в обнимку с пустым кувшином «Улыбки Императора». Рядом с ним, заваленный горой пустых сосудов, лежал маленький Хэ Сюань. Судя по всему, Бедствие в детстве не только много ел, но и обладал феноменальной устойчивостью к алкоголю — он даже во сне продолжал жевать край керамического кувшина. Вэй Ин, крошечный и подозрительно румяный, сидел на бочке и пытался надеть кролика на голову спящему Цзян Чэну, приговаривая: — Лань Чжань, смотли, теперь он — Великий Магистл Усиков! Лань Ванцзи, вошедший следом, молча поднял Вэй Ина за шиворот. Ребенок весело заболтал ногами в воздухе. — Лань Чжань! Хочешь глоточек? Оно вкусное, как сок, только в носу пупылышки! — Вэй Ин... — выдохнул Хангуан-цзюнь, чувствуя, как его легендарное терпение дает трещину. — Правило: алкоголь запрещен. Даже если тебе пять лет. Завтрак было решено провести на открытом воздухе, чтобы минимизировать ущерб зданиям. Лань Сичэнь и Му Цинфан (который уже успел раздать всем «родителям» порцию успокоительного сбора) пытались организовать детей. — Итак, — начал Му Цинфан, — мы не до конца разобрались, что произошло, но всё походит на «Возвращение к Истокам». Чтобы вернуть их, нужно, чтобы дети были счастливы. Счастье запускает процесс регенерации духовного тела. — Счастливы?! — Мо Жань посмотрел на Чу Ваньнина. Маленький Шизунь сидел на бамбуковом коврике, скрестив крошечные ручки, и с крайним неодобрением взирал на миску с пресной кашей. — Мой Учитель будет счастлив, только если я заново перепишу всю библиотеку Гусу вручную и при этом буду стоять на голове! Чу Ваньнин поднял взгляд, его тонкие брови сошлись у переносицы. — Мо Вэйюй, не паясничай. И да, библиотека — это хорошая идея. Начни с трактатов о скромности. Ло Бинмэй в это время пытался накормить Шэнь Юаня кашей с ложечки, украшенной резьбой в виде овечки. — Учитель, еще капельку! Я добавил туда немного сахара из другого мира! — Бинхэ, на меня все смотрят, — прошипел Шэнь Юань, пытаясь спрятаться за широким рукавом. — Перестань дуть на еду, я не трехмесячный младенец! [Внимание! Уровень смущения Пользователя зашкаливает. Очки милоты +50!] — пропел системный голос в голове Юаня. Рядом Ло Бингэ с мрачным интересом наблюдал за Шэнь Цзю. Тот, вместо того чтобы есть, методично выкладывал из зерен риса на столе слово «СМЕРТЬ». — Учитель, — лениво протянул Бингэ. — Если вы не доедите, я позову Юэ Цинъюаня, и он будет извиняться перед вами три часа подряд. Шэнь Цзю замер. Его маленькое лицо исказилось в гримасе чистого отвращения, и он молча запихнул в рот целую ложку каши, глядя на Бингэ так, будто это был яд. После завтрака начался «час социализации». Взрослые решили, что детям нужно поиграть вместе. Это было худшее решение в истории человечества. На тренировочном поле Цзинь Лин, Лань Сычжуй и Лань Цзинъи были назначены «старшими воспитателями». — Так, — Цзинь Лин нервно поправил меч, глядя на маленького Цзян Чэна, который хмуро ковырял землю. — Э-э... дядя... то есть, маленький Цзян Чэн... хочешь поиграть в мяч? — Я хочу сломать тебе ноги, — честно ответил ребенок. — Почему у тебя такие длинные волосы? Ты что, девчонка? И почему на тебе цвета Ланьлин Цзинь? Моя сестра вышла замуж за того павлина?! Цзинь Лин побледнел. Как объяснить пятилетнему дяде, что его сестра... ну... — Смотри, мячик! — быстро перебил Лань Цзинъи, бросая яркий кожаный мяч в сторону детей. Мяч не успел коснуться земли. Маленький Лю Цингэ, среагировав на