My daddy's got a gun

      В клубе было душно так, что после холода вечернего воздуха, у Дмитрия сразу же закружилась голова. В бликах цветного света, отражающихся в стаканах-бокалах-бутылках, все присутствующие сливались в единую массу, из которой выбивались светлые головы. Дмитрий протиснулся через компанию около бара, выискивая глазами две конкретные головы, но находя только шум безвкусной музыки, запах потных тел и весёлые неразборчивые вскрики. Стоило заприметить развязно улыбающегося Яна в самом центре толпы на танцполе, как Дмитрия чуть не уволок за собой поток людей, плывущий к бару за новой порцией веселья.       Это было последним пунктом в списке дел Дмитрия с пятницы на субботу, и то вынужденным. Но почему-то заплетающийся язык Яна в телефоне посреди ночи оказывал на него неправильный эффект: стоило бросить трубку или просто заказать такси, раз уж этот пьяный кусок человека был неспособен сделать это самостоятельно или не хотел тратить деньги, но Дмитрия начинала грызть совесть, ноги обхватывала шнуровка ботинок, куртка сама стягивала плечи, и всё — деваться некуда.       Вероятно, Ян об этом подозревал, если неизменно звонил, когда они с Павлом терялись в очередном клубе, и пользовался чуткой генеральской совестью. Потому что, когда однажды позвонил Павел, пришлось потратить полчаса на уговоры и почти протрезветь. На самом деле, тогда Дмитрий засел за горой бумаг, нужных утром срочно-обморочно, поэтому не мог тратить время на всякую чепуху, но парни выстроили свои собственные логические связи и решили, что Ян в этом вопросе будет поспособнее. На удивление, никто из них троих не пускал никаких подколов по поводу особенной реакции Дмитрия на Яна, как будто это было само собой разумеющимся. Впрочем, Дмитрию было плевать. «Генера-а-ал! Войско пало» бесило одинаково в исполнении обоих голосов. Просто Ян умудрялся напиваться чуть меньше и лучше расчленял слова. Ясное задание — отличный результат, вот и всё.       Так Дмитрий и застрял в ранее неизвестном прокуренном клубе, оглядываясь, как ищейка. Благо, в полумраке никто бы не увидел, как его глаза налились кровью, стоило только ладони неизвестного лечь на бедро Яна, а тот не предпринял даже попытки увернуться. Скорее, этого он и ожидал. Блять, в следующий раз Дмитрий не приедет.       Увидев его краем глаза, Ян медленно повернул голову и улыбнулся ещё шире, словно хотел, чтобы генерал присоединится к их ни к чему не обязывающей беседе с чрезмерной тактильностью. Улыбка размазалась, как только Дмитрий рванул парня за локоть.       — Э! Ты охерел? — взбунтовался владелец руки на яновом бедре.       — Где Павел? — спросил Дмитрий настолько спокойно, насколько можно было в ситуации, когда в любом случае приходилось кричать, чтобы быть услышанным поверх басов отстойного диджей-сета.       — Ты быстро, — губы Яна снова криво растянулись, а всё тело повело немного в бок, так что Дмитрию пришлось крепко удерживать его на месте.       — Ало, я вопрос задал! — не унимался мужчина. Если можно было назвать мужчиной человека, который носил такую идиотскую кепку, подумал Дмитрий.       — Я тоже, — он дёрнул Яна за руку, пытаясь привести того в чувство и немного выместить собственную злость на всё происходящее. — Где Павел?       — Да он в толчок пошёл, организм почистил, — Ян усмехнулся и вяло пожал плечами, прикрыв глаза, — должно быть лучше. Можешь не забирать нас, ещё гуляем.       — Глухой, бля?       Ян слабо попытался вырвать предплечье из хватки Дмитрия, но не успел: куда-то в челюсть прилетел удар. Тоже довольно слабый, из-за количества алкоголя в организме настойчивого парня или самого Яна, но болезненный. А ведь минуту назад эта рука ненавязчиво приобнимала его! Теперь она замахивалась и на Дмитрия, целясь куда-то в нос. Генерал легко увернулся и заломил еле стоящего на ногах незнакомца, пока Ян в одиночку ловил баланс. Оказалось, стоять без другого человека рядом было не так-то просто.       — Сука! — вскрикнул незнакомец, пытаясь вырваться.       — Не стоит, приятель, у него пистолет! — очнулся от секундного замешательства Ян.       Дмитрий толкнул парня куда-то в сторону, схватил друга за плечи, теперь совершенно непоколебимо, и направился в сторону выхода, пока их не вывела охрана. Ну или нечто подобное, что могло обитать в этом клоповнике.       Оставив Яна на пороге, как непослушную собаку, Дмитрий вернулся за Павлом, который действительно был в туалете, только лучше ему вряд ли стало. Он сидя спал около раковин в залитой каким-то алкоголем футболке. Вытаскивая его тушу из заполненного людьми и дымом туалета, у Дмитрия было достаточно времени, чтобы прокрутить в голове по тысячному кругу «позор, позор, позор».       К счастью, хотя бы Ян мог посидеть на бордюре, не влипнув в новые неприятности, и был более-менее вменяемым, успокаивал себя генерал. Потом увидел, как парень развалился у дороги, и передумал. Хотя бы куртку подложил под холодный асфальт, уже неплохо. В этот момент Дмитрий понял, что куртка Павла была не при нём. Пришлось укладывать друга рядом, возвращаться, бороться с неугомонным спутником Яна во второй раз, разгребать потные тела за диванчиком и доставать кожанку откуда-то с пола.       