Что если бы?

Пока все погружали всё необходимое в грузовик, Уилл неуверенно подошёл к Джойс, вздохнув. — Мам… эм… ты спросила меня, что случилось, когда я находился в разуме Векны, я тебе не рассказал всего… Та лишь недоумённо посмотрела на него, прежде чем они удалились ото всех, чтобы поговорить наедине. Майк сразу же заметил пропажу их обоих, интерес взял своё, и он последовал за ними в дом. Он было решил зайти, как вдруг заметил настолько напряжённую позу Уилла — это значило, что то, что он хотел обсудить, было явно чем-то серьёзным, возможно, даже тем, что он бы не хотел, чтобы Майк слышал. Он затаил дыхание, зайдя за угол. Уилл сидел, скрестив пальцы, не зная, с чего начать. — …Когда Векна атакует, он ослабляет тебя, он… использует твой разум против тебя самого, вырывает на поверхность все твои раны и… страхи, и… я с ним боролся, держался за счастливые воспоминания… воспоминания из детства, когда ещё не было страха… когда я ещё был счастлив… — Уилл всхлипывает. — И так я смог… победить на магзи и сумел одолеть демагоргонов. Пристально смотря на него, Джойс понимающе кивает. — Я думал, что справлюсь так же с Векной, но он нашёл лазейку. Он показал мне кое-что, мам… В глазах Уилла заметно начали выступать слёзы. — Показал мне что-то очень страшное… Майк сглотнул тугой комок, что поселился у него в горле с самого начала речи Уилла. Он не знал, что он ему показал, но это было явно чем-то ужасным, и Майк переживал, ужасно переживал за него. — Нет, сынок… — Джойс аккуратно взяла его за руки, словно убеждая, что это всё неправда. — Всё, что ты видел, — это не настоящее, он мухлюет! Он лжёт! — Нет… — Уилл мотает головой. — Нет, это правда… то, что он показал мне… это не его выдумки… это моя тайна… он всё это видит, мам… он видит… мои мысли… и мои воспоминания… и… он знает мои секреты! Сердце бешено заколотилось в груди так, что Майк начал опасаться, что они, услышав стук его сердца, вот-вот обернутся и увидят его. Он сам не понимал, что толком ожидал услышать, но прервать бы не смог. Не сейчас. — Но Макс… — продолжал Уилл. — Сказала, что он и сам боится, это значит, я могу его одолеть, но… чтобы сделать это… ты должна знать. Ты должна узнать правду, — сказал Уилл с блестящими от слёз глазами. Он мнёт ткань рукава, его дыхание прерывистое, а глаза щиплет от едва сдерживаемых слёз. Джойс ждёт, что он скажет — тот самый главный секрет, что так долго мучил его, который он вот-вот решится выдать. Сзади послышались отголоски Хоппера, что вышел на связь по рации, ему нужно было им сообщить. В любом случае. «Сейчас… я не могу просто стоять тут. Вдруг это что-то важное. Просто… просто спрошу, всё ли хорошо, нам всё равно, похоже, нужно выдвигаться», — обещал себе Майк, беря всю оставшуюся силу в кулак, резко открывая дверь. От внезапности Уилл подскакивает на месте, когда сзади раздаётся резкий звук распахивающейся двери, и кто же, как ни Майк, стоял там. Конечно, это всегда должен был быть он. С секунду помолчав, Майк прокашлялся. — Ой… а… извините… там… — он указал за спину пальцем. — Хоп вышел на связь, он уже почти на месте, нам скоро нужно выдвигаться. У вас всё хорошо? Джойс попыталась взять Уилла за руку, обращая к себе внимание. — Дай нам пару минут. Слабая надежда угасала с каждой секундой. Он не услышит того, чего так хотел бы. Он лишь обречённо кивает, разворачиваясь, собираясь уходить, как вдруг Уилл резко встаёт. — Стой… На секунду он замирает, как и его сердце. Майк с надеждой в глазах оборачивается, ожидая. — Ты тоже должен знать, — Уилл подходит чуточку ближе. Майк серьёзно кивает, подходя к дивану, присаживаясь рядом с Джойс, когда Уилл занимает вновь своё место. Рядом с Майком сконцентрироваться и подобрать слова становится в разы тяжелее. Он