Без названия

холод, омерзение и тоска. тростником обвившись у запястья сжимались сильные мышцы. салют. падает снег, за окном уж март – раскрасить бы подушку в мятые пятна сонные. на дворе тоска. не сбежать, не спрятаться. только мёрзнут в тёплых носках пальцы и мёрзнут пальцы у рук, обхвативших планшет. печатаю большими – пальцы по обе стороны; врезаются в линии судеб его гладкие рёбра. будет апрель. а усталость схлынет, подобно волнам, и лето согреет лучами.. мою ли могилу? мне страшно – и я готова бежать хоть куда. гордости здесь больше нет места – совсем нет. прикрываю глаза, свернувшись на кресле. как тяжёлые железные занавески. ждать. ждать ничего. и тонуть в очаровании окутывавших, точно стенки пропасти, длинного вертикального тоннеля, рыбок кои, плывущих в белых хлопьях. так веют прах. ветер беспорядочно кружит снежинки. стена снега, как в стеклянном шаре. перевернёшь – с блестками и сменит положение жидкость. только всё замкнуто. выхода нет. кислорода нет. всё замедлено туманом стеклянной жидкости. и блестки – всё в порядке – беспорядочно льются по кругу спиралью вниз. от рёбер планшета болят запястья. внутри – грот