Защитник

When the world is on fire

And your heart is in flames

I'll be the rain

The New Shining — World on Fire

С самого утра её от медитации отвлекало всё: холодный пол, шум вентиляционной шахты, колючая ткань рубашки… Ривель пробовала менять положение, умывалась ледяной водой, но в итоге попросту просидела несколько часов на полу, уставившись в одну точку. Возбуждение уступило привычному распорядку дня. Никто ничего ей не сообщал, но она уже знала. Он придёт. Сегодня. Личных вещей у Ривель здесь было немного, однако здравый смысл снова проиграл спонтанному желанию привести себя в порядок. Стереть с лица следы бессонных ночей, плохого аппетита и апатии от долгого бездействия не удавалось, но через полчаса она выглядела заметно лучше, чем обычно. «Как бессмысленно». Предчувствие не обмануло. Саан действительно появился после полудня. В скудном освещении, в тёмном доспехе, он выглядел как тень, прокравшаяся внутрь. Но ярко-жёлтые глаза чистокровного ситха сияли воодушевлением. Не сделав и нескольких шагов от порога, Саан развёл руки, зная, что она ждала этих объятий слишком долго, чтобы позволить себе хоть секунду промедления. — Сколько? — Ривель прижалась к холодным пластинам брони. Ладонь в мягкой перчатке легла ей на спину, путаясь в лазурном каскаде волос. — Немного. Сорок восемь часов. Ривель не удалось скрыть разочарованного вздоха. Больше, чем в прошлый раз, но меньше, чем она рассчитывала. Саан всегда завышал сроки выполнения миссий, чтобы подольше побыть вместе. Но при всём его влиянии на командующего пределы не были бесконечны. — Лучше, чем ничего. Саан отвёл взгляд, словно испытывал вину. — Готова? Ривель кивнула. Позволила его пальцам очертить линию рта и спуститься к шее. Зажмурилась от резкого щелчка. Краткая вспышка боли утонула в ласковом прикосновении губ ко лбу. — Всё, лишь бы командующий чувствовал себя спокойнее, — улыбнулась она, забирая из рук Саана нейроограничитель. — Мы все знаем, что он тебя не остановит. «Но если даст тебе фору в несколько секунд, то боль того стоит». Иллюзия уюта рассеялась, стоило им выйти за пределы комнаты. Домашний интерьер сменился безликими стальными коридорами, в нишах которых замерли бесчисленные боевые дроиды. Электропосохи были неактивны, но одна мысль о заложенном в настройках разряде заставляла держаться ближе к центру прохода. Вереница полей, ограждавших секцию от поста контроля, погасла. Дежурная, девушка-чисс, поприветствовала Ривель коротким кивком. Саан снял перчатку и приложил руку к биосканеру. — Доступ подтверждён, — сообщила дежурная. — Изъятие сроком на сорок восемь стандартных часов разрешено под персональную ответственность. Её тон смягчился, стал человечнее. — Удачной миссии, лорд Гнев. Лорд Оккулус. Они молча шли по коридору. Ривель чувствовала себя неуютно в нижней рубашке и брюках, больше похожих на ночную пижаму. Саан подхватил её ладонь и несильно сжал, развеивая неуверенность. — Скажи слово — и Альянс нас никогда не найдёт, — вполголоса произнёс ситх. Соблазнительное, но опасное предложение. — Нет. Так будет лучше. Он дёрнулся, словно от удара молнии. — Для кого, Ри?.. «Для тебя».

