Ричард Тозиер–тупой идиот!

Дни текли легко и тихо. Эдди и Ричи уже не спорили о том, кто первый сказал что-то важное. Им не нужно было слов, чтобы понять: они — вместе. Они шли рядом по улицам, держались за руки под карманами, смеялись над шутками друг друга, иногда бесились — и это теперь было по-другому. Без напряжения, без страхов, без страха потерять. — Ты реально считаешь, что моя харизма опасна для общества? — с ехидцей спросил Ричи, наклоняясь ближе к Эдди. — Да, — ответил Эдди, но не смог удержаться от улыбки. — Опасно заразная. — Отлично, — улыбнулся Ричи и слегка ткнул его лбом. — Значит, мы понимаем друг друга. Они продолжали встречаться тихо. Никому не рассказывали — ни друзьям, ни семье. Их маленькие ритуалы: приходить друг к другу после школы, оставаться одни в комнате, где никто не мешает, тихие поцелуи у окна, шепот, смех, пальцы, переплетённые в кровати. Каждое прикосновение было медленным, уверенным, нежным. Каждый поцелуй — почти ритуалом, со смехом, с паузами, с мягкой дрожью. Эдди иногда слегка краснел, когда Ричи делал что-то дерзкое, а тот только улыбался, зная, как заставил сердце Эдди биться быстрее. — Ты знаешь, — сказал Ричи однажды, лежа рядом и теребя край одеяла, — мы пока никому не говорим. Это наш маленький секрет. — Я согласен, — улыбнулся Эдди. — Пусть пока будет только наше. И это было правильно. Они проводили дни вместе, и в этом был уют, который нельзя было ничем заменить. — Мне нравится, что мы можем быть просто мы, — шептал Эдди, уткнувшись в плечо Ричи. — А мне нравится, что я могу быть я и быть твоим одновременно, — улыбнулся Ричи, слегка прижимая его к себе. Никаких громких слов, никаких объявлений. Только их маленький мир: тихие смех, мягкие поцелуи, руки, переплетённые друг с другом, ночи, когда можно просто лежать рядом, и дни, когда обычные шутки Ричи кажутся особенно забавными, потому что они всегда были для него. И каждый раз, когда Эдди смотрел на него, он понимал: так хорошо, как сейчас, не бывает случайно. И в этом тихом, почти незаметном счастье, их история заканчивалась… пока не начиналась каждый день заново.