движение, в прыжке ударил по нему ногой с такой силой, что мяч пробил крышу ближайшей пагоды и улетел в сторону облаков. — Цель уничтожена! — гордо объявил мини-лорд Пика Байчжань. — Это был наш единственный мяч! — взвыл Цзинъи. В другом конце поля Хуа Чэн строил для Се Ляня песочный замок. Но это был не просто замок, а точная копия Небесной Столицы в масштабе 1:10, украшенная настоящими жемчужинами. — Гэгэ, если хочешь, можем его потом разрушить, — предложил Хуа Чэн, протягивая маленькому Се Ляню крошечную лопатку из чистого золота. — О, Сань Лань, это очень красиво! — восхитился Се Лянь, но стоило ему сделать шаг к замку, как он споткнулся о ровное место. Падая, он задел плечом Му Цина. — Эй! Смотри, куда прешься, Ваше Высочество! — огрызнулся мини-Му Цин, который в этот момент пытался идеально ровно подстричь газон карманным ножиком. — Му Цин, не груби ему! — Фэн Синь тут же вырос за его спиной. — Он просто упал! — Он всегда падает! Это его единственная суперспособность! Через секунду Фэн Синь и Му Цин уже катались по траве, вцепившись друг другу в волосы, пока маленький Се Лянь пытался их разнять, случайно создавая вокруг них небольшие землетрясения. Тем временем Мэй Няньцин и Шан Цинхуа забились в самый дальний угол сада. Шан Цинхуа лихорадочно что-то писал в блокноте. — Так, если я введу переменную «искренние объятия», это ускорит процесс? — бормотал он. — Вряд ли, — вздохнул наставник Мэй, поглядывая на маленького Цзюнь У, который сидел на дереве и с задумчивым видом отрывал крылья бумажным бабочкам. — Мой воспитанник сейчас не понимает концепции объятий, если они не сопровождаются удушением. Рядом раздался подозрительный хруст. Они обернулись и увидели маленького Мобэй-цзюня, который заморозил пруд с лотосами, чтобы удобнее было доставать рыбу. — Мой король! — взвизгнул Цинхуа. — Лань Цижэнь нас убьет за эти лотосы! Это элитные сорта! Мобэй-цзюнь посмотрел на него холодными глазами, в которых на секунду промелькнуло что-то похожее на детскую обиду. — Холодно, — коротко сказал он. Шан Цинхуа замер. Потом вздохнул, снял свой верхний халат и неуклюже замотал в него маленького демона. — Вот так... лучше? Мобэй-цзюнь уткнулся носом в плечо Цинхуа и тихонько сопел. Кажется, где-то в недрах «Системы» звякнул счетчик очков «положительного опыта». К полудню ситуация накалилась. Сюэ Ян нашел где-то запасы острого перца и подсыпал его в сладости маленькому Синчэню. Но, к его удивлению, Синчэнь лишь мягко улыбнулся, вытирая слезы от остроты. — А-Ян, ты, должно быть, очень хотел, чтобы я согрелся? Спасибо. Сюэ Ян застыл с открытым ртом. Он планировал издевательство, а получил... благодарность? Его злое сердце пропустило удар. — Псих, — буркнул он, отворачиваясь, но при этом незаметно сунул Синчэню настоящую конфету. Самым тихим (и самым пугающим) был уголок Ши Уду. Маленький «Водяной Самодур» уже успел организовать финансовую пирамиду среди младших учеников Лань. — Итак, — вещал он, стоя на табуретке. — Вы даете мне одну ленту для волос сейчас, а через неделю я возвращаю вам две. Почему? Потому что я — Богатство. — Но у нас запрещено предпринимательство! — протестовал Сычжуй. — В правилах написано «не заниматься торговлей», — парировал Ши Уду, сверкнув глазами. — А я занимаюсь инвестиционным консалтингом. Читай матчасть, юноша. — Нам нужно что-то радикальное, — Му Цинфан собрал взрослых в библиотеке, пока дети были заняты разрушением сада. — Они