Наконец оказавшись около машины и проверив несколько раз наличие всего необходимого у парней и у себя, Дмитрий выдохнул. Зачем только он во всё это вписывался? Он поднял Павла, тот что-то пробурчал и скатился с любезно подставленного плеча, всё ещё находясь то ли в полусне, то ли в коматозе. Ян тут же нарисовался рядом, пританцовывая под доносящиеся из клуба звуки.       — Достань ключи в заднем кармане, — попросил Дмитрий.       — Джинсов?       — Часов, блять, давай быстрее.       Ян цокнул и заснул руку в левый карман, копошась там подозрительно долго. По крайней мере дольше миллисекунды, которую Дмитрий отвёл ему на это простое действие.       — У тебя всегда такая большая задница или только когда злишься? — Ян хохотнул где-то на уровне уха и нырнул и второй ладонью в правый карман, похлопывая упругую пятую точку через ткань и елозя позади.       Дмитрий снова выдохнул. Теперь терпеливо, но не менее тяжело. Мысленно отсчитал до десяти, уложившись в один-два.       — Ключи.       — Большая задница, когда ключи. Понял. — пролепетал Ян, но всё-таки наконец выплыл из-за Дмитрия.       Сигналка пикнула, Ян открыл переднее пассажирское одновременно с почти элегантным реверансом. Гораздо более элегантным, чем мог исполнить на трезвую. Он плюхнулся на сидение и бросил куртку назад — на неё упал Павел, пошатнув всю машину. Дмитрию уже не было дела до целостности друга или авто, он кое-как запихнул ватные ноги под его неразборчивые препирательства и захлопнул дверь.       Третий вдох прозвучал, когда он сел за руль и крутанул ключ. Машина загудела. Наконец-то.       — Подвеска у тебя какая-то херовая.       — У меня вы какие-то херовые.       Дмитрий глянул на Яна, который усаживался поудобнее и таращился на него помутневшими глазами, почему-то выглядевшими внутри клуба куда более осознанными. На щеках поблёскивали фиолетовые искорки, а по контуру пушистых ресниц лежала тушеванная линия подводки, такой же глубокой чёрной, как и растрёпанные отросшие волосы. Рассечённая нижняя губа Яна припухла, на подбородке и тыльной стороне ладони были почти идентичные разводы крови. Дмитрий хотел сказать, что в бардачке лежат влажные салфетки, но решил, что этим вечером будет проще сделать всё самому. И безопаснее.       — На, — он бросил пачку Яну на колени и даже зеркало услужливо опустил. – И боевой раскрас свой смой.       — Тебе не нравится? — Ян покорчил лицо, рассматривая себя в маленьком натёртом прямоугольнике. — Так взгляд выразительнее. Ну и почему этот тип ударил меня? Мы мило болтали.       — Я видел.       Дмитрий постучал пальцами по рулю, украдкой наблюдая, как Ян боролся с комочком салфетки, пощипывающей раной и собственными руками. Зачем-то напоследок он чмокнул губами, точно распределял помаду. Остатки светло-розовой Дмитрий усмотрел в уголках рта. Даже предполагать не хотелось, куда эта помада делась и зачем вообще была нужна.       — Я же сказал, не надо нас забирать, — пробормотал Ян, когда Дмитрий заставил себя посмотреть вперёд и тронуться.       — Ты для этого и звонил.       — Тогда мы ещё не болтали с… — Ян прикрыл глаза, видимо, вспоминая имя парня, но махнул рукой, — …а, неважно.       — А то, что Павел валялся в отключке посреди туалета тебя не волновало.       — Ты же знаешь, он улетает с одной рюмки, но всё равно делает вид, что ему нравится водка. Всё нормально.       Дмитрий потёр лицо рукой, другой хватаясь за руль как за единственное, что сохраняло в нём последние крохи разума и стальной выдержки. Судя по виду Павла, больше алкоголя действительно пролилось на него, чем в. Не придётся заезжать в больницу, уже неплохо. Может, Дмитрий даже успеет поспать. Не выспаться, конечно, о таком слове он не вспоминал уже несколько лет.       — Жаль, ты не захотел потусить с нами, — Ян придвинулся ближе, закинув руку на подголовник Дмитрия и выдыхая смесь всего выпитого прямо ему в лицо. — Тут крутой виски. Так тот чел сказал.       — Я уже понял, что он тебе отлично на уши присел, — буркнул генерал.       Он крутанул руль и остановился на загоревшемся красном. Как будто ни одна вселенская сила не хотела, чтобы он уехал из этого проклятого места как можно скорее.       — Ревнуешь?       — Конечно, мне же больше делать нечего.       — Дима ревну-у-ует, — пропел Ян.       — Завали, голова раскалывается.       — Тебя так легко вывести из себя.       Дмитрий бросил усталый взгляд на совершенно довольную рожу Яна, чуть ли не шепчущему ему в ухо, потому что в таком положении шептать больше было некуда, а он всё двигался ближе и почти падал на Дмитрия на поворотах, хотя тот старался ехать аккуратно. Ещё не хватало, чтобы кого-то стошнило, и тогда придётся отмывать салон. Стошнит скорее Дмитрия от смеси дешёвого парфюма неизвестного, чуть менее дешёвого парфюма Яна, дезодоранта, чесночного соуса, спирта и хрен знает чего ещё, как будто Ян весь вечер купался в этой жиже, посланной из самых вонючих глубин ада Дмитрию в наказание. Наказание за сердобольность по отношению к двум бухим тварям, с которыми вообще не стоило иметь ничего общего. К одному бухому и одной твари с накрашенными — когда-то — губами.       — Оставлю Павла у тебя и поеду.       — Опять будешь одиноко сидеть в своём одиноком доме и одиноко… — Ян неопределённо помахал ладонью в воздухе. — Не знаю, что ты там делаешь по ночам.       — Сплю?       — Не пизди.       Дмитрий хмыкнул, значит, уже почти не обижался. Но только почти, потому что если не обижаться совсем, тогда точно сядут на шею. Хотя, вероятно, он уже упустил этот момент.       Ян понажимал кнопки на магнитоле, выбирая наименее специфичную радио-волну, но сдался и остановился на какой-то сопливой мелодии.       — Там не наслушался?       — Я могу хотя бы дышать у тебя в машине или это тоже расценивается как веселье, поэтому запрещено?       Дмитрий хотел убавить звук, но Павел захрапел на заднем сиденье, так что выбор был очевиден. Лучше уж Селена Гомез, чем это. Но, видимо, невпечатлённым остался только Дмитрий, а для Яна музыка создала какое-то особенное настроение: он опустил стекло, чуть ли не высовываясь в окно, как в каком-нибудь клипе про прожигаемую молодость, и пуская в теплое авто вихрь холодного воздуха. Дмитрий рванул его за толстовку обратно и поднял стекло.       — Печка работает.       — Мне жарко.       — Нормально.       — Боже.       Ян откинул спинку кресла и скрестил руки на груди. Если бы у Дмитрия был рядом рычаг, контролирующий ещё и эту функцию, он бы точно дёрнул его со всей дури, и Ян вылетел бы через лобовое. Его локти вздымались от дыхания слишком заметно, так что Дмитрий ловил себя на мысли о том, что запретить дышать — действительно не такое уж сумасшедшее решение. Не то чтобы он злился на друга, скорее на саму ситуацию, в которой его вырвали из тёплого дома и вынудили собирать этот горе-дуэт по частям. Это надоедало. И надоедало видеть Яна таким, каким Дмитрий никогда бы не увидел его в обычное время: слишком весёлым и накрашенным. О последнем, естественно, он и не мечтал, даже не предполагал, что такое может быть, но оно было и бесило до белых пятен перед глазами. Почему? Пытаться дать ответ на этот вопрос оказалось ещё невыносимее, чем слышать, как пятка чужих берцев отбивала ритм каждой играющей песни.       Ещё несколько минут Дмитрий пожевал губы, раздумывая как бы получше сделать вид, что это его не касается, в свободное от службы время они вольны заниматься чем душа пожелает, и вообще Дмитрий не мамка указывать Яну что да как, а друг, даже меньше друг — больше начальник. Генерал, вот именно! Это наоборот, можно сказать, его прямая обязанность, следить за ними и вообще… замигала очередная зелёная таблетка.       — Ты солдат, Ян, а ведёшь себя как шлюха.       Ну вот, он это сказал. Пусть подумает. Но думал Ян как-то долго, так что Дмитрий успел взбеситься ещё больше.       — А, — наконец отвис он, — поэтому ты ведёшь себя как мудак.       Дмитрий нахмурился и кашлянул, мол, подбирай выражения, хотя сам не особо над этим старался. В один момент черты его лица стали жёстче, а вся концентрация сосредоточилась на дороге, хотя перед глазами всё плыло. Тело действовало на автомате.       — Я веду себя нормально, а не таскаюсь чёрт знает где в чёрт знает каком виде, — парировал Дмитрий. — Я могу сколько угодно закрывать на это глаза, но чем дольше я это делаю, тем сильнее ваше поведение влияет на репутацию всех.       — Ты хотел сказать, моё поведение.       — В том числе.       Ян раскусывал пластиковый наконечник шнурка от худи и бездумно пялился на мыльный пейзаж за стеклом. Не захотел отвечать или не нашёл достаточно остроумную фразу? Пусть подумает получше. Дмитрий лишь быстро глянул на него, чтобы убедиться, что не уснул, и ему не придётся тащить до квартиры ещё одну безвольную тушу. Хотя, наверное, лучше бы уснул и забыл о том, что вообще Дмитрий открывал рот этой ночью; решит, что бред причудился на пьяную голову, но сейчас Ян выглядел слишком трезвым. Пусть дальше рисует свои стрелки, кто в темноте клуба что увидит? Кто вообще будет ходить по таким местам, кроме Яна с Павлом? А если всё-таки увидят, то что подумают? Что подумают о Дмитрии, если он так легко позволяет солдатам своевольничать? Это армия, тут закон и порядок, и даже на гражданке нужно не забывать о том, кто ты есть и какую ответственность несёшь. Дмитрий знает всё об ответственности. И пусть только Ян попробует позвонить ему снова и показаться на глаза со съеденной помадой (возможно, не им) и ладонью на бедре (возможно, не его).       Дмитрий выключил радио. Остаток пути они провели в тишине.       