Bertie Botts2

Рыжий Гарри Поттер - зрелище странное, с его молочной, фарфоровой кожей доморощенной куклы. Цвет становится морковным, а Гарольд морковь не выносит. Он еще не окутан исполинским ужасом, это состояние похоже чем-то даже приятное покалывание на языке, когда рассасываешь сахарное перышко. Только в данном случае, сахарное перо - сам Гарри. Руки дрожат, когда он пытается ощупать свое лицо, нос смещается чуть ниже, кожа тянется, и что-то хрустит в лопатках, он чувствует, как вытягивается. Неожиданно больно появляются на теле веснушки, словно выжигаются самим солнцем. Он смотрит на себя в зеркало, запыленное и спящее, - но и слава Мерлину, - каких-либо комментариев он бы сейчас точно не выдержал.  -Ну привет. - Тянет Гарри, и голос слишком грубо бьет по ушам. А еще он чувствует скопившуюся серу и грязь под ногтями, и на него накатывает настоящее, позорное отвращение к брату. Не впервые, но почему-то всегда с таким стыдом. На этом отшибе у Гарри выработалась также абсолютная неприязнь к грязи в любом ее проявлении, что даже старый Критчер уже не справлялся. Поттер сам порой чувствовал себя домовиком, отдраивая Гриммо. Он знал тысячу и одно заклинание для отпаривания, отбеливания, выбивания пыли из ковров, чистки и мытья полов и кухонной утвари, убийства ржавчины и засоров, но половина из них абсолютно не хотела дружить с вредными чарами дома. Но против Поттера с тряпками и метелками у него защиты не было. Брат не разделял эту любовь к чистоте, ему наоборот нравился небрежный и захламленный дом Уизли, от которого у Поттера, единожды посетившего нору, подкатила тошнота и зачесалось все тело. Как можно жить ТАК!? А как Реджи вообще мог любить гостить там !? В долгие и холодные вечера, в возрасте, когда выпадает последний молочный зуб у волшебников, маленький Гарри, согретый теплым дыханием камина, внимательно слушал рассказы старшего брата. Это была частичка настоящей жизни, той, что было дозволено узнать. -Друзья,вошебныйпоезднадевятьитричетверти,замокшкола,чары,трансфигурацияизельеварение,девчонки,полетыиквиддич,гоблиныприведения,запретныйлескентавры,поющаяшляпагриффиндор,совыижабы,Хеллоуин,Рождество, и, конечно, обожаемая нора. — Это были лоскутки, собранные в детской голове в пестрое, несуразное целое. Он думал, что, если подрастет, у него будет такая же жизнь. Начал он, конечно, с Сириуса, в те времена еще бесконечно хмельного и ласкового к мальчику. Без остановки прося увидеть нору и Уизли, рыжих, как брат, а значит таких же хороших, он допекал крестного, не знавшего, как отказать зеленым знакомым глазам.  Осада Блэка длилась недолго. На восьмой день крестный взял его за руку и серьезно посмотрел, а потом приложил палец к губам. Гарри знал, что это значит - настало время снова быть змеей. Он любил эту игру, он любил змей, пусть это тоже был секрет. Мальчик сдержанно кивнул и сомкнул губы, мир растянулся и сжался с громким хлопком. Они оказались измазаны в саже, хоть этого и не было видно. Их вообще не было видно, только теплая рука крестного была якорем для Гарри, давая понять, что он не исчез окончательно. Пестрое лоскутное одеяло накрыло их с головой. Два высоких юноши, совершенно одинаковых на вид, огромные часы, шаткие полки, заваленные непонятными вещами, маленькая девочка, болтающая ногами, сердитая и нахохленная большая женщина, подушки, цветы, гирлянды, книжки, картины, отзывающиеся таким же гомоном голосов. Еще один рыжий ребенок и мужчина. И еще один рыжий юноша. Когда Гарри увидел еще и брата, у него уже кружилась голова. Он дернулся было подбежать к нему, но рука Сириуса сжалась сильнее.  