***

Ривель не запомнила из брифа ни названия планеты, ни количества людей, которых ей предстояло убить. Она провела ладонями по багровой спине Саана, изучая шероховатый рисунок знакомых и незнакомых шрамов. Ей хотелось расспросить о каждом — но он упрямо твердил, что в этих историях нет ничего интересного. Годы странствий, сражений, её поисков… Стоило двум могущественным советникам пропасть без вести, а войску Империи ослабнуть под натиском Закуула, как его обвинили в проигранной войне. Нарекли пособником Императора. Сейчас Саан без эмоций говорил о принятом решении покинуть Империю, но тогда оно вряд ли далось ему легко. — На Коррибане всё было проще. Саан повернулся к ней. Ночь обнажала его родной тёпло-золотой оттенок глаз. — По-моему, ничего не изменилось, Ри. Ты всё так же ищешь неприятности, а я слежу, чтобы эти неприятности тебя не убили. Ей хотелось рассмеяться, но сил на это не осталось. Саан скучал, и его в эти сорок восемь часов очень много, много его тепла, касаний, поцелуев. Он до сих пор считал, что командующий запрещает навещать её чаще, и Ривель было стыдно за эту тайну. Но иначе нельзя. Саан пробуждал в ней слишком много эмоций, её Сила выходила из-под контроля. И тогда появлялся он. — Неужели не ясно, зачем Альянс приставил этого ситха? Кто он для тебя — тюремщик или защитник? Голос, копошащийся в её мыслях подобно червю. — Заткнись, Валкорион. Разве мы не договаривались о «часах тишины»? — Они отняли твою свободу, — Император никак не отреагировал на шутку. — Твоё право вести эту войну. Держат в клетке, как животное. И ты променяла самоуважение на… что? На одобрение одного человека? — Оно всё ещё важнее твоего. — Ты так и не смогла осмыслить ваш Кодекс, рабыня. — А ты смог? — Ничего не изменилось с Коррибана, Ривель. Внимание вернулось к словам Саана с ощущением, будто её выдернуло в другой мир. — Я всегда буду защищать тебя, — напомнил он. — А ты — прикрывать мою спину. Она кивнула, сглатывая тяжёлый ком в горле. Как Саан вообще заметил её в Академии? Чистокровный ситх смотрел на всех свысока, и Ривель казалось, что бывших невольников для него просто не существовало. Гордый и уверенный, с властным, спокойным голосом… Но, в отличие от Ффона, ему действительно было чем гордиться. Его соперники были хитры и могущественны, тогда как Ффон самоутверждался за счёт кучки вчерашних рабов. Когда Ривель отправили в гробницу Марки Рагноса, она мрачно решила, что на этом её обучение в Академии закончится. Несколько аколитов-изгнанников обосновались у входа в реликварий, поджидая жертву, у которой получится отнять жетон Академии. Ривель носила свой на шнурке под робой и боялась, что неудачливым послушникам может приглянуться не только он. Она слишком хорошо помнила, что значит быть слабой среди сотен тысяч работников принадлежащего корпорации агромира. Сражаться за пищу и безопасность. Оберегать своё право жить. Отчаявшись, она отступила и переждала ночь в одном из ложных входов. А когда вернулась, чтобы высмотреть уязвимое место и придумать новый план, то обнаружила в лагере изгнанников одни трупы. Ривель не знала, что страшнее: вступить в схватку с десятком вооружённых аколитов или идти по следам того, кто хладнокровно их убил. Она столкнулась с ним в глубинах реликвария, когда, обходя оставленную Сааном дорожку из туш к’лор’слагов, влетела прямо в материнское гнездо шайраков. Шум привлёк внимание, и единственным, что спасло её от участи быть разорванной на куски, стала помощь этого чистокровного. И его взгляд, острый, как лезвие, остановился на ней. «Глупая послушница Ривель… Зачем ты сюда полезла?» Она подобрала сломанный меч и отправилась дальше. Саан тихо фыркнул у неё за спиной. И пошёл следом. Больше не было ни дня, когда она не чувствовала его невидимую защиту. Так было не принято, но Саан стал ей другом. Тем, кому она писала о своих успехах и с замиранием сердца