Как быть Бауэрсом

_____________________________________________

Любое утро в этом забытом богом уголке Мэна начинается не с прохлады, а с знаков о духоте: солнце, ещё скрытое за горизонтом, уже посылает знаки своего присутствия — розоватые блики на крышах домов, может, возможно, где-то там Бен только-только просыпается в своей комнате? В 5:45, когда первые лучики пробиваются сквозь листву старых дубов у местной реки, город ещё дремлет, но жара уже просачивается в каждую щель. Туман, густой и молочный, стелется над водой, цепляясь за ржавые перила старого железного моста, где рыбаки вроде отца Беверли Марш иногда забрасывают удочки на рассвете. Капли росы на паутине между ветвями блестят, как крошечные бриллианты, но быстро испаряются, оставляя после себя лёгкий пар, поднимающийся от влажной земли парка — того самого, где тени кажутся гуще обычного.

________ К 6:30 Дэрри начинает оживать, но медленно, как сонный великан, потея под солнцем. Аптека открывает двери: фармацевт, вытирая лоб клетчатым платком, расставляет на полках бутылочки с сиропами, и кондиционер в окне жужжит, борясь с жарой, которая уже проникает внутрь, делая воздух внутри таким же тяжёлым, как снаружи. По тротуарам шаркают первые прохожие — домохозяйки в лёгких платьях, несущие корзины к рынку, их шаги эхом отдаются от нагретого асфальта. Велосипеды выкатывают из гаражей: вот Эдди, кашляя от астмы, крутит педали по местным закоулкам, колёса его велосипеда колесят по гравию, а пот уже капает с висков на руль. Птицы — грачи и голуби — слетаются на провода, их крылья хлопают в тишине, прерываемой далёким гудком машин. _______ 7:00 солнце полностью владеет городом, и жара становится осязаемой — она обволакивает всё, как невидимый плащ. На лужайках перед домами, такими опрятными с белыми ставнями, газонокосилки молчат: трава пожелтела от зноя, а поливальные шланги шипят, разбрызгивая воду, разбрызгивая громоздкие капельки, которые тут же испаряются, оставляя радужные блики на мокром бетоне. Дети такие, как Ричи или Билли — выбегают на улицу в шортах или сразу в плавках, их босые ноги шлёпают по тёплой земле, а смех сливается с жужжанием мух, кружащих над мусорными баками. _______ К 8:00 утро переходит в разгар, и Дэрри пульсирует в ритме жары. Наручные часы окружающих бьют ровно! Звук громкого пищания отдаётся в душном воздухе, эхом разносясь по бульвару, где продавец газет кричит заголовки о громких новостях, его голос хриплый от сухости в горле. Кошки прячутся в тени под крыльцами, их шерсть слипается от уличной пыли и грязи, собаки воют и лают на прохожих, растянувшись на углах улиц около мусоробака, где они чаще находят еду, не зашугавшись от выходок Патрика Хокстера. Даже река кажется тёплой, её поверхность дрожит от нагретого воздуха, и рыбаки на мосту вытирают лица, жалуясь: «Эта жара — как дыхание дьявола». Но в этой липкой, всепоглощающей духоте Дэрри хранит свое население, а именно я хочу намекнуть на шайки или банды, как вам удобнее, дорогие мои читатели? Кроме всем известной банды неудачников есть и темная сторона этого города... Банда Бауэрс... Иронично, да? Бауэрс... Подросток... Хулиган... Но он уже имеет банду с своей фамилией в названии... О боже... Это сборище сумасшедших детей, подумаете вы, вспомнив всё, что они творили, но давайте просто проживём день всеми знаменитого Генри? Спросите зачем? Просто расскажу о нем немного больше. Уже рано утром, несмотря на всю жаркость, наш антигерой медленно поднимался из сбора смятых простыней, словно потерпевший крушение после долгого шторма. Он любил не спать, они кошмарят половину города, да Генри со своей бандой... Неудивительно, что он не спит ночами. Комната, больше напоминавшая склад забытых вещей, чем жилище, духотень давила на него со всех сторон, как и его головная боль после употребления спиртных напитков. Горы одежды, сломанные безделушки, пустые бутылки из-под газировки — все они, казалось, сговорились, чтобы задушить его в своем хаосе, который он воссоздал сам. Тяжелый, спертый воздух был густо пропитан запахом чего-то скисшего. С усилием разлепив веки, Генри застонал, и звук этот прозвучал как вой собак тех, что на улице бездомные... Без смысла выживания... Бездомные... Это не о Генри... А вот без смысла выживания... Да... Возможно, это его и описывало, это описывало всю его жизнь с жёстким отцом, который лишился ума после смерти матери Генри... Сминая под пальцами влажные простыни, словно пытаясь выжать из них остатки сна, он с трудом приподнялся на локтях. Яркий свет, пробившийся сквозь мутное стекло старого окна, безжалостно высветил окружающую скудость, рябив глаза парня. Его беглый, несмотря на недавний сон взгляд лихорадочно рыскал по куче из вещей, в поисках чего-то, что можно было одеть или накинуть, пока он не доплетется до кухни. Тело его, словно старый холст, исписанный шрамами и пятнами, болело и ломило, несмотря на молодость, он участвовал в каждой драке, он был вспыльчив и эмоционально нестабилен. На его худощавом тельце мелкие ссадины и синяки напоминали о глупых стычках и... О побоях родного отца. Кожа, покрытая слоем липкого пота, зудела и покалывала от новейших синячков и ссадин, это было просто комбо, о котором невозможно было не мечтать... Взгляд Генри остановился на мятой, бесформенной футболке, валявшейся у изножья кровати, словно брошенный трофей проигранной битвы. С трудом дотянувшись, он схватил ее, натянул на тело с большой старательностью... Ткань неприятно прилипла к его потной коже. На голове Генри словно расположилось гнездо самой дикой птицы. Волосы, словно иголки ежа, торчали из знаменитой и модной стрижки «маллет». Ореховые локоны, когда-то гордость бунтаря, теперь потускнели и свалялись в колтуны. Под слоем пота они казались тусклыми и безжизненными, как будто вместе с ними угасла и часть его души. На нем были надеты спортивные шорты, простые, обычные, не какие-то дорогие, модные... На моду у него бы не хватило денег, они теперь – мятые и выцветшие, словно напоминание о давно ушедших днях славы. В этой тесной, захламленной комнате Генри чувствовал гнетущую тишину одиночества. Она давила на него, словно тяжелый камень, и не давала дышать полной грудью. В воздухе витала атмосфера уныния, и лишь ярчайший свет из окна, казалось, насмехался над его нищетой и разочарованием. В этом хаосе Генри Бауэрс казался потерянным и забытым щенком. Но это же не конец, правда? Переборов себя, его босые ноги переступили жестяные банки газировки... Он цокнул языком, когда поднял банку, и не обнаружил в ней намека на кока-колу... Пока он крутил банку в руке, за окном послышался громкий гудок... Гудок автомобиля? _______