Он же змея. Змеи всегда выжидают, змеи всегда наблюдают, они скрытные, незаметные, и не болтают с кем попало. Только с Гарри. Гарри стоял, прижавшись к телу крестного, и смотрел, как брат с громким и заливистым смехом тычет палочкой в сторону двух одинаковых мальчишек, отбивающихся от него с таким же хохотом. Они носились по гостиной, уворачиваясь и громко беззлобно ругаясь, забегая за диваны и иногда швыряя друг в дружку подушки. Женщина охала и причитала, пытаясь их остановить, но казалось, она была единственной, кого не устраивает эта беготня. Общий хаос страшно напугал его тогда, как и брат в тот момент. Потом уже Гарри осознал, что испугался не шума и суеты, а своего места в таком мире. В мире своего брата, который показался далеким и чужим. А еще что-то похожее на непонимание, осуждение к поведению, непринятие. — Это не мой брат, это что-то другое, незнакомое и ненадежное, пугающее и дикое - крутилось в голове потом.  Разочаровываться в детских авторитетах всегда болезненно. Но Гарри любил брата, обожал, возможно, в некотором смысле был одержим? Реджи был его спасением, в этом гадком доме, куда, по-видимому, даже Сириус ненавидел возвращаться. Из-за Гарри, в том числе. Иногда Гарри думал, что Реджи - единственный человек, который любит его. А иногда, что это неравнодушие связано с неподъемным чувством вины и жалости, что плескалась попеременно в глазах матери и за стеклами очков отца. Но у Реджи были теплые мягкие, пусть и шершавые руки. И он не смотрел на Гарри с этим липким мерзким комком стыда и прочего, что терзает их родителей, когда они вспоминают о младшем сыне. И Гарри определенно отдаст жизнь за брата. Потому что для него это будет концом, а для Гарри.. Может он даже не заметит разницы?  -Грязнуля. - Тянет юноша, неловко осматривая себя со всех сторон. Разница в росте ощутима и, если он будет долго привыкать, врезаясь при Лорде в арочные проемы, это станет проблемой. Сколько мелочей, которых он не может предусмотреть, настигнут его в первый же день? «И как быстро Лорд растормошит мои кишки?» - Гарри улыбается и на лице Реджи это смотрится сухо. Это даже забавно, прятаться от Лорда под самым носом. Он не хотел быть козырем в политических играх семьи, но.. . Война закончилась куда раньше смерти Дамблдора, для людей война закончилась, когда убили младшего ребенка Поттеров. Это было очевидно и так же скучно и далеко, как извержения Везувия в Помпеях. И так же смертельно - губительно. Для Гарри Поттера-мальчика, который не пережил ту ночь - очевидно иметь к Ридлу личные счеты, но желание спасти мир от деспота и тирана, как сказано в пророчестве, стать героем..  Этот мстительный росток так и не проклюнулся, бывший директор так и не стал его наставником, а Гарри так и остался заперт в старом доме, уже не как будущий освободитель, а как древний, забытый, не нашедший своего хозяина артефакт. Выбираясь в магическую Британию с другим лицом в редкие тихие дни, узнавая о жизни из газет, публицистических статеек и пересудов, нанимая частных учителей и скрывая свое существование от всего мира-за исключением группы человек - достаточная причина ненавидеть человека, который причастен к бесполезному бытию. Ну Гарри и ненавидел, но в этом было виновато так много людей, включая и тех, что взрастили его, что до Лорда Волдеморта долетали лишь жалкие крупицы неприязни.  Хотя зачатки тоталитаризма, медленно, но, верно, сказывались и на жизни Поттера. Пожиратели смерти активно пытались контролировать неконтролируемое, прижать нелегальных торговцев, самобытных гоблинов, дерзких писак и в сотый раз погибший и снова возрождающийся, как настоящий феникс, орден. С последним справлялись довольно успешно. Для Волдеморта это не было партией, скорее он из раза в раз переворачивал шахматную доску, даже не удостаиваясь отбивать очередное нашествие глупых пешек, потерявших белого короля. Дерзкое, но гениальное в своей жестокости решение - брак с наследником престижного, но непокорного рода - после убийства младшего ребенка, добраться и до старшего. Лорд определенно не имел и понятия о милосердии. Поттер смотрит на часы, свернувшиеся на руке змеей. Придется от них отказаться? Или это уже лишнее? Насколько хорошо Лорд знает, что носил бы Реджи? Но Гарри знает - мелочи всегда выдают с головой. Одна оплошность, как выбившаяся прядка, будет триггером. Стоит потянуть за ниточку, весь клубок начнет разматываться, карточный домик рассыплется, домино упадет … - Гарри начинает судорожно грызть губы и сам дает себе затрещину.  