ждала, когда на её терминал придёт ответное сообщение. Тем, кто поддержал её после смерти мастера и вдохновил на соперничество с Танатоном. Так было не принято, но и она стала ему другом. Не больше. Для юноши из хорошей семьи Ривель была неподходящей парой, даже после того, как приняла родовое имя. Тогда их дружба дала первую трещину: она подозревала, что родители Саана настраивают его против таких связей. Прошли месяцы, прежде чем они сумели наладить контакт. О, эти чистокровки посмотрели на неё иначе, когда Ривель заняла место в Тёмном Совете. Вот только Саана никогда не волновали её титулы. — Эмоции — не сила. Это брешь, через которую они тебя эксплуатируют. Она вжалась в объятия Саана, пытаясь заглушить этот голос. Прогнать оживший в памяти ужас, когда лорд Барас объявил о гибели ученика. Как, получив сигнал, помчалась на другой конец галактики и провела с Сааном много дней, сращивая сломанные кости и залечивая раны. А он смеялся в полубреду, умоляя оставить хоть один шрам, ведь получить его от мастера — целое событие… — То, что ты принимаешь за преданность, — холодный расчёт. Джедай и его Альянс намеренно выбрали человека из твоего прошлого, чтобы контролировать. Потому что… — »Потому что» что? — не выдержала Ривель. Её отдёрнуло от чужого тела, будто от огня. — Потому что боятся? Считаешь, не должны? После того что ты сделал? Мы сделали? — Ри… Голос Саана возник где-то на периферии, но она почти не слышала его. — Из-за тебя нас чуть не прирезали, как бешеного зверя! — Из-за… меня?.. Валкорион рассмеялся. Ривель почувствовала, как голова начинает трещать по швам. — Это ты их всех убила. — Ри. Посмотри на меня. — Это была не я. Зрение через силу сфокусировалось на его лице. Соскользнуло к ожогам, заменившим половину челюстных наростов. — Это была не ты, — успокаивающе повторил Саан. Все считали, ею овладела вспышка безумия. Ярость тёмной стороны. Что лорд Оккулус потеряла контроль, не справившись с подчинённой силой. Но нет. Валкорион действовал намеренно и хладнокровно, наказывая за то, что повелительница отказалась перед ним склониться. Привязала его древним ритуалом, питалась его силой. А она билась, как птица в собственном разуме, наблюдая, как Валкорион одного за другим убивает тех, кто поклялся в верности новообразованному Альянсу. Если бы не Саан… Поэтому командующий принял решение изолировать её от остальных. Выпускать против заведомо превосходящих сил — точно надеясь, что в одной из схваток Оккулус погибнет, избавив сразу от двух проблем. — Мы сильно задержались. Пора идти, — Ривель с нежностью коснулась щеки ситха, убеждая, что всё снова в порядке. Старая чёрная мантия, увитая серебряными проводами, приятно легла к телу. Словно всё ещё хранившая частичку Дарт Оккулус, она объяла Ривель забытым чувством, которое не поддавалось описанию. Решимости? Дома? Прошлого? Всё изменилось с Коррибана. Тогда она нередко оказывалась за спиной Саана, позволяя ему разбираться с проблемами грубой силой. Теперь он шёл за ней, и Ривель ощущала, как ровно, размеренно бьётся его сердце за бескаровым нагрудником. Тук. Тук. У неё никогда не получалось быть хладнокровной. Тёмная сторона находила свободу на кончиках её пальцев. Тук. Тук. Ривель сосредоточилась на этом ритме, заменяя собственный пульс чужим. Перед глазами из черноты ночи выплыла уродливая серо-золотая конструкция. Несколько бластерных зарядов разбились о выставленный Сааном кинетический щит. — Действуй. — Действуй. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как всё вокруг обращается в пепел. Кожа одеревенела, не воспринимая ни жара, ни холода. Ривель чувствовала себя не человеком, а брешью, через которую бесконтрольно льётся Сила. Этому не нужен был контроль; и все усилия она направляла… —… на полностью бессмысленное занятие. Сберечь яркую искру жизни, которая упорно отказывалась тонуть в поглощающем всё мраке.

