All About You

Гул четвëртой группы пробивался сквозь стены гримёрки приглушённой, но всё равно мощной вибрацией. Басы заставляли мелко дрожать треснутое зеркало в раме из лампочек, и Лиам поймал себя на мысли, что хорошо бы их прикрутить, а то однажды эта конструкция рухнет кому-нибудь на голову. Но руки не доходили, а Чеко каждый раз говорил: «Это часть атмосферы, парни». Алекс стоял у двери, прижавшись лбом к её шершавой поверхности. Его дыхание было ровным, но Лиам, наблюдавший за ним исподлобья, знал, что фронтмен сейчас проходит свой главный этап настройки. Минуту назад Алекс капнул на обогреватель ладаном — терпкий, дымный запах смешался с затхлостью помещения, создавая их личный, узнаваемый «аромат сцены». Вонь, по словам Юки, но Алекс упрямо делал так перед каждым выходом, и все уже привыкли. — Опять этот ладан, — проворчал Юки, сидя на диване и зашнуровывая кеды. — У меня потом одежда три дня выветривается. — Не нравится — сиди в коридоре, — не оборачиваясь, ответил Алекс. — В коридоре сквозняк, — язвил Юки. — Я простыну, сорву концерт, ты будешь петь под фонограмму. — Ты уже пять лет обещаешь сорвать концерт, — Пьер, сидевший рядом, усмехнулся и толкнул Юки локтем. — Всё никак. Юки фыркнул, но ничего не сказал. Он закончил со шнурками и потянулся за курткой, висевшей на спинке стула. В кармане зашуршала пачка сигарет. — Не кури перед выходом, — машинально сказал Пьер, даже не глядя на него. — А я и не собирался, — Юки сунул пачку обратно. — Просто проверяю, на месте ли. — Ты её уже три раза проверил за последние полчаса, — заметил Лиам, не отрываясь от своей гитары. Он сидел на краю дивана, перебирая струны, проверяя строй. Вишнëвая гитара, потёртая, с царапинами на корпусе — лежала на коленях привычно и надёжно. — А вдруг Чеко украл? — Юки изобразил на лице трагическую озабоченность. — Он на меня косо смотрит, когда я курю. Думает, я голос Алексу порчу. — Мой голос уже ничто не испортит, — Алекс, наконец, оторвался от двери и повернулся к ним. На его губах играла лёгкая, почти дерзкая улыбка. Взгляд, ещё минуту назад ушедший внутрь себя, теперь горел ровным, уверенным огнём. — После вчерашнего я вообще думал, что сегодня не доживу. — А что вчера было? — тут же оживился Юки. — Ничего, — Алекс махнул рукой. — Просто Чеко принёс пробники нового мерча. Я надел футболку, она оказалась на размер меньше, чуть не задохнулся. — Слушай, — Пьер нахмурился, — а он нам говорил, что футболки уже напечатали? Я ж говорил, надо было XL заказывать, а он всё S, S… — Ты вообще XL носишь? — усмехнулся Юки, окинув взглядом худощавую фигуру Пьера. — Я не про себя, — отрезал Пьер. — Я про фанатов. У нас аудитория разная. Кому-то XL нужен, кому-то XXL. А он привозит S и M, и потом все пишут в соцсетях: «Почему нет больших размеров?» — Скажи ему, — посоветовал Лиам. — Он же тебя слушает больше, чем нас. Пьер вздохнул, явно собираясь что-то ответить, но в этот момент из коридора донёсся топот и чей-то громкий крик: «Где мои палки? Кто утащил мои палки?» Дверь их гримёрки была открыта, и они видели, как мимо, пританцовывая от возбуждения, пробежал Джордж, барабанщик группы, которая должна была выступать после них. Его лицо было красным, волосы торчали во все стороны. — Палки под установкой, — крикнул ему вслед Юки. — Я всегда так делаю, чтобы не забыть. Парень на мгновение замер, благодарно кивнул и рванул дальше. Юки довольно ухмыльнулся. — Видали? Я тут главный по палкам. — Ты главный по всему, что скрипит и фонит, — напомнил Лиам. — И это тоже, — согласился Юки. Из коридора снова донеслись звуки — на этот раз шаги были более спокойными, и в дверях показался Чеко. В руках у него были четыре бутылки воды и пластиковый стаканчик с кофе, который он протянул Алексу. — Держи. Ты сегодня какой-то бледный. — Спасибо, мамочка, — Алекс взял кофе, сделал глоток и поморщился. — Это что за жижа? — Кофе. Обычный кофе. Из кофемашины. — В этой кофемашине, кажется, кто-то помер, — Алекс поставил стаканчик на стол. — Ладно, переживу. Что по времени? Чеко глянул на часы — большие, массивные, с потёртым ремешком, которые он носил, кажется, ещё со времён работы в гараже. — Минут десять. Четвёртые заканчивают. Ты бы голос размял, а то потом на первой ноте