чувствует неконтролируемые слёзы, что проступают на раскрасневшихся глазах, но он понимает. Понимает, что в особенности Майк должен знать, ведь Векна знал, знал, что Майк — его слабое место, и он смог бы воспользоваться этим в самый трудный для них момент, а этого нельзя было допустить. Он усиленно пытается унять дрожь в руках, подбирая нужные слова. — Я… я… никому этого не рассказывал, потому что… потому что я… я не хотел показаться не таким… как все, но правда в том… п-правда в том… — он неуверенно смотрит на Майка, слова путаются, как и сами мысли. — Что я… я не похож на других, я просто… я притворялся, потому что я не… я не хотел быть другим. Майк выпрямляется, скрещивая руки, вглядываясь в его глаза, словно ища ответа, которого он не находил в своих собственных. — Я хотел быть как… каждый, я хотел быть как все мои друзья, и так оно и есть… я такой же, как все, такой же почти во всём. Мы… мы любим играть в «Подземелье» допоздна, мы любим этот тяжёлый запах в твоём подвале, Майк. Майк слабо улыбается, кивая, всё ещё вслушиваясь в каждое чёртово слово. — И… — Уилл подавил нервный смешок, хотя слёзы всё ещё были на его глазах. — И… мы любим гонять за молочными коктейлями, и… мы любим слоняться по лесу, и… спорить, какую кассету взять в прокате для совместного просмотра, и в итоге снова посмотреть «Святой Грааль» в который уже раз, и мы любим хрустеть карамельным попкорном в сладком масле и любим пить колу с конфетами «Поп Рокс», и мы любим устраивать гонки на велосипедах, обожаем комиксы и НАСА, и Стива Мартина, и хлопья на завтрак, и… абсолютно всё то же самое! Голос срывается, и он чувствует предательские слёзы на щеках. — Я лишь… я лишь… я… я только… я… я… я не люблю девушек… Вот оно. Сердце Майка замирает от осознания. Он не любит девушек. Значит ли это, что ему кто-то нравится? Он и сам не понимает, почему думает об этом. Титаническим усилием он не отводит взгляд, а продолжает серьёзно смотреть Уиллу в глаза. Джойс лишь смотрит с пониманием, тогда как Уилл растерянно переводит взгляд с Джойс на Майка, пытаясь уловить их реакцию. — То есть люблю, но… но не так, как парни любят. И вот я… я однажды втрескался в кое-кого, — взгляд непроизвольно упал на Майка. — Хотя я понимал… понимал, что ничего не будет… Неконтролируемые рыдания вырываются из Уилла. «Ничего не будет». Дыхание замирает, а сердце будто падает куда-то вниз. Майк который раз сглатывает тугой узел. Ему почему-то становится невыносимо больно это слышать, настолько, словно у него что-то отобрали, что-то важное. В его глазах читается смятение и что-то похожее на… потерю? — Но потом я вдруг понял, что это просто мой Тэмми, хотя… хотя Тэмми тут вообще ни при чём, конечно… всё дело во мне, и… я вдруг понял, что со мной всё в порядке, но… но… сегодня… сегодня Векна показал мне, что случится, если я откроюсь, если расскажу вам… эту правду. Он показал мне будущее… и в этом будущем… кто-то из вас стал переживать за меня… беспокоиться, что мне теперь будет тяжело жить, и… и я испугался, что со мной теперь что-то не в порядке. Тогда… тогда я стал отталкивать вас, а… а остальные стали просто… отдаляться от меня всё дальше, дальше и дальше, и вот… я остался один. Я знаю, что ничего этого не было, что Векна не умеет видеть будущее, но… но он же видит наши мысли, и он… знает… я поверил, что это реальность… всё это было так реально… Джойс обеспокоенно взяла его за руку, словно не веря, что Уилл действительно мог поверить в такой исход событий. — Уилл… послушай меня! Никогда! Никогда этого не будет! Ты всегда будешь дорог мне! — она помотала головой. — Всегда. — Мама… мама… — голос надорвался из едва сдерживаемого плача. Майк попытался собраться с мыслями, и всё то, что сказал Уилл… он смотрел на него. На