It's not your fault (realization)

Прошло ровно полтора года со смерти Оди. Ровно с того момента, как Векна навсегда был уничтожен, а Изнанка прекратила свое существование. Да, это победа. Угрозы больше не было и, вероятнее всего, больше не будет. Жизнь налаживается у каждого, хоть и с трудом. Все по новому учатся чувствовать.  Но почему же Майк ничего не чувствует?                            *** Семья Байерсов, как не странно, до сих пор жили в одном доме. Хоть этот город и напоминал об ужасных событиях, после всего плохого, наступило хорошее.  Пока Джойс умело управляла сковородой на кухне, из которой уже исходил приятный аромат, который напоминал, что завтрак будет совсем скоро, Уилл сидел в своей комнате. Он не знал, о чем он думает. У него правда все было хорошо, ужасные кошмары больше не являлись, а Векну он уже никогда не почувствует. Но была одна проблема, что не давала ему покоя. Это был не секрет. Уилл вовсе не жалел, что смог тогда набраться смелости и рассказать всем, кем он является на самом деле. Правда, один момент он все же упустил.  Миссис Байерс уже минуту пыталась докричаться до Уилла. Но тот словно не видел и не слышал ничего вокруг себя. Его поглотила нить воспоминаний, из которой он вряд-ли сможет вылезти. Но стук в дверь выбил его из мыслей.  – Уилл? Ты в норме? Мама пытается докричаться до тебя, завтрак готов.  Уилл, кажется, даже не посмотрел в его сторону. Он лишь кивнул, но сам не знает, было ли это адресовано Джонатану. Парень сидел на кровати неподвижно, смотря в какую-то точку окна.  Джонатана это явно насторожило. Он беззвучно сел рядом.  – Что с тобой? Треск. Нить лопнула.  – Я… Я в порядке, да, все хорошо.  Джонатан слишком хорошо знал брата, чтобы поверить в это.  – Ты врешь. – Уилл перевел взгляд на парня.  – Да, – тихо сказал Уилл, скрывать было нечего, – прости, это так сложно.  – Расскажи мне, Уилл.  – Я, эм, кажется, нет, я знаю, что все еще не могу отпустить его, – он спрятал взгляд.   – Кого? Векну? Боже… – Джонатан прислонил пальцы к глазам.  – Что? Нет, Господи, конечно не его! –брат вновь повернул взгляд на Уилла.  – Что? О ком тогда? – Я говорю… говорю о Майке.  – Майк? Но вы же… Вы же общаетесь, разве нет? Не припоминаю, чтобы вы ссорились.  – Джонатан.  Войти в роль дурака не удалось. Раскрыли. Джонатан никогда бы не поверил, что за столь долгое время, даже когда тебе не ответили взаимностью, можно не разлюбить человека.  – О… Уилл, прошло же столько времени… – Я знаю! В этом проблема! Я так многого не успел, мы не успели с ним даже поговорить об этом. Я пытался, точнее, я очень хотел! А потом умерла Оди, и я вовсе не хотел поднимать эту тему. Но даже это не самое обидное, ведь он знает! Знает, что я так сильно люблю его, и все равно ничего не сделал! – кажется, последняя фраза была лишней.  – Он знает что? – Он знает то. – Подожди, ты… Ты рассказал ему? – Нет, я… Я ничего не рассказывал. У меня, эм, не хватило бы не смелости, но он… Он понял все сам. Может, когда я сравнивал его с Тэмми, а может… Может сам догадался, но смог рассказать только тогда.  – Уилл, ты… Боже.  Джонатан, если честно, не мог даже подобрать слов. Он самым первым узнал о симпатии брата, даже учитывая то, что Уилл пытался признаться об этом Майку, что уж говорить про Джонатана.  Он положил одну руку на затылок Уилла, а второй притянул к себе в крепкие объятия. Джонатан не очень часто обнимал его, но в таких искренних моментах делал это всегда. Больше всего он не хотел видеть как Уилл страдает. Ведь еще с самого детства ему было так трудно, что буквально разбивало Джонатану сердце.  – Знаешь, я ведь… Я говорил тебе, что ты невероятно смелый и сильный. Иисусе, я так горжусь тобой, – Джонатан отпустил Уилла и положил руки тому на плечи, – завтрак стынет, нам пора, – в ответ он получил лишь кивок.  На кухне пахло свежей выпечкой, окно было открыто на проветривание, чтобы остальные ненароком не услышали запах уже бывших подгорелых булочек. На столе было выложено три тарелки, в которых аккуратно были расположены сэндвичи и небольшие яичницы.  – Мам, ты приготовила мои любимые пирожки? Джойс обернулась на обращение и нежно улыбнулась.  – Именно. Я вчера весь вечер пересматривала твои фото с выпускного, какой же ты красивый! Ну же, садись завтракать.  