Надо успокоиться. Он собирает вещи, используя сундук с расширением пространства для своих пожиток, достаточно безликих, но при этом служащих сентиментальным воспоминанием. Пара книг, амулет, гребень, Плюшевая змейка от Сириуса, запасное кольцо от ментальных атак...  Гарри замирает над дневником, печально отлаживая обложку с разрезом в виде молнии. Слишком много это для него значит, чтобы сжечь, но нельзя взять с собой. Подарок от Дамблдора, исписанный вдоль и поперек, начиная с момента, как он научился пользоваться пером. Тетрадка останется в сундуке, возможно, навсегда. Одежда брата яркая, но так необходимо. Поттер корчит рожу напоследок, и тихо выходит в коридор. Пол не скрипит привычно, а беззвучно проседает под его грузным телом.  — Я готов. - произносит Гарри, заходя в гостиную. Сириус спешно вскакивает, кружа вокруг него. От былого тухлого страха и отчаяния не осталось и следа, сейчас он скорее в предвкушении, азарт искрит во все стороны.  -Ты просто вылитый брат! - Блэк трясет его за плечи, крепко прижимает к себе, а потом снова трясет. Шальные глаза. - Гарри, это героический поступок, слышишь?! - Он, кажется, улыбается. Гарри и правда трясет, от этой улыбки и радости? -Сириус. - прерывает отец, подходя с другой стороны. Глаза сверлят сына насквозь. - Ты уверен, что готов?  «Готов на это? Или?»  Младший Поттер не понимает, к чему эти вопросы. Он ломано улыбается и кивает. -Вещи собрал. - Указывает на чемодан сзади. Мать все также стоит у окна, как и в день, когда узнала об этой помолвке, словно вообще не двигалась после этого.  Гарри помнит, как сейчас, момент, который перевернул и так его шаткое положение. Погожий день радовал солнечными лучами. Зелья радовали. Зоти радовали. Окклюменция УБИВАЛА.  Мерзкий, носатый, вредный мужчина - Снейп, но про себя Поттер называл его Критчер Старший - Гарри нравился. Он был его профессором по трем дисциплинам, которые Поттер считал в общем и самыми необходимыми, в отличие от трансфигурации и чар, которые были просты и очевидны, но дотошны и скучны. Куда дело зелья - надежны, точны, долговечны. Лучше только руны, но изучать их самостоятельно оказалось невыносимо тяжело, так что Гарри, скрепя сердце, отложил их на туманное будущее. Если все сложится так, как он планирует, то после магического совершеннолетия Гарри Поттер официально отрекается от рода, улепетывает из Британии и оседает где-нибудь в Тибетских горах, впечатляет своей отшельнической педантичной натурой всех буддийских монахов, которые сразу возьмут его в подмастерье, и заживет он долго и счастливо. Раз зелья ему по зубам - «сносно», а потом и «похвально, не ожидал увидеть у Поттеров талантливого отпрыска»,- то и до создания артефактов когда-нибудь Гарри дорастет. Другое дело-окклюменция. Его профессор приходил заниматься с ним защитой разума раз в две недели уже как год, хотя успехи были размером с хлебные крошки.  Стоило Гарри снять защитное кольцо - его разум был, как красная тряпка для легалимента. Старший Критчер был недоволен. Гарри хотел бы подыскать другого учителя - возможно было дело в жестком подходе, который был неуместен в делах тонких, как его разум - но мать была против. Было у нее подозрительное ласковое снисхождение к этому профессору, да и не хотелось брать еще людей. И так слишком многие знали, включая Нимфадору, слишком непостоянную и ветреную для учителя, но обожающую трансфигурировать все и вся, включая себя.  