него. Неужели тот, о ком шла речь, тот, кто нравился Уиллу, был сам Майк? Сердце бешено заколотилось от этой мысли. Он невольно помотал головой, словно пытаясь выкинуть настолько нереальные мысли из своей головы. Он не смел надеяться, просто не мог себе этого позволить, но он был безумно горд за Уилла и за то, что он сказал, что он осмелился признаться в этом, что не побоялся, ведь был бы Майк на его месте… а мог ли он быть на его месте? Он не знал, никогда не знал. Вероятно, то, что происходило последние года два между ним и Оди, уже нельзя было назвать отношениями, однако он цеплялся за неё, цеплялся за эти обломки, что остались от былой любви. Но всё то, что происходило между ним и Уиллом, он старался, правда старался не замечать, отбрасывать это. Это просто не могло быть так, это ведь не правильно, верно? Наконец он заметил пристальный взгляд Уилла, что будто пытался прочитать его мысли. Испугавшись этого, он коротко вздохнул. — Несмотря ни на что, ты тоже будешь дорог мне, Уилл. Навсегда, помнишь? Он аккуратно встал на ватных ногах, подошёл к креслу, где сидел Уилл. Тот, словно отзеркалив его действие, также встал, едва сдерживая слёзы. Прежде чем Уилл успел что-либо сказать, Майк крепко, словно впечатываясь в него, обнял, услышав лишь короткое, сказанное шёпотом, собственное имя. Это объятие значило то, что он принимает его, принимает и ни за что не откажется от… дружбы? Майк не хотел давать этому названия, но у себя в мыслях назвал это так. Джойс последовала за ними, обнимая их обоих. Её глаза заполнились слезами, но она улыбалась Уиллу, словно говоря: «Я рядом». Она понимала всё, всегда понимала. Коротко проведя рукой по спине Уилла, она отступила на шаг, давая им время побыть наедине. Она удалилась к остальным со словами, что будет ждать. Майк через долю минуты отстранился, но не отпустил того, лишь смутившись времени, которого они простояли вот так в объятиях. Уилл всё ещё плакал, но дыхание начало выравниваться. — Я… я люблю парня. — Я знаю, знаю, Уилл… — кивнул Майк, всё понимая. Как бы он ни пытался отрицать, истина всегда была на поверхности, он лишь так упорно пытался не замечать всего этого. — Я… я люблю… — он задохнулся, а слёзы полились вновь. Майку было настолько больно видеть разбитого до невозможности Уилла. Он вновь прижал его к себе, словно утешая, поглаживая по волосам. — Тебя… Сердце сделало кульбит. Время остановилось. Вот он. Момент истины. Он едва отстранился, лишь чтобы взглянуть в его заплаканные глаза, которые сияли болью и чем-то ещё… — Знаю… — прошептал Майк. — Всё в порядке… всё в порядке… Уилл от рухнувшего огромного камня с плеч заплакал, словно ребёнок, прижавшись к Майку, пытаясь найти утешение, и он его нашёл. Майк и сам не заметил, когда горячие слёзы тоже потекли по его щекам. Взглянув на Уилла, он всё понял наконец. За долгие годы не было никаких теней сомнений или препятствий, не было ничего, кроме того всепоглощающего чувства нежности и заботы. Он кончиками пальцев приподнял подбородок Уилла, нежно стирая большим пальцем слёзы с его щёк, поглаживая туда-сюда. На мгновение взгляд задержался на губах, и он больше не стал сомневаться, не стал сопротивляться или бросать прочь эти мысли. Он лишь наклонился и впечатался своими губами в его. Дыхание смешалось, а руки Уилла неуверенно повисли в воздухе, боясь спугнуть, боясь сделать лишнее движение, будто если сделает — это мгновение вот-вот и рассыплется. Поцелуй вышел неуклюжим, солёным из-за слёз, то ли его собственных, то ли Уилла, но в этом поцелуе были все те годы ожиданий, все те признания, что так и не смогли прозвучать вслух. Но они точно знали, знали, что прозвучат, и не раз, ведь у них будет ещё завтра, а если они выживут и повезёт, то и целая вечность впереди.