не становятся счастливее. Они просто... адаптируются к тому, чтобы быть мелкими монстрами. — Может, нам стоит устроить совместный тихий час? — предложил Лань Сичэнь, потирая виски. — Или массовую порку? — предложил Ло Бингэ, но тут же получил подзатыльник от Мо Жаня. В этот момент двери библиотеки распахнулись. На пороге стоял Вэй Ин. Он был весь в саже, его одежда была порвана, а на лице сияла самая широкая улыбка в мире. — Эй, папочки! — крикнул он. — А мы там с Чу Ваньнином и Се Лянем решили проверить, что будет, если смешать талисманы взрыва с призрачными бабочками и Тяньвэнь! Снаружи раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем. Звук обрушения Главной Залы. Лань Ванцзи первым выскочил на улицу и замер. Над Облачными Глубинами медленно оседало облако золотой и красной пыли. Главная Зала лишилась крыши, но зато всё небо было заполнено сияющими цветами и крошечными бумажными человечками, которые танцевали в воздухе. Дети стояли посреди двора, задрав головы вверх. Маленький Чу Ваньнин впервые не хмурился — он с восторгом смотрел на огни, и его глаза светились чистотой. Цзян Чэн смеялся, пытаясь поймать световую искру. Даже Шэнь Цзю на секунду забыл о своей ненависти к миру, завороженный зрелищем. — Смотрите! — крикнул Се Лянь, указывая в небо. — Красиво! И в этот миг по телам детей прошла легкая судорога, сияние начало окутывать их одно за другим. — Положительный опыт... — прошептал Му Цинфан. — Они почувствовали искренний, детский восторг. — О нет, — вдруг сказал Мо Жань, осознав кое-что важное. — Если они сейчас начнут возвращаться в прежние тела... — ...а они всё еще стоят в обнимку или на руках у нас... — закончил за него Шан Цинхуа. Первым начал расти Вэй Ин, который в этот момент висел на шее у Лань Ванцзи. — Лань Чжань, кажется, я становлюсь... тяжелым... — успел сказать он, прежде чем его ноги начали удлиняться, а одежда трещать по швам... Сияние, окутавшее двор, было ослепительным, но недолгим. Мо Жань уже приготовился ловить взрослого Чу Ваньнина, Ло Бинмэй зажмурился, ожидая гневного взгляда взрослого учителя, а Лань Ванцзи крепче обхватил Вэй Ина... Пш-ш-ш-тык. Звук был похож на сдувающийся шарик, свет померк, и вместо статных заклинателей на траве остались сидеть... всё те же дети. Только теперь они были одеты в лохмотья (результат секундного расширения тел). — Это что, всё? — Мо Жань разочарованно посмотрел на свои пустые руки. На его коленях сидел крошечный Чу Ваньнин, завернутый в остатки взрослого халата, как в кокон. Он выглядел крайне недовольным и очень, очень сонным. —Это все нестабильно! — крикнул Му Цинфан, лихорадочно делая записи в блокноте. — Вспышка радости дала им импульс к росту, но его не хватило, чтобы закрепить форму. Теперь они застряли в промежуточном состоянии. И, боюсь, побочный эффект в том, что теперь их детские инстинкты начнут подавлять взрослую память еще сильнее. — То есть? — Хуа Чэн поднял на руки Се Ляня, который как раз пытался пожевать край своего порванного рукава. — То есть через пару часов они могут забыть, кто вы такие, и начнут воспринимать вас просто как «больших странных дядей», — безжалостно отрезал лекарь. Тут он с ужасом заметил приходящего в себя Вэй Ина, который испугавшись, отпустил Лань Чжаня и едва не упал, если бы его партнер успел среагировать. В глазах мальчика читался лишь ужас и страх от происходящего В Облачных Глубинах повисла тяжелая, паническая тишина