Поттеру ее лояльное отношение было по боку, главное, что он бы сдал и СОВ, и ЖАБ, и любую другую тварь, на отлично. Программу они опережали, поэтому в последнее время Гарри охотнее слушал о маленьком Тедди, нежели о чарах. Если только не очищающих. Кажется, Тонкс заметила его бзик, притащив ему пару книг руководства для ведьмохозяек и прочего «женского» барахла. Гарри аж проникся, даже ее вечная суетливая натура и адские волосы - они оставались повсюду, хоть оборотное вари-не раздражали. -Удивительное замечание о мисс Тонкс - Едко, но как-то понимающе заметил профессор. - И очаровательные сравнения, я, безусловно, польщен. - просто едко.  Гарри зашипел от боли: «НедумайнедумайнедумайнедумайНОунеготакиегрязныеволоНЕДУМАЙ»  -Достаточно. - Северус выпрямился, потирая затекшую шею, отряхнул мантию и устало посмотрел на ученика. Поттер всегда немного залипал на него на этом моменте, и об этом Снейпу уж точно знать не обязательно, так что кольцо Гарри поспешил надеть. -Вы прочитали материал, что я вам оставил, или драили полы все это время? -Разумеется, да. - В тон ему ответил Поттер. Обожал, когда Снейп начинал вредничать. - Тогда почему вы думаете «не думать», а не делаете, как вас учили? - Простите, профессор, но сложно представлять успокаивающую водную гладь или опушку леса, если ты ни разу ее не видел. -правда, но отчасти. Были картинки в книгах, рисунки, колдофото, омут памяти в конце концов... Абсолютно бесполезные вещи в данном случае.  Поттер не чувствовал ничего, просматривая замыленные воспоминания отца. Не то. Он должен увидеть все это своими глазами, тогда, может быть, все встанет на свои места.  -Поттер, вас…. - Колкий ответ Северуса был парирован большим сверкающим оленем, грациозно прогарцевавшим по комнате.  Гарри напрягся - эти светящиеся твари всегда приносили беду.  -Сын. Ты нужен дома, сейчас же. Гарри похолодел. Северус тоже помрачнел и зачем-то пошел с ним. Гарри не возражал - не до него, да и какая разница? - просто бросал иногда напряженные взгляды, весь путь от западного крыла дома до камина.  Мэнор встретил их подозрительной, мрачной тишиной. У Гари озноб шел по телу. Очень, очень нехорошее предчувствие оказалось верным. Отец и мать с пустыми лицами.  Лили стояла у окна, белоснежная, как полотно. Блестели дорожки слез. -Гарри.. - Она не смогла договорить, слезы снова потекли по щекам. Отвернулась, хрупкая, разбитая. Брат протянул письмо - Гарри уже знал, от кого оно, темная бумага  и багряные чернила, конверт с серебряной печатью.  Пока Поттер пытался развернуть конверт, его колотило дрожью. Брак звучал абсурдно, нелепо и унизительно, юноша вчитывался в строки и не мог разобрать слова, поверить в эту несуразную идею.  Лорд Марволо сошел с ума, не иначе.  Гарри бы выронил конверт, если бы Северус не перехватил бумагу, жадно вчитываясь. И в этот момент мать словно обезумела.  -ТЫ ЗНАЛ! ТЫ ВСЕ ЗНАЛ!- завизжала Лили, выхватывая палочку и направляя на Снейпа. Рыжая валькирия.  Гарри в ужасе замер посреди поднявшего хаоса, взрослые орали друг на друга, мать снова истошно плакала, появившийся Сириус блестя глазами,крушил все вокруг. Что вообще происходит? Юноша, не шевелясь, перевел взгляд на Северуса, почему -то ему стало жутко. Странное выражение, боли, злости, отвращения и чего-то еще, застыло на лице мужчины. Непонятно. Мир снова отдалился и схлопнулся, как при аппарации. -Реджи. - тихонько прошептал Гарри в этом гомоне голосов- Этого не будет, слышишь ? Я не позволю.  И он не позволил.  -Ну, до свидания. Пока, Сириус, мама, папа. - Гарри пошел было к камину, но замер, последний раз оглядываясь. Будет ли он скучать? Это место не было для него домом, но что-то тихонько скреблось на душе, когда он осматривал этот лаконичный, практически магловский дом. И вдруг он почувствовал предвкушение, приятное и впечатляющее.  - Когда брат очнется, передайте ему, чтоб не грустил! - Весело сказал Потер, шагая в огонь.