Завтрак, на удивление, прошел спокойным. Джонатан и Джойс лишь изредка перекидывались фразами, а Уилл молча уплетал яичницу. Спокойствие прервал лишь телефонный звонок.  – Мам, я отвечу, – опередил ее Уилл и подошел к телефону, – слушаю.  – Привет, Уилл, – раздался голос Лукаса, – я так рад, что именно ты ответил на звонок и мне не пришлось подзывать тебя. Мы, в общем то, собираемся потусить сегодня. Ну, знаешь, выпускной все же надо отметить, – Уилл выдохнул, – эй! Я знаю, что мы вчера хорошо посидели. Но веселье же на этом не заканчивается, не так ли? В прочем, мне все равно! Через три часа мы будем у Майка, так что, будь уже там к этому времени. Конец связи! Уилл так и не успел ничего ответить. Он молча положил телефон обратно и направился к столу.  – Кто звонил? – Лукас. Он… он пригласил меня сегодня к Майку. Скорее всего, мы снова будем играть в Подземелье.  – Хорошо. Ты останешься с ночевкой?  – Не знаю.  На этом разговор закончился.                                 *** Теплый воздух мягко касается лица, колеса тихо шуршат по дороге. Велосипед легко скользит вперед, и с каждым поворотом педалей дом Уиллеров становится все ближе  Деревья мелькают по сторонам, солнце играет бликами на асфальте, а в голове становится удивительно спокойно. Уилл едет без спешки, чувствуя ритм своего дыхания.  – Байерс! Ну наконец-то! Дастин тепло встречает Уилла и пропускает его внутрь. В доме было довольно тихо, на диване сидел Лукас и что-то активно рассматривал в журнале, а от Майка и вовсе след простыл. Пока Дастин закрывал дверь, Уилл прошел дальше к Лукасу и сел рядом.  – Где Майк? – Лукас захлопнул журнал и взглянул на парня.  – В подвале. Если честно, то мы… – Мы позвали тебя не потусить после выпускного, – будто из неоткуда появился Дастин и взглянул на Уилла, – Майк совсем поникший. Мы пытались его разговорить но все впустую. Он, эм, скорее всего, до сих пор скучает по Оди. А ты, наверное, единственный, кого он выслушает и поймет.  – Что? Почему я? – в явном замешательстве спросил тот.  – Уилл, ну мы же… Мы же не слепые. – Лукас посмотрел на него знакомым взглядом. Такой же взгляд у него был полтора года назад. В тот день, когда Уилл совершил каминг-аут. Мурашки прошлись по телу. Значит, они все знают? Как давно? И еще множество вопросов было у него в голове.  – Вы… – Уилл. Ты же знаешь, что мы тоже твои друзья и умеем читать тебя. Извини, но это так очевидно.  – Нет, я не… Я не про это. Прошло же столько времени и, вероятнее всего, Майк уже давно забыл про это. И пусть так и будет. Пожалуйста, я так устал. Я не хочу больше этой невзаимности и замкнутого круга, в котором до сих пор нахожусь. Майк до сих пор любит Оди, а я… – А ты любишь его, – закончил за него Дастин и опустил взгляд, – но ты же… Ты же смелый, Уилл. Майк заслужил знать правду.  – Я знаю. Конечно, я знаю. Мне просто… Мне нужно научиться любить заново. Но я… Я не смогу. Майк, он… Он другой. Никто не знает меня так хорошо как он. Даже Стэнли не может заменить мне его. А он, он и вправду хороший. Боже, что я несу… – Уилл. Просто. Поговори. С ним.  – Ладно. Окей.  Уилл, быть честным, сам не знает, почему он согласился. Возможно, так ему станет легче, и Дастин говорит правильно. Майк заслуживает знать правду.  Двери в подвал не были закрыты. Может, Майк специально ждал, чтобы кто-то пришел, а может, не обратил на это внимание. Лестница скрипела под весом, а с каждой ступенькой Уилл был все ближе к разговору.  – Майк? – Привет, Уилл, – глухим голосом ответил тот, – случилось что-то? – Вообще-то да. Дастин и Лукас сказали, что ты сам не свой, а на контакт не идешь.  – Ты пришел, потому что они заставили или сам захотел поговорить? – Я… Я боялся. Сам, если честно, не знаю почему. Но я же твой лучший друг, – Уилл не специально выделил это слово, которое сыграет в злую шутку, – и я беспокоюсь о тебе. – Майк подозрительно усмехнулся. – Ты до сих пор любишь меня, не так ли? Бум.  – Я… – Ты можешь не отвечать. Просто сядь рядом, – Уилл так и сделал, – знаешь, после смерти Оди я ничего не почувствовал. Нет, то есть, мне было очень грустно, эм, я бы даже сказал, что-то разбилось во мне в тот момент. Я поцеловал ее, но ничего не почувствовал… – Ты, наверное, просто находился в шоковом состоянии.  – Нет, Уилл. Я не почувствовал ничего. Я даже не смог сказать ей, что люблю. И я последний год так часто думаю об этом. Она же была моей девушкой, а я будто кукла. Я любил ее, конечно, но это была не та любовь. Я знал, что, вероятнее всего, будет такой исход, и я… Я ничего не предпринял, понимаешь? Просто принял как должное. Я так долго думал, что со мной не так, а потом понял. Понял, что у нас с ней и вправду была такая сильная эмоциональная связь, но… Но это не то. Я не любил Оди, не так, как Лукас любит Макс или Хоппер Джойс. Я даже, даже не знаю как объяснить. Боже… – Майк закрыл лицо руками.  Уилл же просто продолжал молчать.  – А потом я думал о тебе. Так часто думал, что, кажется, сходил с ума. Я же буквально… Я разбил тебе сердце. И я пытался поговорить с тобой, а потом появился Стэнли, и я, Боже, я так испугался. Я думал, что ты забыл меня, и я такой эгоист! Я ревновал тебя к нему, хотя не имел на это права, но ведь… Я был первым, кого ты полюбил! Это так глупо с моей стороны, что ты, вероятнее всего, давно начал встречаться с ним, а теперь ты, кажется, до сих пор любишь меня, хотя, я в этом даже не уверен! Я не знаю, что творится у меня в голове и, почему я, принимая смерть Оди, продолжал думать о тебе! Она погибла, я был последним, с кем она попрощалась, но даже это не заставило меня любить ее! Я правда запутался, я не понимаю, что со мной. Пожалуйста, объясни мне… – Майк наконец-то посмотрел на парня глазами, которые уже были полны слез. В этот момент, кажется, завял один из цветков в душе Уилла.  – Майк… Майк, я люблю тебя и не переставал любить, понимаешь? Я не могу разлюбить человека спустя десять лет и, Господи, резко начать любить другого. Стэнли он… Он хороший, но даже он не может мне заменить тебя.  Майк сломался. Уилл любил его десять лет. А он в это время пытался завести роман с Оди, которую даже не любил по-настоящему. Майк крепко прижал Уилла к себе и закинул голову тому на плечо, начав рыдать навзрыд. Он никогда не был с ним настолько искренним. В последний раз парень плакал в объятиях Уилла перед его отъездом в Калифорнию, но даже он не смог выразить свою искренность. В подвале царила тишина, лишь всхлипы Майка эхом раздавались по стенам. Уилл слушал рыдания Майка и, казалось, вот-вот заплачет сам. Он аккуратно поглаживал макушку Майка и дожидался конца истерики.  — Прости меня, пожалуйста… – тихо, почти беззвучно произнес Майк, но этой интонации было достаточно, чтобы Уилл его услышал.  – Я не сержусь на тебя. Ты просто был напуган своими же чувствами, – так же тихо проговорил Уилл, – все в порядке.  Майк наконец-то смог отстраниться. Его глаза были полностью красными, а по щекам продолжали стекать ручейки слез.  – Мне так жаль, я такой идиот. Я разбил сердце тебе и Оди. А все потому-что я не хотел принимать себя. Мне было так страшно, а потом ты признался всем, тебя не осудили и… И меня бы тоже. Я хотел поговорить с тобой, но я не знаю почему сказал тебе так мало. Может, я опять испугался, уже в сотый раз, я правда не знаю! Я так облажался, нанес так много вреда, а все потому-что люблю тебя.  Уилл не смог больше слушать этого. Он положил руку на щеку Майка и посмотрел тому в глаза. Уилл видел. Видел, как ему жаль и как он напуган. Он вспомнил, как Майк переживал, когда Уилл был одержим Истязателем Разума, когда тот не специально сказал «я не виноват, что тебе не нравятся девушки» и сразу же побежал к нему. Когда он поссорился с ним в Калифорнии, а потом еще долго извинялся перед ним, что поступил так ужасно. Да, Майк часто лажал, но Уилл продолжал его любить. Любить все его искренние взгляды, касания, нелепые разговоры и провалы.  Уилл примкнул к его губам. Он совершенно не умел целоваться, ведь никогда этого не делал. Губы двигались в такт и не имели цели. Поцелуй был тихим и осторожным, будто они боялись разрушить то, что выстраивали так долго. Дыхание сбивалось, а слезы продолжали плыть то ли от разговора, то ли от долгого и больного осознания.                             *** У Майка до сих пор подкашивались ноги, а Уилл, закинув руку тому на плече поднимал его по лестнице. Глаза все еще были мокрыми, а губы дрожали.  На диване все так же сидели Дастин с Лукасом, но как только услышали приближающиеся шаги, повернули головы. Лукас поднялся первым. Он подбежал к Майку и крепко обнял его, боясь отпускать. Дастин же подошел к Уиллу и похлопав его по плечу сказал: – Я же говорил, что ты все исправишь.