– Ты мой галоперидол

      Время было уже поздним. Максим не обращал внимания на часы, но смотря в окно, понимал, что уже давно пора бы лечь спать. Со сном у парня всегда были проблемы. И дело далеко не в бессоннице, а в вечных кошмарах и устрашающих силуэтов от вещей вокруг, которые ночью превращались в монстров. А днём сон прерывали звуки с улицы или яркое солнце.       Лёжа на теплой кровати, под одеялом, парень смотрел в потолок и слушал чей то гипнотизирующий голос. Каждую ночь она приходит и разговаривает с ним. Диалоги, которые идут несвязно между собой, будто пластинка, беспрерывно играли, пока кто то не поднимет смычок у проигрывателя. А вего же случае, он бы мог просто через силу лечь спать, попробовать как то отвлечься или игнорировать этот настойчивый, громкий голос таинственной незнакомки. Так он называл тень в квартире, который проследовал его годами.       Это было ещё в далёком детстве, когда маленький Тарасенко гулял с любимой подружкой, а потом искренне не понимал, почему родителей, и его самого, задерживали в детском саду и воспитательница тревожно рассказывала маме с папой о каких-то "врачах". Это было так давно и казалось вовсе не правдой, хотя врачи действительно были. Даже не сосчитать, сколько раз мать водила Максима в какую то, явно не дешёвую, клинику, а после ходила в аптеки за лекарствами. А сколько было истерик, когда Макс, будучи подростком, отказывался наотрез пить таблетки, крича, что всё, что было в саду, просто его детская фантазия.              – все дети заводят воображаемых друзей, но родители их не пичкают таблетками, считая, что их ребенок чертов шизик и псих! – каждый раз кричал Максим, разрушая всю квартиру от злости и несправедливости.       В 16 лет парень перестал принимать таблетки и заниматься лечением на полгода. Это было что то вроде протеста, доказать семье, что он нормальный и ничем не болеет. По большей части, он это делал ещё и для того, чтобы мать перестала кормить некомпетентных врачей, ставя ему глупые, вымышленные диагнозы, по типу биполярного расстройства личности и прочего, что совершенно противоречило замкнутому подростку. Естественно, как казалось Максиму, он чувствовал себя хорошо, даже завел себе друга, который его во всем поддерживал и находился рядом. Парень даже решил познакомить своего верного приятеля с матерью, показывая, что без всех этих таблеток он чувствовал себя лучше и увереннее. На следующее утро "друг" исчез, когда во время ужина мать накрошила в суп пилюлю. Макс так и не понял, как это произошло и по сей день, но точно запомнил, как после такого разломного момента, заперся в комнате и не выходил неделями.       Сейчас парню уже 25, и этот образ той девушки из детства всё никак не выходит из головы. Галоперидол он пьет уже сам, как прописывают врачи, по одной-две таблетки в день. С мамой конфликты уже позади, ведь только повзрослев, Тарасенко понял и принял тот факт, что он действительно особенный и его воображаемый друг вовсе не детская фантазия или яркое воображение. Осознать это было очень трудно. Просто в один из дней, перенося очередную истерику, Максим вдруг ощутил, что больше не может сопротивляться. Каждый срыв сопровождался головными болями и плохим сном, чего и так было достаточно, имея явные проблемы с головой. Он устал не признавать себя. В тот день он сам пошел покупать себе таблетки и с тех пор уже не ищет оправданий тем галлюцинациям. Сейчас он уже и не думает о своем диагнозе так сильно, как раньше. Питье таблеток уже давным давно вошло в привычку и до наших дней его это не сильно беспокоило. Но за эти месяцы что то конкретное сломало его. Эти голоса, что мешают ему спать по ночам, появлялись в его голове, даже не смотря на препараты. Да, они были затуманены, но даже так это мешало брюнету сосредотачиваться во время работы или хотя бы просто нормально жить.       Вдруг послышался звук отрывания входной двери звонкими ключами. Скрип прошёлся по ушам Максима и тот завыл. Почему эти звуки такие громкие и невыносимо, до смерти противны? Иногда юноше хотелось проглотить дюжину таблеток, лишь бы больше не мучиться, но страх смерти и неизвестности после не давали этого сделать, как бы он не был близок к такому смелому поступку.       – Макс, ты спишь?       Послышался тихий, но звонкий голос человека, открывающего дверь в холодную просторную спальню. Сама комната не была освещена, а Максим просто лежал в мертвой темноте, будто труп в морге. Но весь этот сумрак погасил вошедший парень, дав комнате хоть немного света из коридора.       Макс не отвечал на вопрос. Вместо этого он чуть привстал с кровати и жалобно посмотрел на человека напротив. Тот сразу все понял, закрыл дверь и прошел дальше по спальне. Сначала он включил небольшой тусклый фонарик, чтобы хоть немного видеть в этой "черной дыре", а после присел на край кровати к Максиму.       – тебя что то тревожит? – спросил человек напротив Тарасенко, аккуратно прикоснувшись ладонью о плечо мученика. Даня всегда старался выслушать парня, и молчал, когда тому было тяжело собраться с мыслями.       – А сам то как думаешь? – спустя несколько секунд ответил Максим, пытаясь увидеть в собеседнике не какого нибудь монстра из своих галлюцинаций, а именно Даню – я уже давным давно перестал чувствовать себя "не тревожно" – Максим сжался клубочком, поджав колени к подбородку. Дыхание участилось, а по спине прошла холодная дрожь.       Даня и Максим жили вместе. По сути это была инициатива Кашина после того, как Макс рассказал другу о всех своих проблемах и скелетах в шкафу. Раньше это казалось просто обычно дружеской поддержкой со стороны приятеля, но кто бы мог подумать, что простая забота Кашина и благодарность Тарасенко, проживающих вместе чисто из за удобства двух петербуржцев могла перерасти в тесную связь, более интимную, чем обычная дружба и сожительство. Максим помнит как это всё произошло, в отличие от партнёра, который привык к подобным вещам относится весьма спокойно и сдержанно, что уж говорить о любовных отношениях.       Это случилось года полтора назад, когда во время съёмок клипа Кашина на свой трек, прямо в гримёрке, Максим испытывал паническую атаку и шум в ушах, похожий на помехи на радио. Даня не сразу понял, как реагировать на резкий приступ коллеги, поэтому просто взял того за плечи, стараясь балансировать его состояние и аккуратно посадил на стул, давая бутылочку минералки       – бро, ты в порядке? Чёт напугал ты меня! – Кашин говорил это искренне. В последний раз он видел это, когда общался с Русланом и то это было чем то другим, не похожим на то, что сейчас происходило с Брайаном       – Прости, я...– через силу говорил Максим, приходя в себя – я просто немного болен...ты только не рассказывай никому, ладно? – он просмотрел в яркие зелёные глаза рыжего, надеясь увидеть понимание.       Тогда и произошел их первый диалог по душам, который продлился около двух часов. Именно в тот момент, когда Даня внимательно его слушал, держа за руку, Макс почему то чувствовал тепло в душе. Но тогда он просто воспринял это как трепет от того, что его слушают и не боятся быть рядом. Он никогда не чувствовал этого, ведь не говорил другим о своих проблемах. Почему то Кашину он доверял. Было что то в нем такого, чего не было в других. Это было нечто другим, не как разговор с психиатром, которому просто говоришь о своих очередных симптомах и тот делает вид, что сопереживает тебе, прописывая очередные лекарства. Это было чем то особенным, в новинку, чего не хотелось отпускать и терять. Тогда Кашин даже и не понял, что сделал для одинокого парнишки.       