сорвёшь. — Разомну, — Алекс отмахнулся, но всё же отошёл в угол и начал тихо напевать что-то, перебирая губами. Никто не обращал на это внимания — ритуал был знаком до автоматизма. Пьер встал с дивана, потянулся, хрустнув спиной. — Чёртов диван, — проворчал он. — Каждый раз после него спина болит. Чеко, может, попросишь у Арвида нормальный стул? Мы же тут не первый год играем. — Просил, — вздохнул Чеко. — Он сказал, что стулья только для барменов. А музыканты должны привыкать к суровым условиям. — Каким суровым? — возмутился Юки. — Мы в подвале играем, разве это недостаточно сурово? Тут крысы, говорят, по ночам бегают. — Крысы? — переспросил Лиам, поднимая бровь. — Ну, я сам не видел, — признался Юки. — Но Арвид рассказывал. Они, говорит, пиво из бочек воруют. — Пусть воруют, — философски заметил Алекс, прерывая свои вокальные упражнения. — Лишь бы провода не грызли. — А провода они грызут? — с интересом спросил Пьер. — А хрен его знает, — Алекс пожал плечами. — Чеко, ты узнай у Арвида. — Обязательно. Кстати, вы вообще за временем следите? — Чеко многозначительно посмотрел на часы. — Потому что сейчас — уже пора на сцену. Действительно, музыка за стеной стихла. Последний, затяжной аккорд, дробь барабанов, и — тишина. Тишина, которая всегда была громче любого шума. В ней слышалось дыхание зала, шарканье ног, звон стёкол у бара, первые, нестройные аплодисменты, которые вот-вот должны были перерасти в овацию. — Наша очередь, — сказал Алекс, поставил пустой стаканчик на стол и взял в руки свою микрофонную стойку, уже опутанную гирляндой, которую принёс из гримёрки. — Юки, свет не забудь выключить, когда выйдем. — Да помню я, — Юки встал с дивана и поправил ремень на джинсах. — Ты каждый раз напоминаешь, будто я в первый раз здесь нахожусь. — Ты каждый раз психуешь, будто в первый раз, — съязвил Алекс. — Ладно, хорош, — Пьер взял свой бас, висевший на стуле. — Пошли уже. А то я сейчас сам начну психовать. Они вышли в коридор. Здесь было тесно — техники таскали оборудование, кто-то из предыдущей группы застрял с кейсом в дверях, ругаясь на чём свет стоит. Мимо пробежал Арвид с подносом пустых стаканов, на ходу крикнув: «Ребята, там полный зал!» — Мы заметили, — ответил Лиам, пробираясь между ящиками. У служебного входа в зал они остановились. Отсюда, из-за кулис, было видно, как на сцене заканчивают устанавливать последние стойки. Макс уже сидел за пультом, в наушниках, проверяя микрофоны короткими щелчками. — «Раз-два, раз-два», — донеслось из динамиков. Публика в зале, почувствовав смену ритма, зашумела громче. Лиам выглянул из-за кулис. Зал был полон. Он не видел отдельных лиц, только мельтешение теней, отблески фонарей на бокалах, плотную стену людей у сцены, которая колыхалась, как живая. В первом ряду он успел заметить знакомые лица — постоянные, те, кто не пропускал ни одного их концерта. И среди них — Исака. Тот стоял чуть левее центра, прислонившись плечом к сцене. Его лицо в полумраке казалось спокойным, даже отстранённым, но он смотрел прямо туда, откуда они должны были появиться. Ждал. — Ну что, — Алекс подошёл к нему и тоже выглянул в зал. — Душновато сегодня. — Всегда тут душно, — отозвался Лиам. — Нет, сегодня особенно, — Алекс потрогал свой лоб. — Может, я заболеваю. — Не смей, — тут же отреагировал Чеко, стоявший за их спинами. — У тебя завтра мастер-класс, послезавтра запись. Заболеешь — я тебе в задницу лекарства совать буду. — Романтика, — усмехнулся Алекс. Юки, стоявший с другой стороны, вдруг хлопнул себя по карманам. — Блин. — Что? — напрягся Пьер. — Телефон забыл. В гримёрке. — И что? — Пьер выдохнул с облегчением. — После возьмёшь. — Там мама написала, сказала, что будет слушать эфир, — Юки замялся. — Я обещал написать ей. — Так и напишешь, — пожал плечами Лиам. — Через полчаса. — Она волнуется, — Юки вздохнул. — Ладно, потом. — Твоя мама всегда волнуется, — заметил Алекс. — Я думал, она уже привыкла, что ты выступаешь. — Она привыкла, что я выступаю, — поправил Юки. — Но не привыкла, что я выступаю под Новый год. Говорит, надо встречать дома, с семьёй. — А кто тебе тут не семья? — возмутился Пьер. Юки посмотрел на него, и в этом взгляде, быстром и почти незаметном для постороннего, промелькнуло что-то