Остановив машину рядом с домом, он взвалил на себя Павла, который почти проснулся и даже как будто попытался идти самостоятельно, но успехом эта попытка не увенчалась. Ян уже улизнул из авто и скрылся за дверью небольшого дома. Благо Дмитрий достаточно часто бывал здесь, особенно ночью и с Павлом на руках, так что не нуждался в помощи, но то, что Ян так просто ушёл, укололо. Его обида была справедливой, но разве Дмитрий сделал несправедливое замечание? Если бы не он, рано или поздно кто-то другой донёс бы до Яна информацию более понятным в армии языком, и тогда ни на какие обиды не хватит целых костей. Ещё «спасибо» сказать должен.       Генерал затащил Павла в его спальню и опустил на разобранный диван, служивший кроватью. Парень подмял под себя подушку и снова захрапел, только теперь ещё громче и слаще. Хоть кто-то пребывал в лучшем своём настроении.       Что-то громыхнуло на кухне, так что Дмитрий направился туда. Ему было не привыкать прощаться с людьми на негативной ноте, но Ян же не просто человек, а друг. Меньше друг, больше подчинённый. Сослуживец и товарищ. Дмитрий, конечно, не откажется от своих слов, но объяснит мягче. Но, с другой стороны, чего вообще Ян ожидал от всей этой ситуации? Что Дмитрий будет бесконечно рад кататься по городу посреди ночи, когда мог нормально поспать? Конечно, нет. Вот и докапывается до всего. Даже если бы не спал на самом деле, а провёл всю ночь за обычной генеральской рутиной. Она иногда бывает не так ужасна, как кажется. Она понятна и стабильна, в отличие от Яна, который то провоцирует и веселится, то огрызается и обижается, а дальше ещё куча эмоций по кругу в разных комбинациях. Что со всем этим делать, Дмитрий не знал. Он мог только приказать не докучать ему, быть спокойнее и выполнять свою работу. Не шататься по клубам и не подводить глаза, потому что всё намного сложнее, чем Яну видится.       Из двери в кухню по полу растекался тусклый желтоватый свет. После короткой прогулки по заполненному темнотой дому, даже этот маленький островок казался слишком ярким. Ладно, сейчас Дмитрий сделает глубокий вдох, голос зазвучит строже, чем хотелось бы, но в таком деле нельзя быть слишком мягким, поэтому он откашляется и скажет…       Пиздец.       Ян сидел на столешнице и беспечно болтал голыми ногами. Ну как, не совсем голыми, внизу их закрывала пара берцев с выглядывающими из-под них резинками чёрных носков, а выше — подол юбки. Дмитрий на секунду зажмурился, надеясь, что ему показалось. Потому что он планировал объяснить мягче, а теперь вообще не находил никаких слов, кроме матерных.       — Как это понимать? — спросил он чересчур хрипло и нарочито спокойно.       — Ты сказал, что я шлюха, — непринуждённо напомнил Ян.       — Нет, я сказал, что ты ведёшь себя как шлюха, это разные вещи.       — Ну вот, я решил соответствовать. Ты же так не любишь разочаровываться в собственных предрассудках. Как тебе мой шлюший прикидик?       Теперь уже Дмитрий жалел, что не напился там вместе с ними, но попади сейчас в его организм хоть одна капля алкоголя… Дима, это провал. Он так и остался стоять как вкопанный около двери и издалека смотреть на слегка раздвинутые бёдра, то расслабляющиеся, то напрягающиеся от движений. Сколько раз за жизнь Дмитрий видел эти бёдра? Вероятно столько же, сколько свои. Да и юбка не была каким-то элементом реквизита со съёмок порно, самая обычная — в чёрно-красную клетку, немного выше колена. И под ней даже не было кокетливо торчащей резинки чулок или чего-то подобного, что Дмитрий уже успел вообразить и мгновенно проклял себя за это. Темнота всегда его спасала, но кухня была просто катастрофически маленькой, так что если генерал задержится на ней слишком долго и сделает хотя бы шаг вперёд, всё полетит в тартарары. Пятки ботинок снова ритмично стучали, только теперь по дверкам нижних шкафов.       — Это было точное, но резкое высказывание, — Дмитрий выставил свободную руку вперёд, будто Ян собирался на него напасть, пока вторая хваталась за дверную ручку. — Мне не стоило так говорить.       — Ты как будто даже не удивлён, — Ян оперся ладонями о столешницу позади, словно выставлял себя напоказ.       — Я удивлён, но я не пещерный человек, как ты думаешь, — Дмитрий запнулся. — Не настолько, ладно? Меня это не касается, но…       — Но ты в бешенстве потому, что я шлюха.       — Ведёшь. Себя. Как. — отчеканил Дмитрий, тыча в воздух пальцем на каждом слове. — И я уже извинился за это.       — Не помню, чтобы звучало слово «прости», — Ян снова закусил шнурок от худи.       — Слушай, — Дмитрий потёр переносицу: слишком много дерьма свалилось на его голову этой ночью. — Мне плевать, что ты делаешь дома, ясно? Я прошу не показываться в таком виде на людях. Это сложно?       — Это слофно? — передразнил Ян писклявым голосом.       Мир по щелчку стал красным. За один шаг Дмитрий пересёк разделявшее их пространство и рванул шнурок так, что вытянул его наполовину из капюшона. Чудом Ян успел открыть рот и не лишиться парочки зубов.       — Я серьёзно, — и угрожающий тон не давал в этом усомниться. Дмитрий сам не помнил, когда так разговаривал с Яном или Павлом в последний раз. — А тебе всё, блять, весело. Ты забываешь свои идиотские замашки и вспоминаешь, что должен делать и как выглядеть. Если ты ещё раз позвонишь мне и попросишь забрать из какого-то блядушника, я разнесу его к херам и тебя вместе с ним. Я понятно объясняю?       — Прям до последнего кирпичика?       Что Ян умел ещё круче, чем красить глаза, так это выводить Дмитрия из себя. Причём абсолютно простыми вещами. Простой юбкой, простыми словами, простым, мать его, шнурком.       — Не слышу ответа.       — Так точно, — Ян слегка наклонил голову набок.       Только сейчас Дмитрий заметил почти полностью почерневшие глаза, которые упирались в его собственные, как два пистолетных дула. И вовсе не из-за темноты, рядом с желтоватыми лампочками всё было вполне различимо. Старые запахи не врезались в нос так ярко, перебитые обновлённым ароматом виски. Теперь Дмитрий заметил и стоящую неподалёку бутылку с остатками рыжего пойла. А ещё то, что его ноги мягко сжимали чужие икры.       Ян проследил за взглядом Дмитрия.       — Хотели с Павлом подкинуть тебе на день рождения, — пояснил так буднично, словно генерал сейчас не хотел размазать его по стене, а он сам не делал для этого всё возможное. — Но потом ты сказал, что не празднуешь, так что решили сами раздавить. Немного осталось.       Дмитрий смотрел то на бутылку, то на Яна. Насколько он на самом деле был пьян? Ещё в машине он выглядел адекватным, потом вовсе чересчур серьёзным, а теперь снова играл в абсолютно непонятные Дмитрию игры. И довольно удачно, раз тот пребывал в таком шоке, что даже не мог отстраниться. Отстраниться стоило, так бы он поступил незамедлительно, если бы они сидели на кухне посреди бела дня и обсуждали основы военной стратегии. Но тогда бы такой ситуации не случилось вовсе. Тогда бы у Дмитрия был какой-то план, а не только бурлящая от злости кровь, постепенно подливающая к низу живота.       Дмитрий разом опустошил бутылку и громко стукнул дном по столешнице. Виски явно был далеко не самый дорогой, хоть и не бесповоротно позорный.       — Ты на машине.       — Один глоток ничего не изменит.       — И этот человек затирает мне о нормах приличия.       Дмитрий не нашёлся, что ответить. В любом случае, один глоток, два или даже пять не могли свалить его с ног, скорее наоборот, только обостряли чувства, что сейчас вряд ли было плюсом. Давление коленей на бёдра Дмитрия становилось отчётливее, отчего списывать его на игры собственной фантазии или случайность выходило с трудом, мышцы покалывали, разрываемые голосом разума, призывающим бежать, и совершенно унизительным желанием остаться. Это непрофессионально и даже не по-дружески, а ещё Павел спит где-то за парочкой стен. И если Ян ему расскажет когда-нибудь потом, а он, Дмитрий в этом почему-то не сомневался, расскажет, пусть даже случайно, то знать будут уже все. Так что в эту минуту Дмитрию стоит начать присматривать себе место на кладбище.       Ян чуть отстранился и опустил глаза вниз, улыбнувшись.       — Так это был не пистолет.       Дмитрий схватил его за челюсть чуть ли не сильнее, чем держал за руку в клубе, а тогда было не очень приятно. Это уже вошло в привычку — удерживать Яна от падения на грязный пол или от того, чтобы продолжать размахивать красной тряпкой перед лицом генерала. Взгляд сам примагнитился к красному пятну на нижней губе. Благо у Дмитрия ещё осталось достаточно самообладания, чтобы не провести по нему пальцем. К сожалению, Ян оставил слишком мало алкоголя, чтобы можно было списать на него все безумства. Но если сейчас на Дмитрия свалится ящик чистой водки, он выжрет всё.       — Прекрати это, — говорил он скорее собственным мыслям.       — Что?       — Весь этот ёбаный цирк, Ян.       Дмитрий уже сомневался в том, что перед ним в принципе сидел именно Ян. По крайней мере тот, которого он знал. Обычный Ян пусть и любил поразбрасываться тупыми провокациями, но не носил женскую одежду (даже если она смотрелась на нём довольно органично), не впивался в Дмитрия огромными зрачками и без необходимости не прикасался к нему коленями, щиколотками, стопами. Может, только руками, но это были очень профессиональные и дружеские руки, а ноги у Яна, длинные и мускулистые, выглядели как чистый разврат. А ещё Ян ужасно, ужасно пьяный и раза в три более красивый, чем обычно. Со всей своей любовью к порядку, Дмитрий не мог отрицать, что хаос ему шёл куда больше. И, возможно, он завидовал — совсем немного — подонку из клуба за то, что тот не был повязан никакими ограничениями и мог сколько угодно смотреть на покрытые синяками после спаррингов голени. Ему вовсе не нужны были спарринги и прочие предлоги, чтобы прикасаться к Яну. Он делал это при всех. Дмитрия слишком задел тот момент.       — Ты очень палишься, — пробубнил Ян без возможности нормально открыть рот. — Просто для справки.       Дмитрию нужна была какая-нибудь другая справка, из психдиспансера желательно, потому что это не лезло ни в какие рамки адекватности. Он отпустил лицо Яна и всё-таки провёл по губе, но не пальцем, а тыльной стороной ладони, только разодрав запёкшуюся кровь сверху. Ян шикнул.       — Сколько тебе нужно выпить, чтобы стать нежнее? — он пошевелил затёкшей челюстью.       — Я скорее впаду в алкогольную кому, чем стану нежным, — Дмитрий, к собственному удивлению, улыбнулся, если эту странную лицевую судорогу можно было назвать улыбкой.       — Ты не всегда должен быть генералом.       Желваки Дмитрия проступили под кожей. По какой-то причине, все вокруг считали, что он притворяется или глушит настоящего себя чересчур старательно, но генеральство — это всё, что у Дмитрия было. И оно просачивалось всюду.       Ян наклонился, почти соприкасаясь с Дмитрием губами, но тот отвернулся, опираясь кулаками по обе стороны от его бёдер и подставляя шею. Впрочем, кажется, Ян не сильно обиделся. Он припал долгим поцелуем к точке под челюстью и оставил слабый укус. Мужчина слегка втягивал кожу в рот и почти ёрзал на месте от этой игры с огнём, потому что увлекись он чуть сильнее — и Дмитрий точно свернет ему шею за засос на видном месте. На любом месте. Может, и просто так свернёт, потому что у Яна не было ни капли совести, раз он засунул их обоих в это положение, а Дмитрий слишком переоценил свою силу воли.       — Я не давал разрешения, — прохрипел он, но ладони уже переместились на бледные колени, ведомые чем-то потусторонним, потому что отвечать за них никак не хотелось.       — Понимаю команды без слов, — Ян слегка прикусил мочку уха. — У меня хороший дрессировщик.       Дмитрий сомневался, кого из них сейчас дёргали за поводок. Потому что стоило Яну слегка развести ноги, как руки сами поползли выше, прячась под клетчатой тканью и сминая нежную кожу бёдер. Это было на грани психоза, в который Дмитрий неминуемо впадал и, самое страшное — возбуждался до чёртиков. Теперь ему придётся переводиться в другую часть, потому что каждую секунду он будет представлять Яна в этой блядской юбке, направляющего его руку дальше, заставляющего обхватить набухший член и сдавленно стонущего около уха, только если прямо сейчас на Дмитрия не упадёт кирпич и у него не случится амнезия. Слишком много вещей вселенной придётся ронять с потолка, чтобы Дмитрий мог жить спокойно после всего этого безумия.       Спустя мучительную минуту, которую Ян боролся с ремнём на чужих джинсах, крепкие руки обхватили его ягодицы, сбрасывая со столешницы. Он хотел потянуться к ширинке, но Дмитрий расправился с ней за пару секунд и надавил на плечи, толкая на пол. Ян повиновался, усевшись на пятки, и лишь промычал что-то невнятное, когда чужие пальцы запутались в волосах. В планах Яна не было спешки, тем более эффект от алкоголя медленно проходил, и мир вокруг начинал кружиться, но лучше так, чем если бы Дмитрий откопал в себе чуть больше достоинства и уехал. Он сорвал нижнее бельё и сразу вошёл в приоткрытый рот, не особо заботясь о том, что сам напоролся на чужие зубы. Ян упёрся ладонями в бока Дмитрия, стараясь удерживать его от слишком резких толчков хотя бы первое время, но тяжёлые выдохи сверху делали его тело чересчур мягким, а член, упирающийся в горло, только твердел и как будто продолжал увеличиваться. Зрачки заволокло мутной пеленой, и из уголков глаз скатилась пара наполненных тушью слёз.       Ян правда чувствовал себя шлюхой в этот момент. Хотя Дмитрий далеко не первый, кто брал его в рот и позволял себе подобные нелестные выражения в его адрес, но только он мог воспользоваться Яном по-настоящему. Он никогда не станет идеальным любовником, переживающим о состоянии своего партнёра и никогда не признается, что переживает за Яна на гораздо более высоком уровне, чем это. Дмитрий никогда не сыграет то, что попросит Ян (хотя, может, стоило попросить?). Он мог либо держаться совершенно стойко и застёгивать всё низменное-человеческое, либо срываться. А потом жалеть. Поэтому он замедлялся на пару размеренных движений, толкался головкой в горячую щёку, размазывал слюну по губам Яна, путал чёрные волосы и рассматривал стёртую подводку вокруг красноватых глаз. Чтобы жалеть во всех красках.       На минуту Дмитрий отпустил Яна, позволяя ему двигаться самостоятельно, вылизывая всю длину снизу вверх. От нежных прикосновений ладоней к животу по всему телу проносились мурашки, и Дмитрий снова удерживал голову Яна, чтобы таять перед ним чуточку меньше и контролировать чуточку больше. Если уж глобально генерал весь свой пресловутый контроль проебал.       Бёдра снова рвано подались вперёд. Руки Дмитрия были везде одновременно, но главное — не давали отстраниться или закрыть рот, даже когда он с размаху промазывал по щеке или кровоточащей губе. Мужчина забрыкался, и пришлось остановиться. Остановиться, но остаться в таком же положении, потому что, что уж скрывать, Ян выглядел как пиздец, и от этого становилось горячо и свободно.       — Ты не этого хотел? — Дмитрий потянул его за капюшон вверх, поворачивая лицо ближе к светильникам под шкафчиками.       — Да больно, блять. Животное.       