лукас, читая между строк..

***

лето 1987. лукас чувствует свое превосходство, когда майк снова продувает ему в арканоиде; синклер кричит и ликует, небрежно отбрасывая от себя джойстик после мигнувшего у майка экранчика с надписью «game over», за что уилер злобно шипит на него, и подскакивает на ноги.  — ну, ну? и кто же здесь самый точный, внимательный и умный, а? всосал, майки? теперь мы все знаем, что это я, и никто более! – дрыгаясь под победную музыку, которую он сам и напевает, лукас растаптывает самолюбие и самообладание майка каждым новым нелепым движением в подобии танца.  уилер поджимает губы, из-за чего те больше схожи со сплошной линией, отделяющей его нос от подбородка, и смотрит на геймпад в своих руках так, как будто именно тот виноват во всех его бедах.  — ну, майки, ты не хочешь мне ничего ответить, а? быть может, ты хочешь признать, что именно я лучший игрок в аркадные игры, м? – припоминая слова майка во время их перепалки, больше похожую на обычное мерение «размерами писек», злорадствует синклер, резкими движениями бедер словно пытаясь оплодотворить воздух. воздух подвала, пронизанный ароматами чипсов, смешавшихся со свойственными байерсам, прописавшимся в нём, нотками душистости лиственного леса и кристаллизованного мёда, никак ему не ответил; зато ответил уилер, разочарованно смотрящий на жалкую картину торжествующего друга.  — угомонись, это уже невесело, – грубо бросает он. и тут намеревавшегося доказывать обратное лукаса прерывает чужой смешок, на обладателя которого они оба резко оборачиваются.  синклер моментально замирает солдатиком, пытаясь показаться перед вошедшим чуть более приличным человеком, чем он есть на самом деле, пока майк разочарованно откладывает от себя игровой контроллер.  и также быстро отмирает, показывая уилеру язык, когда видит уилла, застывшего в начале лестницы подвала, до сих пор держащегося за ручку двери; второй рукой он прикрывает расплывающуюся улыбку, смотря при этом в упор на майка.  — майк, ты правда худший игрок в арканоид, которого я знаю, – убирая от лица ладонь и оплетая пальцами перила, смешливо произносит байерс, спускаясь, — тебе нужно было признать это ещё тогда, когда ты проиграл мне трижды, – оказываясь напротив уилера, тихонько добавляет, обращая внимание на экран телевизора, где игра вернулась к стартовому меню.  синклера напрягает тут же сменившееся выражение лица майка; он не выглядит так, словно готов наброситься на уилла с удушающим, не начинает агрессивно оспаривать все слова, глубоко задевающие его честь и достоинство, и даже не смотрит на парня с раздражением.  заместо этого уилер улыбается байерсу уголком губ, высоко задирая к нему голову, чтобы посмотреть прямо в глаза, оставаясь при этом сидеть на полу — он освещает, кажется, все помещение своим донельзя счастливым лицом.  лукас выгибает бровь с подозрением. с ним же переводит взгляд с одного на другого: с уилла, с волнистыми и наполовину высохшими после душа волосами, уже переодетого в пижаму, на майка, неотрывно пялящегося на него так, словно байерс — новое чудо света. да, безусловно, уилл выглядит очаровательно и по-домашнему — лукасу не сложно признать, что его друг красивый, и что он очень вписывается в атмосферу дома и семейки уилеров — однако то, как на это реагирует майк, напрягает.  байерс мягко хлопает уилера по плечу, после чего присаживается рядом, одобрительно кивая в сторону синклера.  — может, тогда мы с тобой сыграем? – предлагает он лукасу, после чего оглядывается на вмиг скуксившегося майка.  — вообще-то, уже одиннадцать вечера, ты почти готов ко сну, а лукас… к выходу из моего дома за все свои чудовищные выходки, – протестует уилер, злобно и будто ревниво сощурив веки. и пазл насчёт него, кажется, собирается в голове синклера с ошеломительной скоростью.   и все эти взгляды, поведенческие изменения рядом с уиллом, прикосновения, споры и абсолютно платонические отношения уилера с оди после переезда к ним байерсов находят в голове лукаса единственное логичное объяснение.  «чёрт, да майк влюблен в него по уши!»  — он прав, мне уже домой пора, иначе эрика опять будет бушевать, что меня отпускают до ночи, а её до десяти. ну, повеселитесь вдвоём, – произнося последнее предложение слишком ехидно для человека, находящегося «не в курсе», отсалютывает парням синклер, закрывая дверь прежде, чем до них дойдет интонация сказанного, и они смогут хоть как-то на это отреагировать.  лукас не видит, как вопросительно уилл вскидывает руку, и как непонимающе морщится майк; то, как они забивают на эту ситуацию, он тоже не видит.  но ребята почти моментально переходят к оживленному спору о фильмах, посмотренных на недавнем совместном просмотр-марафоне, и проводят за этим буквально всю ночь.  благо, что джонатан остался наверху, у нэнс.                            