И сейчас Макс снова делиться своими мыслями с Даней. Брюнет никогда не скрывал от партнёра каких то плохих мыслей и даже, когда речь заходила даже о суициде, они это обговаривали чуть ли не до утра. Просто Максим прекрасно понимал, что скрывать толком то и нечего. Он и так поведал Кашину всю свою печальную биографию, тем более они встречаются, какой смысл скрывать? А со стороны Дани, то он бы просто в силу характера насильно пытал Максима рассказать о своих проблемах. Не физически, но тот бы никогда не оставил его одного и ждал до последнего, пока тот расскажет. Так и сейчас. Даня слушает его и предлагает какие-нибудь варианты:       – ты принимал таблетки?       – Да, они не помогают..       – может нам сходить купить новые, вроде бы доктор говорил о смене препаратов.       – в этом нет никакого смысла, поверь..       Максим смотрел уже в пустоту. Ему было больно. Очень больно. А Даня видел это и никак не мог помочь. Единственное, что приходило на ум это просто обнять любимого и показать, что тот не один. Кашин всегда так делал, когда разговор заходил в тупик. Ему казалось, что хоть так Тарасенко не будет чувствовать себя одиноко и непонятым. Но сейчас Максим ничего не почувствовал. Ни физически, ни морально. Он думал о своём.       И снова воспоминание.       Максим закрыл глаза и представил ту самую картинку из своего прошлого, когда они так в первый раз обнимались в квартире рыжего одной страшной ночью. Тогда во время обычного времяпрепровождения двух друзей, Макс словил приступ и как назло, не взял галоперидол. Сколько раз Даня пытался позвать кареглазого, отвлечь его, но ничего не помогало. Но резко Максим стал чувствовать облегчение, почувствовав чужое тепло и запах шампуня на рыжих волосах.       – Даня...– шепотом произнес юноша, ощутив спокойствие в теплых объятиях. Горло пересохло, а сердце стало биться сильнее. Что то тогда щёлкнуло внутри обоих.       Они ненадолго отстранились, держась за руки и смотря в глаза друг друга. Казалось, что и без слов все было понятно. Но стало очевиднее, когда случился их первый легкий поцелуй. А затем второй, а после и третий, но уже продолжительный и любовный.       Максим отпустил Даню и жалобно посмотрел на него. В его глазах читалась безнадежность и отсутствие хоть какой то мотивации продолжать дальше жить и пытаться лечиться. Голоса не уходят, а только наоборот, усиливаются, а во сне и вовсе кричат, что заставляет просыпаться юношу, громко вскрикивая, тем самым будя парня по соседству. Кашин тяжело вздохнул и встал с кровати, пытаясь что нибудь придумать, чтобы тому полегчало. Не было смысла и даже сидеть сложа руки и просто обниматься. Надо было что то делать!       – ты куда? – нервно спросил Макс, смотря на действия партнёра. Почему то он сразу подумал о том, что его бросят, ведь всё произошло так резко и неожиданно. Даня никогда не был таким резвым по отношению к нему.       – да я так....– тихо ответил тот – ты точно принимал таблетки? – Даня спросил с недоверием, так как увидел, что блистерные таблетки так и не были распакованы.       – у меня были старые, я их выпил и выбросил – Максим резко встал и подошёл к старшему – ты что, мне не веришь? Когда я тебе врал? Никогда! – он чуть повысил тон, немного разочарован недоверием Кашина.       – Ну видимо это твой первый раз, потому что я прекрасно помню, что мы купили новую пачку, потому что старые как раз таки закончились! – Даня тоже не стал терпеть такого отношения к себе – чего ты добиваешься, Макс? Хочешь вообще коньки откинуть?       – Да какая разница?! – Максим перестал себя контролировать – Все равно мне ничего не помогает! Просто пойми, что я навсегда останусь психом! Я уже давно смирился со своей судьбой, почему ты не можешь?!       Максим кричал и махал руками. Это редкость, когда он выходил из себя, да и успокаивался он быстро, но здесь было все иначе. Было ощущение, что тот копил всю эту боль и злость внутри себя годами и наконец выплеснул наружу. Кашин это прекрасно понимал и был разочарован. Не Максимом, а собой, ведь никак не может помочь ему. Единственное, что он делал это следил за его дозой и состоянием, ходил с ним по врачам и оберегал от фанатов, которые уже давным давно успели надумать всякую пошлую Грязь про них. Пусть они и были правы, что два совершенно разных по контенту и характеру блоггера на самом деле тайно встречаются и живут вместе, но за все это время, что Кашин сделал для хрупкого парнишки это было искренним и от всей души.       – Слушай, неужели ты действительно хочешь сказать, что тебе ничего не делает лучше? – спокойно спросил Даня, хватаясь за плечи раздражённого парня – неужели лечение кроется только в таблетках? Может там, сходим куда нибудь, ты развеешься или чем нибудь займёмся, чего ты хочешь?       Максим задумался. Может быть это и прозвучит максимально ванильно, но когда в его жизни появился Даня, то с каждым днём Тарасенко думал лишь о том, поскорее бы он вернулся домой. С ним парень чувствовал себя легче. По крайней мере не так одиноко. Именно этого он хочет. Чтобы Даня был рядом с ним и не уходил. Он вздохнул и лег на кровать, положив руки на грудь, следя за своим дыханием. Гнев сменился на спокойствие и грусть.       – Даже если мне пропишут новые таблетки, толку то? – с печалью в голосе произнес Макс – Да, на пару часов я чувствую себя как обычный человек и даже получается записывать видео, но потом...       Он снова замолчал. Ком застрял в горле, а на глазах стали понемногу проявляться слезы. Максим не позволял себе плакать, особенно при Дане, ведь тот знает, что рыжий переживает. Ему и так всё ещё стыдно, что Кашин тратит свое время на его лечение, а теперь и слезы.                         «какой же бред»       Говорил постоянно Макс самому себе, ненавидя свою безнадежность.       Но сегодня, именно сейчас, парень не стал сдерживаться. Он заплакал. Громко завыл, не пряча своих искренних чувств. Даня ничего не говорил. Да и нечего было говорить. Он просто лег рядом, даже не переодеваясь в домашнее, чуть приобнял партнёра и дал ему волю эмоциям. Парень кричал, проклинал всех, ругал себя и других. Больше всего он орал на свою болезнь, он ненавидел все это. Ненавидел пить таблетки по расписанию, в тайне ходить к психиатрам, жить в изоляции.       – Я устал Дань...– Максим тяжело дышал и смотрел в пустоту – я больше не могу..я..       Кашин посмотрел на него. Он знал, что хочет сказать Тарасенко и напрягся.       – Послушай – чуть привстал Даня, смотря Максиму в его красные от слез глаз – я не могу полностью понять какого тебе, но я хочу чтобы ты понял меня.       Кашин положил ладони на его щеки и чуть приблизился. Голос у Кашина чуть смягчился, а Максим стал дышать медленнее. Эти теплые прикосновения были для него полезнее любых лекарств. Может так он осознавал, что Даня действительно настоящий, а не очередная глупая галлюцинация.       – Максим, я тебя правда очень люблю и я хочу чтобы ты знал это. Мне действительно больно, что я не могу тебе помочь       – Ты уже помог мне тем, что появился в моей жизни – перебил его блоггер и крепко обнял любимого – спасибо..       Максим прикрыл глаза и прижался к Дане. Он был таким теплым и реальным. Кашин же в ответ просто поцеловал парня в макушку и обнимал также крепко, не отпуская. Он мог бы так и просидеть всю ночь, лишь бы Тарасенко чувствовал себя спокойнее. Сердце забилось медленнее и Максим начал потихоньку засыпать. Старший понял это по тому, как руки блоггера понемногу ослабли и сам он стал тихо сопеть в плечо.       – Ты и есть мой галоперидол, Даня – последнее, что сказал Максим, погружаясь в долгожданный спокойный сон.       Даня лишь нежно улыбнулся и аккуратно положил парня на кровать, укрыв одеялом. Он чуть погладил его по щеке, а после тихо вышел из спальни, стараясь не тревожить спящего.       – отдыхай, ты этого заслуживаешь..– шепотом сказал Даня.       Кашин ушел заниматься своими делами, пока младший мирно сопит, не тревожась о голосах. Наконец они ушли из его головы. Если и ненадолго, но Максим был счастлив. Пусть и во сне.