Ян повиновался велению руки генерала, грубо очертившей подбородок и плеснувшей на рану холодной воды. Затем Дмитрий, конечно, промокнул чужое лицо куском бумажного полотенца, но всё у него получалось нервно и нетерпеливо. Либо с наигранным нежеланием проявлять заботу. Дмитрий сам ещё не определился. У него и так всё ниже пупка горело, в том числе и мозг, который тоже куда-то туда упал, и, вероятно, именно он пульсировал активнее всего, высвечивая красное «СОС», к чему член Дмитрия с охотой приписывал «и»; мозг думал о том, какой Дмитрий жалкий, а член всё равно стоял, хватало лишь опустить глаза на лежащие на молочных бёдрах складки в чёрно-красную клетку.       Ян выкрутился в руках Дмитрия и лёг на столешницу, не особо оттопыривая задницу, но Дмитрию и не нужны были вульгарные излишества, чтобы проглотить весь этот вид. Ян выудил из кармана толстовки презерватив и глянул на Дмитрия через плечо.       Это было не неожиданно, но явно более того, на что Дмитрий мог надеяться или воображать. Да он вообще не надеялся и не воображал, может, только совсем чуть-чуть, и то даже в мыслях выметал эту фантазию вон, потому что порочить честь Яна подобным образом в его планы не входило. Никаким образом не входило. Но тот выгибал спину по-кошачьи и сам лез в руки, которые пытались побороть и подчинить, хотя это было совсем не нужно.       — Пригласительный тебе ещё выдать? — Ян положил щёку на кулак, поглядывая на Дмитрия, резко затормозившего в сравнении с тем, с каким рвением он проникал в податливый рот.       — Это планировалось не со мной, — зачем-то сказал Дмитрий, разрывая упаковку.       Планировалось не давать Яну почву для дебильных колкостей по типу уже осточертевшего «ревнуешь?», потому что для генерала неизвестно понятие ревности как таковой. Просто он не любил делиться тем, на что не имел прав. Дмитрий дёрнул Яна на себя, отчего кофта задралась и оголила кусок спины. Мужчина потянул за капюшон, сняв её окончательно, и остался в одной футболке. Чтобы вернуть блуждающий разум на место, Дмитрий провёл костяшками по перекатившимся под тонкой кожей мышцам. В конце концов, это он был здесь, а не кто-либо ещё. И восковая спина, пусть и не вся видна, но вся — его.       — Почему? — спросил Ян вопреки любым ответам, которые предполагались. — С тобой. Просто ты вечно уходишь раньше времени.       Дмитрий почувствовал себя идиотом. Он оглаживая задницу Яна через юбку, под ней, приподнимая так, что виднелся край чёрных боксеров, но никак не решаясь от них избавиться, словно это была черта, переступив которую он уже точно не сможет сбежать от последствий. Какими будут эти последствия, в основном зависело от Яна и того, питал ли он надежды на этот практически судьбоносный секс, так что Дмитрий очень надеялся, что не питал. Потому что со своими надеждами он как-нибудь справится, а вот как поступить ещё и с чужими — вопрос. Дмитрий шлёпнул Яна, но несильно, больше чтобы ещё раз посмотреть, как колыхнётся ткань.       — Жёстче, — выдохнул Ян.       — Павел спит, — Дмитрий наконец дёрнул вниз резинку боксеров.       — Мне его разбудить?       — Ты знаешь, что я имел в виду.       Дмитрий очень старался держать голос ровным и даже каплю надменным, словно его совсем не заботило то, как Ян специально оборачивался, закусывал щёку и хмурился, прижимаясь задом к члену Дмитрия, а своим толкался ему в руку. Но на деле тело его вопило от того, как хотелось распробовать Яна, разрываемого пополам от желания чувствовать максимум везде. Длинные пальцы легли поверх крупной руки, сжимая член сильнее, пока генерал не отмахнулся от неё и не схватил мужчину за талию. Он сдержал стон, когда пульсирующая плоть прижалась ко входу.       Конечно, Ян готовился, в этом Дмитрий не сомневался, но всё равно был ужасно тугим, и слюна слабо помогала. Только делала вид его подтянутых ягодиц с поблёскивающей дорожкой между ещё более эротичным. Дмитрий толкнулся вперёд, сразу проникая головкой полностью. Ян уронил голову на локоть и задышал так громко, что все звуки стёрлись, кроме этого его истошного дыхания сквозь стиснутые зубы.       — Потерпи, — шепнул Дмитрий почти ласково, замирая на несколько секунд, а после толкнулся снова.       Он задержался на месте, когда вошёл полностью, провёл пальцами по рёбрам. Вскоре звуки из-за угольной макушки стали чуть тише, и он задвигался, хотя тоже не настолько терпеливо, насколько требовало тело Яна или даже тело самого Дмитрия, но чем быстрее они закончат сейчас, тем, может быть, меньше он будет корить себя за это после. И тем увереннее сможет смотреть Яну в глаза. Потому что Ян смотрел на него даже сейчас, когда заламывал руки за спиной, подставляя их генералу, и не стыдился ни своей покорности, ни испорченного макияжа, ни желания быть оттраханным. Дмитрий выругался себе под нос от этой мысли.       С каждым толчком становилось всё проще проникать в полную длину, так что из груди Дмитрия вырывались более несдержанные вздохи. Приходилось контролировать напор, чтобы не издавать слишком много громких звуков, но Ян так сладко постанывал и извивался, ощущая генерала в себе полностью, что тот позволял себе делать это медленно и впитывал, впитывал, впитывал Яна полностью. Дмитрий наклонился над ним, вдавливая тонкую талию в столешницу почти всем весом и двигая бёдрами, чтобы проникнуть ещё глубже, хотя и так уже упирался в физические границы Яна и даже как будто смешивался с ними. Мужчина хватался за ускользающую из-под пальцев реальность и не знал, куда себя деть, лишь бы создать хоть немного пространства, пока Дмитрий не разорвал его на куски во всех смыслах.       — Хватит, — простонал Ян еле слышно (потому что воздуха недостаточно и потому что всё ещё Павел), толкая Дмитрия куда-то в бок трясущейся рукой.       Он перехватил запястье, прижав к себе, и действительно отстранился, но только чтобы мгновенно набрать максимальный темп, чтобы Ян окончательно рассыпался под ним, чтобы тёрся взмокшим виском о столешницу, чтобы всё-таки шлёпнуть его жёстче и надеяться, что хотя бы об этом не пожалеет. Дмитрий сделал ещё несколько толчков, придерживая мужчину за бока, и кончил с почти неразличимым за чужими вдохами-выдохами гортанным стоном. Ян сразу обмяк, стоило Дмитрию забрать ощущение заполненности с собой и спрятать его за ширинкой.       — Помочь? — он кивнул на приподнятую юбку, когда Ян повернулся.       — Не надо.       Он попытался натянуть ткань пониже, словно они отмотали всё произошедшее назад и оказались в параллельной вселенной, где Дмитрий намёками уламывал взять его, а Ян стыдливо прятал стояк. Генерал усадил не особо сопротивляющегося мужчину обратно на столешницу. Ян пнул его носком ботинка и попытался сползти, но не нашёл сил, да и желания особо тоже, когда Дмитрий сплюнул в руку и прикоснулся к горячей чувствительной коже. Ян готовился к тому, что всё закончится так же быстро и безбашенно, но получилось так мягко и аккуратно, что всё тело вздрогнуло. Теперь он запишет, что для нежности Дмитрию нужен один глоток виски и жёсткий секс на закуску. Большой глоток неплохого виски.       — Не учили, что пялиться неприлично? — сбивчиво спросил Дмитрий, поглаживая член Яна быстрее, и даже заглянул в его глаза на секунду. Быстро, чтобы не утонуть в их чёрных океанах насовсем, только ноги помочить.       — Сделай вид, что тебе не похер.       «Мне не похер» Дмитрий проглотил и прижался поцелуем к длинной шее. Ян дёрнулся от влажно-щекотящего ощущения, а после сам подставился под губы. Его собственные покраснели и блестели то ли от слюны, то ли от крови, то ли от бесконечных укусов, которыми он сдерживал стоны и пару раз крики. Рассмотреть Дмитрий не успел, потому что язык как будто нарочно медленно слизал все улики. Можно было списать на очередной способ подразнить, но по Яну было видно, что он либо скоро кончит, либо отключится, либо всё одновременно. Дмитрий приподнял футболку, чтобы не испачкать, на что Ян усмехнулся, но поиздеваться над чужой педантичностью не успел — было слишком хорошо. Горячие волны всё с большим напором подкатывали к низу живота, которым Ян невольно вторил тазом, прижимаясь к Дмитрию. Тот видел, как шоколадные глаза закатывались под прикрытыми веками, и в конце концов Ян замер, почти прижавшись приоткрытым ртом к губам напротив. Дмитрий заставил себя не отшатнуться, пока мужчина переводил дыхание, затем подставил руку под поток ледяной воды из крана.       — Там моя чашка, — Ян кивнул на раковину, натягивая бельё и поправляя юбку.       Дмитрий окинул его уничижительным взглядом.       — Я думал, ты её моешь.       — Теперь не буду.       Дмитрий помотал головой, хотя Ян мог быть уверен, что он мысленно посмеялся. Просто режим генерала снова был переведён на максимум, потому что Дмитрий позволил себе слишком много, и космический баланс требовал восстановления. Благо на Яна он не распространялся, так что тот мог не торопиться смывать остатки подводки с щёк и выглядеть удобоваримо хоть когда-нибудь вообще. Дмитрий даже заплатил бы ему за это, если бы мог. Заплатил бы себе, в первую очередь, чтобы пойти на нечто подобное.       — Моё отношение к тебе не изменится, — заверил он.       Впервые за ночь Дмитрий зашёл в океан по пояс, лишь бы его слова звучали как можно убедительнее. Даже если на самом деле изменилось всё. Ян поначалу и не понял, что это должно значить, переваривал слова несколько секунд, за которые Дмитрий успел сосчитать до десяти пятнадцать раз.       — Не знаю, хорошо это или плохо.       Дмитрий предпочёл списать на усталость разочарование на чужом лице.       — Проводить?       — Не заблужусь, — он глянул на время на экране телефона — уже давно было утро. — Ты не появишься в таком виде на улице. Это приказ.       — Ага, разнесёшь к херам, я помню, — Ян скрестил руки на груди и закатил глаза. Когда он делал так с членом внутри, Дмитрию нравилось больше, но и сейчас сойдёт. — Спать без ночника можно? Или это только для больших мальчиков?       Дмитрий вышел в коридор, и Ян поплёлся за ним, как привязанный. Захватив куртку с вешалки и уже приоткрыв дверь, генерал остановился, напоследок оглядел мужчину с головы до ног и одёрнул задравшуюся складку на юбке.       — Можно спать с большими мальчиками.       — Мудак.       Дверь захлопнулась.