***

  поздняя осень всё того же 1987. с того летнего дня синклер перестаёт понимать, как мог раньше не замечать нечто настолько очевидное и находящееся у него прямо под носом.   смотреть, но не видеть.   правда не знает, где раньше были его глаза: как он раньше не придавал значение взгляду майка, обращённого на уилла, с восторгом рассматривающего обложку «удивительного человека паука»; как мог игнорировать нежность, сквозящую в голосе, которым уилер разговаривал с байерсом; как не осознавал, насколько долго это продолжается.  они сидели на школьном обеде, поодаль от остальных, и уилл впервые держал в руках, сияя, пусть и не настолько новый, как хотелось бы — всё-таки, с момента публикации выпуска прошло уже больше трех лет — 252 номер, отчего все внимание майка было приковано исключительно к нему. парни едва прикоснулись к еде; до того они были увлечены обсуждением.  — это безумие, я не ожидал, что они так изменят паука. просто посмотри на четвертую страницу, – восторженно и максимально по-гиковски почти прошептал байерс уилеру, перелистывая комикс медленно, растягивая удовольствие.  — воу-у.. он теперь такой… накачанный, – присвистнул майк, сразу же переводя взгляд с супергероя на уилла, словно проверяя его реакцию.  синклер видит, как байерс ловит этот взгляд и улыбается, разворачиваясь к уилеру, быстро кивая; а потом он закрывает выпуск одним движением, и беззлобно ухмыляется из-за грустного изгиба бровей майка.  — мы прочтём его дома, ладно? – словно извиняясь, спрашивает уилл с милой, осторожной улыбкой, которую он не адресовывал никому, кроме майка, и хлопает уилера по плечу.  и лукас внезапно придает этому изгибу губ байерса и привычному, ранее ускользавшему от его внимания действию, большое значение — уилл делает так в абсолютно разных ситуациях.  на его языке это может означать и утешение, и «боже, это так смешно», и гнев, и страх… но, что самое главное, так это то, что проявлялся он так только в отношении майка.  уилл никогда не прикасался без особого на то повода к самому лукасу или же дастину, тем более — к оди и макс…  и шестеренки в голове синклера снова начинаются крутиться со скрипом, с завидным упорством.  «уилл что, тоже влюблен?»  и, если честно, это осознание не является громом среди остальных убеждений синклера. понять этот факт оказывается проще, словно это было ясно лукасу гораздо раньше; он просто не находил в себе сил принять это.   в голове наконец-то собирается полная картина со всеми причинно-следственными связями: туда входит и их ссора с байерсом после расставания майка и оди, и хэллоуин, с которого они ушли вместе, и тысячи других, ранее не воспринимаемых синклером моментов. он хихикает внутри себя от пролетевшей в голове мысли о радости за уилера — всё-таки, он правда счастлив, что чувства его друга взаимны.   осознание, что он снова смотрел, но не видел, на протяжении многих лет, смешит не меньше.  когда звонок мерзко трещит, лукас торопливо собирает в рюкзак так и не тронутую домашку; к сожалению, он был настолько сосредоточен на изучении взаимоотношений уилла и майка, что совершенно позабыл о чертовой истории.   дастин странно смотрит на него — сощуривает веки, впершившись в полностью пустые листы голубыми своими глазами — и, решая не задаваться вопросами, на которые он всё равно не получит ответа, просто пожимает плечами. потом они оба оказываются позади весело переговаривающихся товарищей: уилер толкает байерса в бок, когда тот снова что-то, что звучит наверняка отвратительно, шутит, и выглядят они оба так глупо и беззаботно, что синклер и хендрсон не могут не повторить их безмерно яркие улыбки машинально.  лукас тут же искоса сканирует выражение лица дастина, молча интересуясь: дошло ли до него, замечает ли он то же самое, что и синклер? и он убеждается в утвердительном ответе, когда подмечает на губах хендерсона крайне однозначную ухмылку, чуть ли не кричащую фразу, мол, «ну что, голубки?», когда тот наблюдает за печальными и рассаженными по разные концы класса майком и уиллом, которых отчитали за переговоры и обмен записками. «не зря дастин носит звание главного гения этого города» — думает лукас, возвращая взгляд к уилеру, складывающему очередную бумажку к байерсу.

