Игра на струнах души

      Квартира Данте пахла свежестью и цитрусовым средством для мытья полов. Он нервно провёл рукой по идеально гладкой поверхности прихожего столика, куда обычно сваливал почту и ключи. Сегодня здесь царил стерильный порядок. Он потратил на уборку весь вечер и даже часть ночи, вычищая каждый уголок, вытирая пыль с рамок фотографий, на которых он один или с группой. Теперь это место напоминало не жилое пространство, а выставочный зал, музей идеальной жизни, который он приготовил для единственного посетителя.       Пик снял ботинки молча, его чёрно-жёлтый взгляд скользнул по глянцевым поверхностям, по аккуратно сложенному на спинке дивана пледу, по безупречно чистому стеклу кофейного столика. На его лице не было ни одобрения, ни удивления. – Прибрался? – Спросил он, его низкий голос гулко отозвался в тишине прихожей. – Ну… немного. – Соврал Данте, чувствуя, как заливается краской. – Просто... не люблю бардак.       Пик лишь хмыкнул, проходя в гостиную. Он поставил гитарный чехол у стены и позволил себе осмотреться. Его поза, всегда немного напряжённая, наконец расслабилась. Плечи опустились, строгие черты лица смягчились. Он подошёл к полке с пластинками, провёл пальцами по корешкам. – Ничего не изменилось. – Констатировал он. – Тот же самый хаос под слоем порядка.       Данте замер у дивана. Эти слова пронзили его. Пик до сих пор видел его насквозь. – Садись. – Прошептал Данте, кивая в сторону кухни. – Хочешь... чаю? Кофе? Я не знаю, что ты... – Чай. – Просто сказал Пик и опустился на ближайший к стене стул, откинув голову назад и закрыв глаза. Он выглядел уставшим от чего-то большего, накопленного за годы.       Пока Данте хлопотал у столешницы, дрожащими руками заваривая чай, он украдкой наблюдал за Пиком. Тот сидел неподвижно, его длинные фиолетовые волосы растрепались. Он казался… слишком настоящим. Таким, каким Данте не видел его никогда. Даже в самые сокровенные моменты их юношеской дружбы.       Он подошёл с двумя кружками, поставил одну на стол перед брюнетом и сел на стул рядом, подобрав под себя ноги. Он будто не хотел разделять их даже столом.       Пик же медленно открыл глаза. Он взял кружку, обжёг пальцы и отставил её обратно. – Горячо. – Пробормотал он и снова откинулся на спинку, уставившись в потолок. – Я не хотел исчезать. ㅤㅤДанте застыл, не дыша. Его сердце сделало болезненный кувырок в груди. Он боялся даже пошевелиться. Эти внезапные слова выбили его из колеи. – Почему? – Выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло. – Почему ты это сделал? – Я тебя искал. – снова прошептал Данте, на этот раз без упрёка, с одной лишь потребностью понять. – После школы. Ты просто взял и пропал.       Пик медленно открыл глаза. Он смотрел не на Данте, а куда-то в пространство перед собой, в своё прошлое. – Мне пришлось уехать. – Начал он, и его голос прозвучал приглушённо. – Семейные обстоятельства. Отец внезапно решил, что я должен отучиться в другом городе и что для этого нужно переехать всей семьёй.       Он сделал паузу, его пальцы сжались в кулак. – Я хотел тебе написать, но старый телефон потерялся во время переезда, а все контакты... – Он резко махнул рукой и выдохнул. – Я пытался восстановить, но симка пропала вместе с ним. Хотел хотя бы через анонимный аккаунт найти тебя в соцсетях, но не нашёл. Только потом понял, что ты фамилию сменил и... – Он не договорил, видя, как Данте вздрогнул.       Парень кивнул, не в силах вымолвить слово. Его мать снова вышла замуж, и он взял фамилию отчима, пытаясь начать жизнь с чистого листа. Это было его попыткой убежать, стереть то прошлое, где его бросил самый важный человек. – Я нашёл тебя только через пару лет. – продолжил Пик. – Увидел твоё первое сольное видео. Ты пел... ту самую песню. Нашу песню.       Данте почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он помнил то видео… Записанное на веб-камеру, полное неуверенности. – Я слушал, и внутри всё переворачивалось. – голос Пика стал ещё тише. – Ты использовал мои старые наработки. Ты... ты помнил. И я понял, что всё испортил. Что вернуться уже невозможно. Что я стал для тебя просто призраком из прошлого, который лучше оставить в покое.       Он отвернулся, и Данте впервые за всё время увидел на его смуглых щеках лёгкий румянец смущения. – А потом я увидел, как ты собираешь группу. Как ищешь гитариста. И слышал твои демки. В них не хватало... – Он запнулся, подбирая слово. – Души. – закончил за него Данте. – Не хватало тебя.       Пик медленно кивнул. – Я боялся, что ты меня ненавидишь или что я тебе больше не нужен. Но когда я увидел тебя в тот день на улице... таким же потерянным, как и тогда у речки... Я понял, что должен подойти. Даже если ты скажешь мне уйти.       И тогда Данте понял две истины... Это не Пик его бросил. Это жизнь их раскидала, а гордость и страх не позволили найти друг друга. И что… Он потратил пару часов на то, чтобы создать идеальную картинку, впечатлить и скрыть свои недостатки. А Пику был нужен не идеальный интерьер. Ему был нужен этот беспорядок – слёзы, неуверенность, неряшливые, но настоящие эмоции. Ему было нужно то самое пламя, которое он когда-то разжёг у лесной речки.       