большее, чем просто шутка. Пьер, кажется, тоже это заметил, потому что на секунду сбился и отвëл глаза. — Ладно, — сказал Алекс, прерывая эту немую сцену. — Выходим. Они двинулись к сцене. Юки первым шагнул на неё — легко, по-кошачьи, будто делал это каждый день (что, в общем-то, почти так и было). Он занял место за установкой, быстро, без лишних движений проверил педаль и высоту тарелок. За ним поднялись Пьер и Лиам. Пьер встал слева от Юки, подключил бас и тут же, прикрыв глаза, взял несколько глубоких нот, привыкая к звуку. Лиам встал справа, напротив своего комбика. Его гитара привычно легла в руки. Алекс вышел последним. Он шёл медленно, вбирая в себя внимание зала. Установил свою стойку с гирляндой в центре сцены, поднял голову и обвёл зал долгим, изучающим взглядом. Толпа отозвалась одобрительным гулом. Кто-то свистнул. Кто-то выкрикнул: «ALABU!» Алекс улыбнулся и включил гирлянду. — Звук, — коротко бросил он в микрофон, не глядя на Макса. Макс, сидевший за пультом с безучастным лицом профессионала, начал прогонять звук. Лиам сыграл несколько риффов, Пьер добавил бас, Юки — короткую дробь. Звук летел в зал плотный, упругий, уже родной. Всё работало. Идеально. Алекс сделал шаг назад, взял бутылку воды, стоявшую у монитора. Никаких стопок перед началом. Они договорились об этом ещё в гримёрке: крепкое только в середине сета, когда зал уже раскачан, когда адреналин немного схлынет и можно будет выпить, не рискуя сбить дыхание. Их альбом «Покинувший рай» три года держался в топе независимых чартов, их знали не только в Лондоне, но и в Манчестере, в Ливерпуле, и даже за границей. Они собирали этот клуб в любой будний день, а на новогоднюю ночь здесь было не протолкнуться. — Готовы? — тихо спросил Алекс, поворачиваясь к Юки. Юки кивнул и поднял палочки. Зал замер. Юки ударил палочками друг о друга: «раз-два-три-четыре». Этот счёт, щёлкнувший, как пусковой механизм, сорвал тишину. Они начали с «Манипуляции». Медленный, тягучий рифф поплыл над залом, и Алекс запел тихо, почти шёпотом, заставляя всех замолчать и слушать. Лиам чувствовал, как вибрация от баса Пьера проходит сквозь него, как Юки держит ритм ровно, без единого сбоя. Это было их стихией. Потом, без перехода, — «Кошмар». Более быстрая, с рваным ритмом, она заставила толпу ожить. Алекс оторвался от стойки, шагнул к краю сцены, и его голос, наконец, обрёл ту самую хрипоту, за которую его любили. Лиам поймал себя на том, что улыбается — просто потому, что всё шло как надо, потому что зал отвечал, потому что это был их вечер. Они играли идеально, исполняя песни так, чтобы сет дышал. Где-то на четвёртой песне Алекс начал шутить между треками, перебрасываясь фразами с первым рядом. Где-то на пятой Лиам заметил, что Пьер и Юки обменялись быстрыми взглядами — тот самый безмолвный разговор, который бывает у людей, играющих вместе годами. К середине сета зал был уже раскалён. Лиам чувствовал, как пот стекает по спине, как футболка прилипает к телу. Волосы слиплись, и он то и дело отбрасывал их со лба, не переставая играть. И тут, когда они закончили «Розу» — его самую любимую песню на альбоме, — из-за кулис появился Арвид. Он вышел с подносом, на котором стояли четыре стопки. Ловко балансируя между мониторами и проводами, он протянул их сначала Алексу, потом Пьеру, потом Лиаму. Юки, не вставая из-за установки, протянул руку и взял свою. — За вас, ребята! — сказал Алекс в микрофон, и зал взорвался одобрительным рёвом. Они чокнулись. Стекло издало чистый, хрустальный звон, который Макс ловко поймал в микрофоны, и он разнёсся по залу, перекрыв даже гул толпы. — За тех, кто здесь, — добавил Лиам тихо, почти про себя, и опрокинул стопку. Коньяк обжёг горло, пролился теплом в грудь. Арвид так же ловко исчез за кулисами. Алекс поставил пустую стопку на пол, взял микрофон и, повернувшись к Юки, кивнул. Юки ударил по малому барабану, и этот удар был как выстрел, как сигнал к новой волне. Они врубили «Дьяволицу» — свой главный хит, тот самый, который принёс им известность. Зал взорвался. Сотни голосов орали строчки, и это было уже не просто выступление — это было общее действо, тот самый момент единения, ради которого люди шли в этот клуб. Свет прожекторов ударил по сцене, выхватив