***

— Ты когда-нибудь задумывался, дорогой Гнев, почему она ничего не предпринимает? Несмотря на предчувствие, Саан вздрогнул, услышав её голос, холодный и чужой. Ри всего мгновение назад заполняла свою часть рапорта, сидя на полу посреди кают-компании. Его будто окунуло в ледяной океан, где давление воды вытеснило воздух из лёгких. Сила… он никогда не будет к этому готов. — Потому что любит держать на цепи всяких неудачников, вроде тебя. Видел её коллекцию? — Ты действительно веришь, что знаток обеих сторон Силы не может придумать ни единого способа избавиться от меня? Альянс использует её… и разрушает, принуждая использовать силу Валкориона. Джедай заигрывает с огнём, надеясь, что Ри удержит буйного призрака под контролем. Саан тоже верил в неё, но знал Владыку достаточно, чтобы не полагаться на веру. Он двигался с царственной тяжестью, словно не осознавал выразительной плавности занятого им тела. Лёгкости тонких рук, хрупкого изгиба шеи. Глаза пылали чёрной, древней тьмой. — Тебе не идёт это тело, Валкорион. Убирайся. — Я не делаю ничего, — он прохаживался по комнате, разминая конечности, будто привыкал, осваивался навсегда. — Её разум не справляется с подчинённой Силой, раскалывается на части. Я лишь вода, заполняющая трещины. — Ты паразит, неспособный существовать без носителя. Всю твою историю ты выживаешь, цепляясь за другого, называя это коварством. Безразличный чёрный взгляд остановился на нём. — Правда в том, что ей нравится эта сила. То, что я предлагаю. Оккулус мановением руки стирает целые армии, и ты думаешь, она откажется от такого могущества? Ради кого? Тебя? Она — ситх, лорд Саан. Она — слабость. Может, пора от неё избавиться? Саан бросился вперёд, но замер на полушаге. У горла Ривель вспыхнул алый меч, освещая зловещую улыбку. — Помочь тебе? — Только посмей. Во вселенной нет Бездны, из которой я тебя не достану. Валкорион не отнял оружия. Кожа на её шее раскраснелась от жара, но он никак не реагировал на боль. Спустя невыносимо долгие, мучительные секунды Император всё же отвёл руку. — Может, тебе тоже нравится держать при себе столь могущественную игрушку?.. Её тело осело так же резко, как прежде сдалось во власть Императора. И в руках Саана снова она, прекрасная в своей отчаянности Ривель, слабо цепляющаяся за его плечи. — Он лжёт, — твёрдо сказал Саан. — Я знаю. Несмотря на приподнятые уголки губ, её взгляд продолжал оставаться тусклым, опустошённым. Валкорион не был страшен — было страшно услышать, что она устала с ним сражаться. Ривель провела рукой по шее, стирая ожог, словно пятно сажи. Она никогда не стремилась править и разрушать: равного ей целителя трудно было найти даже в Ордене джедаев. Саан дотронулся до того же места, ощутив лишь гладкую кожу — без малейшего следа повреждения. — Саан… можешь мне пообещать… кое-что? На его пальцах остался невесомый поцелуй. — Например? — стараясь звучать непринуждённо, спросил он. Не смей. — Обещай, что не больше не оставишь, — сказала Ривель совершенно серьёзно. — Те месяцы, когда ты игнорировал меня после того, как я стала лордом, были худшими в моей жизни. С учётом Императора в голове. Смешная, невозможная Ривель. — Я был дураком. — Ты и сейчас дурак. Саан не смог не улыбнуться. — Я знаю. Когда всё закончится, он отдаст ей то кольцо. Расскажет о гневе и обиде, которые испытал, выяснив, что у неё теперь свой род. Своя династия. О том, что потратил недели на подготовку, аргументы и заучивание речи, только чтобы узнать, что она никогда не станет частью его собственной. Расскажет, когда всё снова обретёт смысл. — И… обещаю.