friends? no, boyfriends

— друзья? нет уж, спасибо, — произносит майк с лёгкой полуулыбкой, смотря прямо ему в глаза, выглядя при этом до того трепетно-нежно, взволнованно, что уилл не хочет верить в происходящее.  мысль о том, что уилер унизит его прямо сейчас, бросит раз и навсегда, оставив со своими многолетними невысказанными чувствами, бьёт наотмашь — байерс выдыхает резко, потерянно бегая взглядом по лицу майка… но не находит в нём отражение намерений сбросить его с этой чёртовой вышки, высказать самую жестокую и гомофобную мысль, плюнуть под ноги или врезать кулаком по носу.   жизненный опыт подарил уиллу навык считывать эти желания по одной лишь позе, изгибу губ и бровей, и их отсутствие после произнесенного майком совершенно не вяжутся в его голове; парадокс собственных ожиданий и мечтаний сковывает его грудь, впиваясь в трепещущееся сердце отчаянно глупой надеждой. он ощущает себя ослепленным машинными фарами оленем, замершим за секунду до столкновения с капотом, когда между ними повисает молчание, длящееся бесконечно долгие две секунды; поверить не может картине, предстающей пред собой, когда щёки уилера краснеют пуще прежнего, и это перестаёт походить на вызванный холодом румянец.  майк отводит взгляд, направляя его ниже, прослеживая за движением кадыка уилла, дернувшегося в колючем, тревожном глотке, и тихо, обеспокоенно выдыхает:  — эй…   что-то внутри байерса трещит и ломается, летя с огромной высоты в пропасть, и он не понимает, какие силы заставляют его оставаться на ногах.  — может, лучшие друзья? – предлагает уилл от безнадеги, щиплющей нижние веки горячими слезами, и неловко улыбается уголками губ.  — нет, ты не понял.. я хотел сказать…  уилер снова смотрит ему прямо в глаза, осекаясь, не в силах дополнить свою реплику; байерс мысленно переживает все стадии принятия, пытаясь выдержать этот контакт, и смириться с тем, что прямо сейчас майк хочет не предложить ему отношения, а отказаться от их безумно значимой дружбы, в которой уилл находил спасение и силы для противостояния злу…   — хотел сказать… «парни». ну, если ты не против, и если я всё понял правильно: твоя картина, те слова в машине.. и, к тому же, мы с робин… – уилер застенчиво, пальцами впиваясь в рукав своей куртки, прерывает его мысленный поток.   от сказанного им в ушах байерса начинает звенеть.   и одинокая слёза таки срывается с его щеки, отчего уилер прекращает говорить, пораженно вдыхая.  приближается к нему осторожно, кладя руку на плечо словно боязливо, как будто проверяя границы дозволенного, и мягко гладит большим пальцем край воротника его куртки.  — нет-нет-не-против, – начинает лепетать, остервенело кивая, уилл, когда осознает, что молчит слишком долго, отчего огонёк внутри майка тухнет.  и загорается, соответственно, снова, стоит ему только переварить слова байерса, едва понятные из-за слезных водопадов, выливающихся из его глаз; вместе с ними выходят все не прожитые страхи, сомнения, убеждение в невзаимности и «правильности» уилера.  и майк утягивает его в объятия до того крепкие, что уилл прощает ему всё.  всё, что только терзало его душу, не давало спать по ночам и заставляло плакать также сильно.    байерс отрывается, еле отлипая, лишь бы снова посмотреть на лицо уилера: убедиться в правдивости происходящего, в его искренности, и навек запечатлеть в воспоминаниях счастливое выражение чужих губ.  губ, которые в момент накрывают его собственные, одним прикосновением собирая уилла по частичкам, отчего всё внутри будто оживает. и пусть байерс понятия не имеет, как нужно целоваться — отвечает невероятно старательно, вкладывая всего себя, всю свою любовь.  в изнанке становится теплее и словно светлее, когда они снова встречаются взглядами.  и уилл чувствует, как цветет и светится, несмотря на всё их окружающее.   и видит, что майк точно такой же.  — вы с робин... что? – нежно интересуется он, кладя ладонь уилеру на шею, зарываясь кончиками пальцев в черные кудри. — мы говорили о тебе. и она помогла мне понять, кто я, – на последних словах майк понижает голос, очевидно, всё ещё не готовый признать это перед всем своим миром вслух, но говорит откровенно.  и лишь из-за желания расцеловать девушку в обе щёки за всё то, что она для них сделала, уилл вспоминает, что им необходимо двигаться дальше; нехотя кивает на лестницу, обхватывая своей руку уилера, и отходит от него, продолжая крепко держать сухую ладонь. 

***

робин, кажется, всё понимает без слов, когда они оказываются на платформе и внезапно оба ей улыбаются — испуганная до усрачки, она находит в себе силы улыбнуться в ответ.  оттого он чувствует себя таким целостным, таким открытым пред собой, что силы на дальнейшую борьбу льются через край, когда рация дастина оживает, и из неё доносится голос хоппера.