из темноты четыре фигуры, которые превратились в единый механизм. Лиам перестал видеть лица в зале, перестал думать о чём-то, кроме струн под пальцами, ритма, который диктовал Юки, и баса Пьера, в котором он чувствовал своего главного союзника. Финальный аккорд последней песни они сорвали вместе, как один организм. Лиам сжал струны, заставив гитару издать последний, затухающий звук. Юки замер с поднятыми палочками. Пьер, тяжело дыша, смотрел куда-то в потолок. Алекс бросил микрофон на пол — мягкий удар, фидбэк, который зал встретил диким восторгом. Он поднял руки, принимая овации, поклонился, потом обвёл рукой сцену, показывая на парней. Лиам, переведя дух, повесил гитару на плечо и посмотрел в зал. Зал бесновался. Арвид что-то кричал из-за стойки, размахивая полотенцем. Чеко, стоявший у пульта, поднял вверх большой палец. А Исак… Исак, всё ещё находясь в первых рядах, не кричал и не свистел. Он просто смотрел на сцену, и на его лице застыло выражение почти благоговейного восторга. А потом он заметил взгляд Лиама и, вместо того чтобы отвести глаза, как делал это раньше, улыбнулся. Они уходили со сцены под непрекращающиеся аплодисменты. В кулисах их встречал Чеко, сжимающий в объятиях каждого, кто попадался под руку. — Это было круто! — орал он, похлопывая Лиама по спине. — Макс говорит, звук лучший за полгода! — Он так после каждого концерта говорит, — заметил Юки, но было видно, что ему приятно. В коридоре было шумно, пахло дымом и потом. Пьер, тяжело дыша, прислонился к стене. Юки, оказавшийся рядом, вдруг тронул его за локоть. — Живой? — Живой, — выдохнул Пьер. — А ты? — Нормально, — Юки убрал руку, но как-то медленно, будто не хотел этого делать. — Руки только трясутся. — Адреналин, — сказал Лиам, проходя мимо. — Пройдёт. — Сам знаю, — буркнул Юки, но Пьер почему-то улыбнулся. Они вернулись в гримёрку, где всё ещё пахло ладаном. Алекс рухнул на диван, закрывая лицо руками. Пьер молча протянул ему бутылку воды. — Спасибо, — глухо сказал Алекс, не открывая глаз. Юки, всё ещё полный энергии, ходил по комнате, не в силах усидеть на месте. В дверь постучали. Громко, настойчиво. — Войдите, — сказал Лиам, всё ещё стоя у стены с гитарой. Дверь открылась, и на пороге появился Арвид, сияющий и возбуждённый. В его руках был поднос с четырьмя банками энергетика и тарелка с нарезанными фруктами. — Ребята! Вы разорвали этот зал! — воскликнул он, водружая поднос на стол среди пустых бутылок. — Макс говорит, что звук был лучшим за последние полгода. А «Розу»… — он покачал головой, подбирая слова, — это было что-то. — Передавай спасибо, — устало улыбнулся Пьер. — И вот ещё, — Арвид многозначительно посмотрел на Лиама. — Там один парень из зала спрашивал. Хотел передать, что соло в «Розе» было… — он сделал паузу, — «невероятно точным». Его слова. Сказал, сам играет, знает, о чём говорит. Лиам почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Кто? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Не представился, — пожал плечами Арвид. — Такой, в тёмной толстовке. Стоял у сцены. Сказал только, что вы были восхитительны. — Арвид хитро прищурился. Арвид, выполнив свою миссию, исчез так же быстро, как появился. В гримёрке повисла тишина. Алекс приоткрыл один глаз и посмотрел на Лиама. — Это тот самый Исак, о котором ты говорил? — спросил он. — Похоже, — ответил Лиам, стараясь не встречаться ни с чьими взглядами. — Интересный тип, — протянул Алекс, снова закрывая глаза. — Молчаливый, а меткий. Пьер и Юки переглянулись. Пьер хотел что-то сказать, но Юки едва заметно мотнул головой, и они оба промолчали. Лиам опустился на диван рядом с Алексом, положив гитару рядом. Он смотрел на треснутое зеркало и видел в нём своё отражение — уставшее, с мокрыми от пота волосами, но с каким-то новым, странным выражением в глазах. — Парни, — сказал он, не отрывая взгляда от зеркала. — Я завтра, возможно, съезжу на барахолку. Надо кабеля на комбик посмотреть. — На этот? — тут же спросил Пьер. — Да, — соврал Лиам. — Может и на другие что посмотрю. Юки, который наконец сел на диван рядом с Пьером, усмехнулся, но ничего не сказал. А Пьер, заметив, как расслабленно Юки прислонился к его плечу, позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку.