Ближе к смерти. Ближе к Богу

Яркий, обжигающий свет еле-еле пробивался в комнаты дома сквозь заколоченные найденными досками окна. То там, то здесь доносились звуки постояльцев, которые или тихо переговаривались друг с другом, или занимались какими-то своими делами. Всё было как обычно. Повторялось изо дня в день. Абсолютно не менялось. Не надоело ли? Похуй, привычно, как раньше уже не будет. Раньше.. а что было раньше? А раньше уже ничего не было. Опустевший дом, полупустой холодильник, пыль тремя слоями на тумбочках и полках, грязный выцветший ковёр, молчаливый телефон, по которому больше некому было трезвонить на работу и слушать никому не всравшиеся случайные сплетни от её дурных подружек. Всё было кончено ещё до того, как успело начаться.  Сидя в кресле рядом с телефонным столиком, руки аккуратно держали рамку с фотографией под стеклом. Женская улыбка, ослепительная, кокетливо озаряла темноту угла рядом с вешалкой.  Такую её я больше не увижу.. а увижу ли вообще?.. за тяжёлым вздохом последовала мысль о том, что, в целом, тоже похуй, если начинаешь забывать её голос.  Но всё равно предательски, наперекор мыслям, осторожно, как величайшую драгоценность, прижимаю фотографию к груди, в область размеренно бьющего сердца. Она навсегда, как грёбаная опухоль, будет сидеть в темноте разума, будет приходить во сне при температуре в 39 навязчивым воспоминанием, яркими пятнами на зло эпилептику мельтешить перед глазами. Её не вытравить операцией, лоботомией, шоковой терапией, да, чёрт возьми, чем угодно. Из-под двери потянуло прохладой. Жарящая звезда наконец-то села за горизонт. За мыслями пролетел весь день, Боже, я не сделал ничего полезного, ни проверил людей, ни прибрался. Хотя.. чё уж проверять, если сраные КЧСники снова заберут ворох и оставят меня ни с чем.. Первый стук в дверь. Настойчивый. Выедающий здравый рассудок. За дверным глазком показался зеленовато-жёлтый комбез. Мразь. Сука. Хотя бы раз не приходили, но нет же, еженочное поломничество по сусекам несчастных гражданских само себя не устроит. Даже говорить ничего не пришлось, эта гнида сразу перешла к делу и затребовала двоих. Не могу им противиться, пусть и очень хочется. Один раз я уже встал поперёк сотрудника, так эта скотина дверь мне своей пушком продырявила. Что ж.. ладно.. забрали бессмертного, да и чёрт с ним, но Господи, на кой хер забирать девчушку, она ж маленькая совсем ещё.. уроды, у меня что, людей больше нет, почему именно на неё выбор пал?!.. Осталась ещё пара человек, и то, на моей памяти выглядели они уж очень сомнительно. Допустим.. подумаю над этим завтра, уж больно тихая выдаётся ночка, прошло два часа, ни единого шороха.. видать, грёбаное затишье перед бурей.. Дикий звон в ушах, появившийся невесть откуда, отрезвлял покруче любых будильников. За исключением этого, утро выдалось совсем непримечательным. Проверка дала свои плоды. А судьба пошутила над домовладельцем, ведь теперь давящая тишина реально давала понять, что вот он, долгожданный(?) конец, раскрывшийся в трёх черных полиэтиленовых пакетах. А хотелось ли умирать? ... Вопросом на вопрос: а жить хотелось? Цели нет, как и будущего, ни светлого, ни мрачного. У этой планеты больше не было шансов на излечение от заразы, которая оборачивала людей в нечто, лишь визуально кое-как напоминавшее привычный облик. Светлое, конечно, осталось, правда это было пиво в жестяных банках, но и его осталось совсем немного. Больше не было смысла что-то читать, смотреть, слушать. Одиночество заняло все пустоты мозга, безнадёга как изолентой накрепко всё склеила, а солнце выжгло всё человеческое. Вот он -- конец. На улице темнеет.  Оставив ружьё на кровати в своей комнате, домовладелец прошёл неспешным шагом в тусклый тамбур. Постояв возле тумбочки и посмотрев пару минут на фотографию, мужчина с неожиданно громким хлопком опрокинул рамку, кажется, стекло на ней треснуло, мелкий осколок отлетел чуть ли не под кресло. К чёрту. Сев подле входной двери, голова слегка опрокинулась, прислоняясь к холодной несущей стене. Осталось лишь ждать, ждать, ждать.. Три ритмичных, смеющихся стука. Нет нужды в том, чтобы спрашивать, кто стоял на крыльце. Помутнённый рассудок сам вырисовывал ехидный взгляд, ублюдскую улыбку во все хер его знает сколько идельно белых зубов, тощий скелет с выпирающим позвоночником, который удивительным образом не рвал бледную натянутую кожу.. – Даже не поприветствуешь гостя, домовладелец? Я чувствую, что ты прямо под дверью. Совсем не вежливо, знаешь ли. Опять этот ироничный тон.. подзаебало, порядком. Но по интонации можно понять, что улыбка слезла с его лица. Ну ничего, иногда и этим полезно поменьше оптимизма. Ладно, пора бы уже заканчивать этот театр одного актёра. – Можешь даже не спрашивать, я один дома.. – после чего мужчина, пусть и слегонца колеблясь, приоткрывает дверь, дабы хоть шумно не было от выломанных досок. – Так это замечательно! Чего ж ты сразу не пригласил, а, домовладелец? Жизнь резко пронеслась перед глазами, пусть и не была полна радостных моментов, как у многих других. Терять нечего. Дальше только хуже, поэтому, наверное, лучше закончить всё именно сейчас. – Тебя что приглашай, что не приглашай, снёс бы дверь к херам собачьим и даже не подумал, если б я её не открыл. Чёрт, улыбка спала с лица, зря эта вся смелость.. а с другой стороны.. так даже быстрее. Не заслужил вежливого обращения мудак, пусть знает. – Не уж-то в самый последний миг ты думаешь о спасении каких-то дряхлых деревяшек, а не о собственной жизни? Интересный ты, конечно. – Сдалась мне эта дверь, громко было бы очень, голова и без того взрывается. – после чего единственное, на что были хоть какие-то силы, это просто осесть рядом с тумбочкой и приподнять голову, смотря из-под приопущенных век на бледного туманным, нечитаемым, совершенно опустошенным взглядом. Гость перемялся с ноги на ногу. Чего-то с владельцем было совсем не так. Даже и убивать было как будто бессмысленно, мужчина уже был готовый. Смотря, словно в душу, маньяк внимательно изучал что-то совершенно иное, необычную новинку в домовладельце. Неожиданно подойдя к сидящему телу, тот просто стал рядом и молча положил огроменную ледяную кисть ему на макушку. Молчаливая поддержка? Издевательство? Судьба совсем с ума сошла? Или даже у этих нелюдей осталась капля человечности в напрочь сгнившем мозге? – Знаешь, что в тебе всегда притягивало меня? Ты всегда был на шаг ближе к смерти, нежели к жизни. И даже сейчас глаза твои красные не потому, что ты устал. Услышав эти слова, домовладелец поднял широко распахнутые глаза на гостя, а после как ошпаренный подскочил с насиженного места и мигом полетел к замызганному и треснутому зеркалу в ванне. Взгляд дёрганно метался, замечая нездоровую красноту белков. Да ну нет. Нет нет нет. Он специально это сказал, нельзя так просто ж за один день стать гостем, ну бред сивой кобылы. Он отвлёк внимание. Повернувшись сейчас к дверному проёму, голова будет снесена с плеч. Но обернувшись, мужчина лишь ловит на себе заинтересованный взгляд. Без вызова, сарказма или чего-то ещё.  – Чего ты так удивлённо на меня уставился, а? Первый раз красные глаза видишь что ли? Мне казалось, радоваться надо в такие моменты! Мало того, что начал становиться гостем, так ещё и прекрасно осознаёшь свои изменения. Это ж такая редкость в наши дни. Другие идиоты как стали гостями, так и не поняли того, всё ходят, побираются, выискивая в себе человеческое. А ты вон какой.. – Да сдалась мне эта твоя осознанность! – резко перебивая его, неистовый, иступленный крик разрывает застоявшийся, прелый воздух ванной. – Нахуй мне это не надо! С меня блять хватит трупов, оказавшихся в мешках по моей ебучей ошибке.. – Ну чего ж ты так сразу, ошибки да ошибки. Зато теперь ошибок не будет, делай с ними всё, что душе угодно, смерть примет тебя любым. Она, как и я, теперь на твоей стороне. Рот мужчины, точно рыбий, если б та оказалась на суше, то приоткрывался, то закрывался в немом психозе, пока мозг судорожно пытался обработать хтонический ужас, происходивший с ним прямо сейчас, пытался понять, чего ж теперь эта бледная мразь желала, улыбаясь и всё также спокойно смотря на нового гостя. Получилось только вновь поднять глаза, с превеликим отчаянием и стоящим потоком истерических рыданий смотря напротив себя, въедаясь в безбликовый взгляд. Тощая фигура вразвалку подошла к домовладельцу, съёжившемуся, забитому в самый угол, стоящему на ватных ногах и опирающемуся слабой рукой на стиралку. Мысли не давали покоя, мозг отказывался воспринимать грёбаную правду, в ушах звон, точно колокола, зовущие на службу, стоял сплошной стеной, перед собой всё плыло. Кажется, по щекам из-под немигающих век стали катиться горячие слёзы. Ещё чуть-чуть, и мужчина бы упал на колени, но бледные руки быстро подхватили лихорадочно сотрясающееся тело, перекинули через острое, худощавое плечо, и пригнувшись, бледный вынес того на крыльцо. – Смотри-ка, на улице дождь пошёл. Сам Бог разрыдался от того, что самый чистый, любимый сын его стал ему врагом. Это ли не прекрасно? Можешь не отвечать, милый друг мой, ты скоро сам всё поймёшь. После чего, неспешно спустившись по скрипящим, разваливающимся ступеням, бледный, не слыша больше ни единого звука от домовладельца, спустил того на землю. Постояв так ещё с пару минут на влажной, сырой почве, маньяк подтолкнул под спину юношу в сторону просёлочной тропинки, тускло освещённой мигающим фонарём. – Пошли, чего стоишь? Или хочешь к КЧСникам загреметь?