***

сочельник 1987 года. когда предрождественская суета, всегда захватывающая его семью раньше положенного, находит и на всех остальных, утаскивая с собой с руками и ногами, лукас осознает… он совершенно потерялся во времени; они с компанией не собирались чудовищно долгое количество времени.  раньше у них не было возможности — уилл находился в калифорнии, лукас ушёл в баскетбол, а майк с дастином нашли себе пристанище в другой команде, адском клубе, развалившемся сразу после смерти эдди и державшимся на одном лишь хендерсоне. потому предложение затусить всем вместе у майка на целую ночь синклер воспринимает как новогоднее чудо.  и не ошибается в этом выводе ни разу: невероятно красиво украшенный дом уилеров освещает гирляндами половину улицы, живая и пахучая елка выглядит идеально, даже художественно — лукас уточняет, и да, цветовую гамму шариков и милого ангела на самом верху подбирал байерс младший. а на кухне приятно пахнет восхитительными кулинарными шедеврами карен — синклер замечает, как дастин почти захлебывается слюнями, только переступая порог жилища уиллер-байерсов, и откровенно от этого ржёт. а покуда становится известно, что в этот вечер в эфире будут крутить «назад в будущее», хендерсон почти сходит с ума от радости. он скрупулезно поправляет телевизорную антенну: выходит это у него до того хорошо, что в подвал сигнал проходит идеально. и картинка на экране четкая, без дурацкой ряби и помехов, что всегда ползут по экрану, стоит синклеру прикоснуться к приемнику хотя бы раз. от этого даже слегка завидно. они усаживаются на полу под угрозы получить, если кто-нибудь лишний раз дыхнет в сторону телевизора, и синхронно переглядываются. надпись «universal: an mega company» исчезает на экране, и вступительная заставка продолжается, освещая в полутьме помещения лица ребят.  лукас, если честно, не очень заинтересован непосредственно в просмотре — отец потащил его в кинотеатр на первый показ сразу после выхода фильма, и сюжет тот так и не забыл.   поэтому он воодушевлен скорее не из-за предстоящего зрелища, а из-за вероятности услышать самые смешные комментарии от обычно тихого уилла и самые восторженные, от, конечно же, хендерсона.  и, безусловно, не зря — дастин возмущенно шипит, когда макфлаеру стучат по лбу, а майк забавно закатывает от этого глаза; уилл смотрит на лукаса, встречая его озорной взгляд, направленный в их с майком сторону.  и, безусловно, в следующую же секунду байерс смотрит на уилера, расположившегося в позе лотоса и растирающего пальцы ног в шерстяных носках.  — холодно? – участливо и совсем тихо интересуется уилл у майка, касаясь его колена. наверное, лукас не должен за этим наблюдать, но он все равно это делает.  и видит, как уилер, отвечая байерсу простым кивком, невольно опускает уголки губ в слабой улыбке. уилл больше ничего не спрашивает, осторожно поднимаясь со своего места и совершенно по-хозяйски направляясь в конец подвала, к комоду с вещами, существование которого лукас замечает только сейчас.  он возвращается с синим пледом в желто-коричневую клетку, и быстрым, словно привычным движением накрывает им колени майка, приземляясь рядом чуть ближе прежнего.  — спасибо, – также тихо отвечает ему уилер.  ни на секунду не задумываясь, он набрасывает конец пледа на уилла — потом перетягивает через него руку, поправляя скомкавшийся уголок, и возвращает байерсу секундное прикосновение к колену. тот ласково щурится, разглядывая лицо майка, и ныряет левой, находящейся рядом с уилером, рукой, в прикрытое покрывалом пространство между ними.  правая рука майка исчезает там же.  и, пусть синклер не видит этого, не может знать наверняка, он уверен — они переплели мизинчики.  «переплели мизинчики…» в его голове всё увиденное на секунду фонит, собираясь воедино. а потом издает короткий, победный звук — такой же, какой лукас слышит, когда побеждает майка в арканоиде — и встаёт на свои места окончательно.  и он отворачивается к экрану с глупой, довольной лыбой, которую прикрывает ладонью и маскирует под внезапный приступ кашля, внутренне ликуя.  синклер готов прыгать до небес и обнимать друзей до потери пульса, шепча им слова о том, что он жутко ими гордится, когда понимает, что они уже встречаются. 

***

 отчего лукас невольно представляет макс, удобно устроившуюся на его плече, с которой он бы также переплел пальцы, а потом тихо рассмеялся.  «что?» — спросила бы мэйфилд.  «я рад, что ты со мной, макс» — просто ответил бы он, повернув к девушке голову, переполняемый положительным эмоциями.  она бы наверняка посмотрела на него с расширившимися от шока глазами, а потом озорно прошептала что-то взаимное, звонко чмокнув в щёку.  дастин бы изобразил звук блевотни, майк — возмущенно шикнул на него, а уилл расхохотался, хлопнув его по плечу.  и все они бы были счастливы. вместе.