Данте больше не мог держать дистанцию. Он потянулся вперёд и прижался лбом к плечу Пика, чувствуя под щекой грубую ткань его футболки. Это был жест полного доверия и капитуляции. – Я никогда тебя не ненавидел. – Прошептал он. – Я по тебе скучал. Каждый день. Моя музыка... всё это было криком, чтобы ты услышал и вернулся.       Пик замер на мгновение, а затем его рука медленно легла на спину Данте, притягивая его ближе. Его прикосновение было твёрдым и тёплым, таким же надёжным, как и его музыка. – Глупый… – Тихо прошептал Пик, и в его голосе впервые прозвучала нежность. – Я всегда слышал. Просто не мог найти дорогу назад. – И вдруг добавил: – Я скучал по этим глазам, Данте. – прошептал Пик.       Он замолк, а Данте не поднимал головы, чувствуя, как под его щекой учащённо бьётся сердце другого человека. – Мне тоже всего тебя не хватало. – Выдохнул Данте в ткань его футболки. – Не только музыки. Всего.       Рука на его спине слегка сжалась, пальцы впились в ткань его свитера. Это было ответом. Они сидели так, казалось, вечность. Тишина в комнате больше не была тяжёлой. Первым нарушил её Пик. Он не отстранился, но его голос прозвучал чётче. – Чай остывает.       Данте с неохотой приподнялся, на душе было непривычно спокойно. Он взял свою кружку и сделал глоток. Да, чай был уже тёплым, но он показался ему самым вкусным за последние шесть лет.       Брюнет потянулся к своей кружке, его движения вновь обрели привычную грацию. Он отпил немного, поставил кружку на стол и потёр переносицу, будто прогоняя наваждение. – Мне нужно было время. – Снова заговорил он, глядя куда-то мимо Данте. – Но не то, что я потратил. Я... закопал гитару. В прямом смысле. Засунул её в дальний угол, под покрывало. Поступил в универ, как хотел отец. На экономику.       Он горько усмехнулся, и эта усмешка была чужой, непривычной на его лице. – Думал, если перестану играть, перестану и помнить. Что это было просто увлечение подростка. Глупая дружба. Но каждый раз, когда я видел чужую гитару, слышал музыку в кафе... Всё внутри сжималось. Пальцы сами по себе начинали перебирать воображаемые струны. А в голове – эта мелодия. Та самая, с речки. И твой голос, который пел наши дурацкие песни.       Пик отвернулся, его профиль на фоне вечернего окна казался вырезанным из тёмного камня. – Я пытался искать тебя. Не через год, а позже. Когда уже не мог терпеть. Но ты словно растворился, а я сдался. Решил, что так и надо. Что это знак – забыть. Стать нормальным. Без этой... музыки в голове.       Данте слушал, затаив дыхание. Он представлял этого гордого, молчаливого Пика, пытающегося втиснуть себя в чужую, удобную для всех жизнь. От этой картины стало невыносимо больно. – И у тебя... получилось? – Тихо спросил он.       Пик резко встряхнул головой, отбрасывая со лба прядь фиолетовых волос. – Нет. Получилось хуже. Я перестал чувствовать что-либо вообще. Учёба, люди, город – всё стало плоским, серым, бессмысленным. Как будто я выключил главный источник цвета и звука в собственной жизни. И стал от этого медленно сходить с ума.       Он замолчал, его пальцы снова забили тот самый нервный, неслышный ритм по колену. – А потом, пару месяцев назад, я наткнулся на одно из твоих первых демо. Случайно. Алгоритм выкинул. – Голос его стал тише, но твёрже. – И что-то щёлкнуло. Как будто кто-то врубил свет в тёмной комнате. Ты кричал в той песне. О предательстве и одиночестве. И я понял... ты всё это время не сдавался. Ты кричал. А я просто сидел в своей тишине и делал вид, что меня всё устраивает.       Пик наконец повернулся к Данте. В его жёлто-чёрных глазах горел странный, очищающий огонь – смесь стыда, решимости и той самой старой, знакомой интенсивности. – Я бросил всё. Забрал гитару из-под покрывала, купил билет на первые деньги, что были отложены «на чёрный день». Приехал сюда. Снял на неделю самый дешёвый отель, пока искал... Ну, пока искал тебя. Денег не так много, но хватит, чтобы продержаться, пока... – Он запнулся, не решаясь договорить. – Пока не пойму, что делать дальше.       Данте смотрел на его напряжённые плечи. Вся его ревность, все страхи сегодняшнего дня показались вдруг смешными и мелкими. Пик прошёл через попытку убить в себе самое главное и правда выбрался оттуда. Потому что услышал его немой крик сквозь годы и километры, и не смог больше молчать. – Ты пришёл. – Просто сказал Данте, и в этих словах была вся вселенная смысла.       Лицо Пика было серьёзным, но в уголках губ таилась тень чего-то, что могло бы стать улыбкой, если бы дать ей время. – Да. Пришёл.       Он пододвинулся ближе к солисту на стуле, и их колени почти соприкоснулись. – Вот. – Тихо сказал Пик. – И это я. Теперь весь, со всем своим багажом.       Данте провёл пальцами по лицу, словно смахивая фантомные слёзы, и посмотрел на него. – Иди сюда. – Прошептал он.       И Пик подался к нему. Данте обнял его, прижавшись к его груди, чувствуя запах его запах. Такой… родной. – Добро пожаловать домой. – Сказал Данте в его плечо.